Ледяное сердце

Глава 11

Гараж Шторма погружался в предвечерние сумерки. Длинные, косые тени от балок крыши ложились на бетонный пол, сливаясь с пятнами мазута и ржавчины. Воздух, ещё недавно звонкий от зимнего холода, теперь сгущался в тяжёлую, неподвижную сырость. Пахло остывшим металлом, старым маслом и тишиной.

Шторм сидел на ящике из-под инструментов, спиной к холодной стене, и тупо смотрел на свои руки. Они лежали на коленях ладонями вверх, как будто в ожидании чего-то, что никогда не упадёт. Синяк под глазом окончательно сошёл, оставив после себя лишь лёгкую жёлтую тень, напоминание о прошлых битвах. Но внутри была свежая рана. Глубокая и немая. Слова. Дилара… Он написал ей, когда купил новый, дешёвый телефон: «Извини. Случилось непредвиденное. Телефон разбился. Всё сложно. Дымок в порядке». Ответа не было. Он понял: мост, который они начали строить так неуклюже и трогательно, рухнул, не успев окрепнуть. И виноват в этом был он. Только он.

Дымок, подросший и окрепший, сидел у него на плече, мурлыча свою кошачью песню и тычась влажным носом в щёку. Единственное живое существо, которое не требовало объяснений, не ждало подвигов, а просто принимало его таким, какой он есть — угрюмым, молчаливым, с разбитым телефоном и разбитыми надеждами.

Вдруг Дымок насторожился, прекратил мурлыкать. Его уши повернулись к двери. Через секунду Марк тоже услышал: чёткие, быстрые шаги на бетоне снаружи, по пути к гаражу. Не тяжёлый топот Валеры, не неуверенная поступь Лёхи, когда тот заходил на днях «просто поболтать». Это были каблучки. Высокие, уверенные.

Сердце Марка на мгновение ёкнуло дикой, безумной надеждой. Но нет. У Дилары не было каблуков. И шаг был бы тише, быстрее. Дверь гаража, не запертая на замок, отворилась с лёгким скрипом. В проёме, залитая оранжевым светом уличного фонаря, стояла она. Рита Кострова.

Она выглядела, как всегда, безупречно. Длинное элегантное пальто песочного цвета, открывающее стройные ноги в тонких колготках и сапогах на высоком, но изящном каблуке. В одной руке — небольшой кожаный клатч, в другой — стильный бумажный пакет с логотипом дорогого электронного магазина. Её каштановые волосы были уложены в идеальные волны, лицо сияло свежестью и лёгким, искусным макияжем. Она улыбалась, и её голубые глаза, холодные и ясные, как зимнее небо, окинули гараж оценивающим, слегка насмешливым взглядом.

— Нашла-таки твою берлогу, — сказала она, переступая порог. Её голос, звонкий и уверенный, разорвал тяжёлую тишину гаража, как нож шёлк. — Боже, Маркиз, здесь так атмосферно. Настоящее логово мастера.

Марк медленно поднялся. Дымок, испуганный резким звуком и чужим запахом, спрыгнул с плеча и юркнул под верстак.

— Чего тебе, Рита? — его голос прозвучал хрипло, без эмоций.

— Как «чего»? Навестить старого друга и бывшего! — она сделала несколько шагов внутрь, её каблуки отчётливо цокали по бетону. Она огляделась, её взгляд скользнул по Динамиту, по заляпанному маслом верстаку, по коробке Дымка в углу. — И принести подарок. В знак примирения. За тот неприятный вечер.

Она протянула ему бумажный пакет. Марк не взял.

— Не надо подарков.

— Ну блин, как это не надо! — она настаивала, и в её тоне появилась знакомая, чуть капризная нота, которая когда-то заставляла его соглашаться на многое. — Твой же телефон разбился из-за моей глупой паники. Я чувствую свою вину. И я исправляю ситуацию. — Она вытащила из пакета коробку. Дорогой, последней модели смартфона. — Вот. Полностью настроенный, сим-карта новая уже внутри. Осталось только включить.

Марк смотрел на коробку, как на змею. Принять подарок от Риты — значило дать ей новый крючок, новую ниточку, за которую она будет дёргать. Но его старый телефон был и правда ужасен, а связь с внешним миром, пусть и болезненным, ему была нужна. Хотя бы чтобы видеть сообщения от Лёхи и Ромы.

— Я тебе отдам деньги, — буркнул он, всё же принимая коробку. Она была лёгкой и холодной.

— Не смей, только попробуй! — она рассмеялась, положив ладонь ему на предплечье. Её прикосновение было лёгким, но обжигающе тёплым через ткань футболки. — Это подарок. От чистого сердца. Ну, включи же! Убедись, что всё работает!

Он отстранился, отложил коробку на верстак.

— Потом. Спасибо.

— Какой неблагодарный, — надула губки Рита, но в её глазах играли искорки азарта. Она сняла перчатки, сунула их в карман пальто. — Ты даже чаю не предложишь гостю? В такой холод? Я, между прочим, через полгорода ехала.

— У меня нет чая, — соврал Марк. Чай был. Пакетиковый, в дальнем углу.

— Ну кофе! Или просто посидеть, поговорить? — она уже сняла пальто, под которым оказалось облегающее платье тёмно-синего цвета, подчёркивающее каждую линию её фигуры. Она повесила пальто на гвоздь у двери, будто собиралась задержаться надолго. — Скучно мне, Маркиз. Все эти деловые ужины, пустые разговоры… Иногда хочется просто побыть с кем-то настоящим. С тобой вот например. — Она подошла ближе, сокращая дистанцию до опасно малой. Марк почувствовал запах её духов — сложный, дорогой, с доминирующими нотами жасмина и пачули. Он вспомнил запах Дилары — лёд, мыло, что-то травянистое. Совсем другой.

— Рита, я не в настроении, — он отступил к Динамиту, упершись спиной в холодный бензобак.

— Именно поэтому я здесь! Чтобы поднять тебе настроение! — она не отступала. Её голубые глаза смотрели на него с притворным, но мастерски сыгранным сочувствием. — Я вижу, ты весь в себе. Из-за той фигуристки?

— Не лезь не в своё дело, — резко сказал Марк.

— Ой, прости, прости! — она приложила пальцы к губам. — Я не хотела ранить. Просто… Жаль. Ты такой классный парень, а она… Ну, она живёт в своём мире льда и олимпийских медалей. Ей не до простых человеческих чувств. Я же сразу это поняла, когда видела её пару раз на тренировках.

Марк нахмурился:

— На каких тренировках?

Рита поймала себя, но не смутилась:

— А, я… заходила на арену. Любопытно было. Смотреть, как работают профессионалы. Видела её. Холодная, сосредоточенная как робот. Не думаю, что такие способны на что-то настоящее.

Каждое её слово било точно в цель, в его самые тёмные сомнения. Но сейчас, исходя из её уст, они звучали фальшиво и ядовито.

— Ты её не знаешь, — пробурчал он.

— А ты знаешь? — она парировала, снова делая шаг вперёд. Теперь между ними оставалось не более полуметра. — Ты уверен, что знаешь, что у неё внутри? Кроме амбиций и льда? Я вот тебя знаю, Марк. Я помню того мальчишку, который мог разбить нос любому, но плакал, когда у него во дворе погиб щенок. Я знаю, какое у тебя сердце на самом деле. А она? Она это видела? И я знаю твое прошлое связанное с семьей. — Она положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Её прикосновение было наглым, властным.

— Рита, прекрати, — он попытался отстранить её руку, но она не убирала.

— Почему? Потому что я говорю правду? Ты заслуживаешь большего, Марк. Ты заслуживаешь того, кто будет ценить тебя. А не смотреть свысока. И кто будет рядом не только тогда, когда удобно. — Она приподнялась на цыпочки, её лицо оказалось совсем близко.

Голубые глаза смотрели ему прямо в душу, губы были приоткрыты. Весь её вид, её поза, её дыхание — всё кричало о соблазне, о предложении забыть всё в её объятиях, в этой знакомой, не требующей душевных затрат страсти. Это был лёгкий путь. Путь назад. В прошлое, где не было Дилары с её пронзительным взглядом и сложной душой, где не было этой мучительной неопределенности.

И в этот самый момент, когда Марк, оглушённый её напором и своими мыслями, почти физически ощущал притяжение этого лёгкого пути, дверь гаража снова скрипнула. Она открылась медленно, будто нерешительно. И в проёме, залитая тем же оранжевым светом фонаря, стояла Дилара.

Она была в своей обычной тёмной куртке, джинсах, шапке, из-под которой выбивались чёрные пряди. На плече — спортивная сумка. Лицо было бледным, осунувшимся, с тёмными кругами под глазами, которые говорили о бессонных ночах и изматывающих тренировках. Она замерла, увидев картину перед собой: Марка, прижатого к мотоциклу, и Риту, почти прильнувшую к нему, с рукой на его груди.

Глаза Дилары, обычно такие глубокие и нечитаемые, расширились. В них промелькнула целая буря эмоций: шок, непонимание и, наконец, ледяное, мгновенное окаменение. Она стояла, не двигаясь, как статуя, впущенный с улицы холод словно обволок её фигуру аурой стужи.

Рита первой опомнилась. Она медленно, с преувеличенной нежностью, отвела руку от груди Марка, но не отошла. Её улыбка стала ещё шире, ещё слаще.

— О! А вот и наша звёздочка! Какими судьбами? — её голос звучал неестественно радостно.

Шторм оттолкнулся от Динамита, сделав шаг в сторону от Риты. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Его мозг лихорадочно искал объяснения, слова, но находил только пустоту и панику.

— Дилара…

— Я пришла узнать, всё ли в порядке, — тихо, но чётко произнесла Дилара. Её взгляд перебегал с Марка на Риту и обратно. — Ты не отвечал. Я волновалась за Дымка.

— Всё в порядке, — выпалил Марк, чувствуя, как слова звучат фальшиво. — Дымок он там, под верстаком.

— Я вижу, — сказала Дилара. Её взгляд упал на новую коробку со смартфоном на верстаке, затем на Риту, на её развешенное пальто, на её безупречный вид, так контрастирующий с грязным гаражом. — Я, кажется, помешала.

— Нисколечки! — воскликнула Рита, с лёгкостью взяв на себя роль хозяйки положения. — Мы как раз с Марком старые воспоминания вспоминали. Я его школьная подруга же, точно я же тебе не рассказывала вроде. Мы с ним давно знакомы. Очень давно. — Она подчеркнула последние слова.

Дилара медленно кивнула, словно обрабатывая информацию. Её лицо было непроницаемой маской, но Марк, уже научившийся кое-что в нём читать, увидел в уголках губ лёгкую, почти незаметную дрожь. Не от холода.

— Понятно, — сказала она.

— Я, собственно, зашла навестить Маркиза и принесла ему подарок — новый телефон. Его старый, знаешь ли, разбился, когда он тут со своим мотоциклом возился. Такой неуклюжий! — Соврала Рита и звонко засмеялась. Марк стоял, чувствуя себя полным идиотом. Он смотрел на Дилару, пытаясь поймать её взгляд, передать что-то — извинение, объяснение, мольбу. Но её глаза скользнули по нему, как по неодушевлённому предмету, и вернулись к Рите.

— Очень мило с твоей стороны, — сказала Дилара абсолютно ровным, бесцветным тоном. — Значит, всё в порядке. Я рада. Извини за вторжение.

— Да что ты! Заходи всегда! — Рита была воплощением радушия. — Маркиз, чего стоишь? Пригласи девушку, может, на чай? Хотя у тебя же нет чая, да? — она игриво подмигнула ему, и в этом подмигивании была целая вселенная намёков и общей истории, к которой Дилара не имела никакого отношения.

— Нет, спасибо, — быстро сказала Дилара. Она сделала шаг назад, к двери. — Мне пора. У меня ранняя тренировка. Я просто заглянула убедиться все ли в порядке с Дымком.

— Как твои успехи? — не отставала Рита, и в её голосе зазвучали фальшивые нотки профессионального интереса. — Готовишься к отбору на Олимпиаду? Должно быть, огромный стресс.

— Да, — односложно ответила Дилара. Её рука уже лежала на дверной ручке. — Всё в порядке. Извините ещё раз.

Она повернулась, чтобы уйти. И в этот момент Марк, наконец, вырвал из себя слова. Они вылетели хрипло, сдавленно:

— Дилара, подожди. Это не так, как ты думаешь.

Она обернулась. В её глазах не было ни гнева, ни слёз. Была усталая, ледяная пустота. Та самая, что он видел на льду после её проката.

— Что «не так», Шторм? — спросила она тихо. — Ты не обязан мне ничего объяснять. Мы с тобой просто друзья. Так ведь? Ты помог мне с котёнком. Я интересовалась его судьбой. Всё. Больше ничего. И уж тем более я не имею права лезть в твою личную жизнь и выяснять, кто и когда к тебе приходит.

Она произнесла это так просто, так спокойно, словно констатировала погоду за окном. Но каждое слово было ударом ножа. «Просто друзья». Он сам когда-то боялся этого, хотел большего. А теперь, когда эти слова прозвучали из её уст, они обожгли его сильнее любой ярости.

— Да, — хрипло выдохнул он, опуская голову. Больше не было сил бороться, объяснять, оправдываться перед этим ледяным взглядом. — Просто друзья.

Дилара кивнула, как будто поставила точку в невидимом протоколе.

— Вот и хорошо. Удачи вам.

И она вышла. Дверь мягко захлопнулась за ней, оставив в гараже гробовую тишину, нарушаемую только тяжёлым дыханием Марка и тихим, довольным выдохом Риты.

Через несколько секунд Рита рассмеялась. Негромко, но язвительно.

— Ну вот, видишь? Я же говорила. «Просто друзья». Для неё ты — приложение к котёнку, которого она когда-то пожалела. Не более. А ты тут страдал, переживал… Напрасно, Марк. И тупо.

Марк не ответил. Он подошёл к верстаку, ухватился за него руками, чтобы они не тряслись. Он смотрел на дверь, за которой исчезла Дилара. Он чувствовал, как внутри что-то окончательно ломается и замерзает. Она была права. Они и правда были просто друзьями. Всё, что ему казалось значимым — их разговор у мусорных баков, общие заботы о Дымке, её «держись» — всё это было лишь мимолётная иллюзия. Которая теперь растаяла, не оставив и следа. Кроме холода в груди и тихого, предательского мурлыканья Дымка, вылезшего из-под верстака и трущегося о его ноги, не понимающего всей сложности человеческих драм.