Измена. Я умею быть сильной

Глава 33

– Максим, как там Москва? – обращается ко мне отец на совместном ужине. – Есть изменения?

Не хотел ехать, всё осточертело, но традиция есть традиция.

Родители стараются делать вид, будто вопрос моего назначения их не слишком волнует, но на деле… Мать спит и видит, как бы вернуть меня хотя бы на прежнюю должность, а лучше – с повышением. Волнуется больше, чем за себя.

– Какие изменения? Меня и так всё устраивает.

Сам не пойму, правду говорю или лгу. Последнее время мои мысли заняты планами по возвращению жены, а не должности.

– Глупости не говори! – ворчит недовольно мама. – Как ты можешь так говорить? Куда подевались твои амбиции? Разве мы тебя так воспитывали?

– Воспитывали? Ты, наверное, забыла, я уже не ребенок, – хмыкаю. – Лет двадцать прошло, как научился принимать решения самостоятельно.

Мама по-своему воспринимает мои слова, ожидаемо вектор мыслей смещается в сторону моей жены.

– Знаю я, как ты умеешь решения принимать! – тональность её голоса резко меняется. – Притащил в семью неизвестно кого! Голодранку несчастную! А теперь проблем не обобраться! Отмыли, одели, обули, а она вот чем отплатила!

– Не преувеличивай, – прошу сдержанно, а самого изнутри подрывает. – И слова подбирай.

Необъяснимо болезненно реагирую на замечания в адрес жены. У самого к ней масса претензий, но даже в пылу я не позволяю себе так проходиться по Вике. Она не заслуживает, не было в её жизни особых проблем, когда мы познакомились. Училась, росла, жила полной жизнью.

– А что я сказала? Только правду! Ты посмотри, до чего она нас довела! Ты работы лишился, у нас отцом проблемы… Это всё твоей вертихвостки рук дело! Когда ты уже поймешь, что девицу пора приструнить, чтобы поняла, где её место?

– Успокойся, я тебе говорю! – цежу сквозь зубы, оборачиваясь в сторону холла.

Посидев с нами минут двадцать, Ева поднялась в комнату, которую для нее заботливо подготовили дедушка с бабушкой, но не ровен час спустится и услышит, о чем мы тут говорим.

– Ты хоть немного думай над своей речью! – прошу, едва сдерживая эмоции. – Если Ева услышит, будут проблемы.

А их и без того хватает, дочка – последняя надежда.

– Да какие проблемы? Она у нас девочка умненькая, всё понимает. Что ей с матерью ловить? Ждать полоумную каждый день, гадая, вернется домой или вновь словит на задержании пулю? – презрительно фыркает. – Из Вики что жена никакая, что мать. Я тебя предупреждала, говорила: нужно было запретить ей работать в органах. А теперь всё, поздно! Обросла девочка связями и в себя поверила!

Неаккуратно бросив столовые приборы на тарелку, мама поднимается на ноги. Спешно подходит к отцу, опускает ладони ему на плечи. По её тяжелому дыханию становится понятно: многое ещё хочет сказать.

– Максим…

Взмахом руки её осекаю, дескать, не начинай.

Эмоции переполняют, кружат голову. Как знал, что не выйдет из поездки к родным ничего стоящего. Была семья и не стало. Когда мы вчетвером приезжали, до такого не доходило, хотя мать и пыталась каждый раз зацепить Вику.

– Я прошу тебя не вмешиваться. Ты и так уже сделала больше, чем нужно. Этот чертов перевод! Для чего?

Первое время я был занят решением собственных проблем, отстранение стало оглушающим ударом по голове. Не сразу сообразил, что мама начала воду мутить там, где не нужно.

– Не говори с матерью в таком тоне, – отец нехотя вмешивается, ему обычно до такой возни дела нет.

– А как с вами ещё разговаривать, если вы лезете как блохи во все щели? – не удержавшись психую. Я ведь реально рассчитывал помириться с женой. И если бы они не вмешались, Вика бы уже меня простила. А так… – Я не просил мою жену отсылать в другой регион.

– Да ты вообще ни о чем не просил! Мы от чужих людей узнали о твоей отставке. Так не делается, сыночек! – лицо матери покрывается красными пятнами, а в глазах появляются слезы. – Мы ведь как лучше хотим… Задурила тебе рыжая голову… Я думала, что, начав встречаться с Аллочкой, ты вернешься к реальности, – заканчивает вкрадчиво, словно хочет до меня достучаться.

– С Аллочкой? – меня передергивает, словно кипятком ошпаривает. Не выдержав, резко на ноги поднимаюсь, откинув стул в сторону. – Ты думай головой, что говоришь!

Чем больше проходит времени, тем отчетливее я осознаю, какую ошибку совершил. Это ведь с нее начались все проблемы, ею и закончились. Не сразу, но я узнал, кто «заказал» мою проверку.

Мог ли я подумать, что классный секс обернется полным крахом? Нет, и ещё раз нет! Был уверен, что соскочу до того, как Вика узнает. А на деле проблемы посыпались как из рога изобилия.

– Вам с ней нужно увидеться, – родительница продолжает настаивать. – У нее большие проблемы. Алла сейчас в нашем загородном доме, в Подмосковье. Помнишь, тот, что на дядю Ефима оформлен? Давай мы за Евой присмотрим, а ты полетишь, проведаешь её. Девочке так досталось, – охает, будто реально печалится. – Её муж избил, когда о вашей связи узнал. Ума не приложу, почему ты за нее не заступился.

Пропускаю информацию мимо ушей, сейчас я уже в курсе, как умело Алла умеет на публику играть. Не удивлен, что они с матерью спелись.

– Верь ей побольше.

– О чем ты? – уточняет приглушенно.

Реально не понимает, что ею пользуются?

Алла звонила мне и приезжала. Но после того, как Вика узнала о нашей связи, чувства к любовнице притупились, азарт стремительно утих. Она начала раздражать.

– Её муж стоит за моим отстранением, не удивлюсь, если и под отца он начал капать, чтобы побольнее ударить.

– Не говори глупости, это Вика слила! Больше некому. Столько лет была вхожа в семью и так подло поступила!

Кто бы говорил о подлости…

– Связи есть не только у вас, моя дорогая. Я бы не стал тебя обманывать, поэтому прекращай свою благотворительную деятельность. У Аллы есть где жить и кому о ней позаботиться.

– Родители её не поддержали! – по новой взвивается мать. – Неужели ты совсем не чувствуешь ответственности за Аллу?

Ответственности? Совершенно нет. Тем более после того, как её муженек, словно поглумившись, решил привет передать, дескать, смотри, что бывает с теми, кто позарится на чужую собственность.

– Брезгливое отвращение сложно перепутать с глубокими чувствами. Она знала, на что шла.

– Как ты не понимаешь, Алла была несчастна в браке! – руки матери дрожат, отчего она лишь сильнее вцепляется в плечи отца. – Ты только представь, женился и уехал на несколько лет! Разве так делается? Бедная девочка!

– Зато я был счастлив! – рявкаю и размашистым шагом направляюсь к выходу из столовой. Останавливаюсь через несколько метров. – Предупреждаю тебя, если ты продолжишь лезть не в свое дело, будет хуже.

– Ты нам угрожаешь из-за нее?

Вместо ответа передергиваю плечами.

Под кожу пробирается знакомое ощущение потери. Оно появилось не сразу, только когда понял, что Вика не шутит. Да, приелось, да, в чем-то наскучило, но, по сути, обернувшись и посмотрев на свою жизнь, мне нечего вспомнить и нечем гордиться, кроме своей семьи.

Все самые яркие моменты связаны с женой и с детьми. Кураж, ощущавшийся от больших денег, померк, ничего после себя не оставив, бесследно исчез… И сейчас любой ценой хочется вернуть жену, пусть даже и после развода.

Хочет почувствовать себя свободной? Пожалуйста, но только на время.

– Мы уже уезжаем? – раздается голос Евы со стороны лестницы. – Вы снова поссорились?

– Нет, всё в порядке, – не хватало ещё и дочь расстраивать. – Прощайся с бабушкой и дедушкой, поедем с тобой в торговый центр. Ты, кажется, что-то хотела купить.

Глава 34

– Вика, давай поговорим, – Макс перехватывает мою руку, когда мы выходим из здания суда.

Признаться честно, я нахожусь в легком шоке, а если совсем правду говорить – ошеломлена. Была уверена, что муж в процессе развода вывернет меня наизнанку, выпотрошит все мало-мальски теплые чувства, оказалось, что нет.

Нас развели.

Не то чтобы я была против, но с утра приняла убойную дозу успокоительных, рассчитывая в своеобразной нирване принять все заготовленные им пакости. В итоге камнем преткновения стало только имущество, от которого я отказалась.

Если сейчас Макс продолжит настаивать, пошлю его далеко и надолго.

– В другой раз, – пытаюсь освободить руку.

Кто бы мог подумать, что всего за пару месяцев моя жизнь так изменится?! До неузнаваемости.

Внутри всё словно выжгли. Да, тяжело, но той опоясывающей боли больше нет. Я приняла ситуацию и просто хочу побыстрее отмыться, раз и навсегда скинуть с себя груз неудавшегося брака.

– Вика, пожалуйста, ты ведь видишь, как я стараюсь. Думаешь, было легко так просто тебя отпустить? Полыхаю внутри, – признается вроде как искренне, заглядывая мне в глаза, но я не верю. Больше ни одному его слову не верю. – Давай поговорим. Нам есть что обсудить.

– Тебе никто не мешает помогать детям самостоятельно.

Детям… Очень смешно, учитывая, что Ева так и осталась жить с папой.

– Я не об этом, хотя и не понимаю, почему ты так упорно отказываешься.

Пусть это будет моей прихотью, но я действительно не хочу ничего от Макса. Интуиция подсказывает, что для меня такая щедрость бывшего мужа может выйти боком, а я привыкла доверять своему чутью.

К тому же дела его семьи совсем плохи, и если крышка гроба захлопнется наглухо – вытрусят всё, в том числе у родственников и всего ближайшего окружения. Пару раз я себя ловила на мысли, что слишком жестоко подставила свекра, передав документы его недоброжелателям, но обычно самобичевание держится недолго, потому что свекровь продолжает ядом плескаться на расстоянии.

Тяжело вздохнув, оставляю реплику мужа без ответа.

– Давай просто пообедаем вместе? – Макс улавливает мою усталость. – Ты выглядишь бледной. Как самочувствие?

– Максим, для чего?

– Я скучаю, Вика. Очень сильно скучаю, ты можешь не верить, но я раскаиваюсь. Мне не хватает твоей теплоты. Я не о постели сейчас. В целом… Нашей семьи не хватает. Сплоховал и раскаиваюсь, но как бы там ни было, мне не нужна никакая другая женщина. Только ты.

Закусив изнутри щеку, отвожу взгляд.

Если бы последние недели были попроще, я бы так остро не реагировала, но эмоциональная мясорубка хорошенько прошлась по моей психике. Очень люблю свою работу, но порой она меня убивает.

– Нужно было думать об этом раньше, до того, как полез в трусы к другой девке. Хотя откуда мне знать, вдруг это для тебя привычная практика, – беспечно передергиваю плечами, а саму едва ли не выворачивает от такого предположения.

При разводе Макс повел себя относительно прилично, и мне хочется верить, что я смогу оставить в памяти добрые воспоминания о нашем браке. Глупо, не спорю, но думать, что долгие годы жизни прошли во лжи – слишком больно.

– Нет, никогда… – произносит с уверенностью.

– Это уже неважно. Ты меня растоптал, Макс. Уничтожил все чувства. Даже сейчас не представляю, о чем с тобой разговаривать, – непонимающе качаю головой. – Такое уважающие себя люди не прощают. Только представь, что было бы, если мы поменялись местами?

– Я бы тебя убил, – выдает не раздумывая.

Киваю.

– Поэтому давай не будем тратить время и нервы? Ты прекрасно знал, как я дорожила семьей, с детства мечтала, что у меня будет раз и навсегда, а не так, как у родителей. Что бы ты мне ни сказал, как бы ни покаялся, я тебя не пойму и не приму. Столько лет вместе, прекрасные дети, огромное количество приятных, да что там, незабываемых моментов, и это всё ты променял на глупую пустую бабу. Я готова признать, что в каких-то моментах была неправа, но пока ты не изменил, мы могли всё решить, обсудить, как жить дальше. Теперь поздно. Очевидно же, что всё кончено.

– Я знаю, ты обижена. Понимаю, что неправильно поступил, но это всё временные трудности, мы сможем их преодолеть. Ты остынешь, и мы попробуем начать всё сначала. Начнем жизнь с чистого листа, – произносит на полном серьёзе.

От неожиданности таких заявлений нервно усмехаюсь.

– Скажи, что ты шутишь, Макс? Не могу поверить в такую глупость! Неужели ты совсем непробиваемый? Что можно начать на пепелище? Как ты себе представляешь нашу «новую» семью? Я занимаюсь домом, детьми, тебя всячески развлекаю, а ты живешь в свое удовольствие? Заскучал?! Раз, и новая баба. Приелась бытовуха? Оп, и жаркая ночь в обществе молоденькой девки? Каждый раз, когда ты будешь за дверь выходить или брать в руки телефон, я буду представлять, что об тебя уже трется очередная шлюха. Зачем это мне? Для чего? Сойти с ума? Или ты хочешь, чтобы мне жить побыстрей надоело?

Мне не верится, что мы снова опускаемся в такие глупости.

– Мне без тебя уже не хочется, – снова берет меня за руку.

– Это уже не мои проблемы. Если ты думаешь, что я брошусь тебя утешать – ошибаешься. Надеюсь, ты найдешь в себе силы жить дальше и позволишь мне сделать то же самое.

– С другим мужиком? – хватка становится сильнее, испытываю легкое жжение на коже.

– Нет, блин, до конца своих дней останусь тебе верна, Макс! Что за глупости?! – раздраженно вырываю руку. – Представь себе, я планирую жить дальше полноценно!

Мои слова его злят. Плотно сжав челюсти, Макс прожигает меня взглядом.

Ему за сорок! Неужели мозг отмер?! Или ещё не созрел?! Всё сильнее сомневаюсь в его адекватности.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но в спину летят слова.

– Ты можешь возвращаться на прошлое место работы. Больше не тронут, обещаю. Я решил вопрос.

Останавливаюсь на долю секунды. Он прекрасно понимает, на что давить. Уезжать сейчас, когда сын сдает экзамены – очень волнительно, но я ведь тоже не игрушка и не перекати-поле, мне сложно лететь туда, куда пнут.

Перед тем как идти на парковку, направляюсь к небольшому кафе. Одно из немногих мест в городе, где я могу пить кофе без воя внутренних загонов.

Последние недели выдались бессонными. Уверенности в том, что смогу добраться домой без допинга, у меня нет.

Тяну увесистую дверь на себя и, к своему удивлению, лоб в лоб натыкаюсь на Арсеньева.

Отчего-то едва ли не расплываюсь в улыбке, но быстро беру себя в руки.

– Поехали, – с привычной невозмутимостью протягивает мне большой стаканчик «эспрессо».

– И тебе привет, – делаю шаг назад, чтобы его пропустить, но Владимир так и остается в дверях стоять. – Ты завис?

– На тебя засмотрелся. Несмотря на бледность, выглядишь великолепно, – в его голосе слышны глубокие нотки. – Не зря ждать пришлось.

Не понимаю, о чем он говорит.

– Тебя, наверное, по голове всё же приложили в драке. Ты странный.

– Терпение мне не присуще, а с тобой пришлось коней придержать. Правильная же, – по его лицу видно, какой точкой зрения обладает он сам.

– У меня сейчас голова из-за тебя взорвется, – прикладываю руку ко лбу.

– Девушкам заторможенность простительна, – выдает наглец. – Ты не хотела продолжения, пока была замужем, – приподняв руку, смотрит на часы. – А теперь уже час как свободна…

– Ты следишь за мной? – перебиваю его, не дожидаясь окончания глубокомысленной речи.

Сказать, что я удивлена, ничего не сказать.

Ловлю себя на мысли, что скандалить мне тоже не хочется, хотя я могла бы прочитать лекцию о неприкосновенности частной жизни.

– Немного приглядывал, и мне твое поведение совсем не понравилось.