Ледяное сердце

Глава 21

Утро было недобрым. Солнце, пробивавшееся сквозь запылённое окно гаража, казалось Марку наглой, бессмысленной улыбкой. Он проснулся от собственного стона, застрявшего в горле. Ещё один сон. Не об отце. На этот раз снилась Дилара. Не в момент сцены, а раньше. Она смеялась, готовила вкусную еду, целовала его. И он поняла одно, что человек начинает все это ценить после того, как все потеряет окончательно.

Рита прислала сообщение на новый, дешёвый телефон: «В 11. ЗАГС на Кутузовском. Всё улажено. Буду ждать. Не опаздывай, любимый». Прилагалась фотография её наряда — строгое белое платье до колен. Она выглядела на ней безупречно и холодно, как манекен из витрины.

Шторм встал с походного новой раскладушки, которую поставил в гараже после того, как окончательно перестал ночевать в квартире. Душ он принял ледяной водой. Натянул единственный приличный костюм — чёрный, немного мешковатый, купленный когда-то Валерой «на похороны или на свадьбу». Галстука не было. Белую рубашку пришлось отрывать от тела — она прилипла к свежим царапинам на спине, которые он нанёс себе сам во время ночных кошмаров, ворочаясь на скрипучей раскладушке.

Он посмотрел на себя в потёртое зеркало, висевшее над умывальником. Отражение было чужим. Глаза запавшие, с тёмными кругами. Щетина. Бледная кожа. Из этого лица на него смотрел не жених, а приговорённый, одетый для выхода к месту казни.

Валера зашёл без стука, как обычно. Он молча поставил на верстак бумажный пакет, откуда пахло свежей выпечкой.

— Поешь, — буркнул он. — Не дело на пустой желудок… такое делать.

— Ты знаешь? — спросил Марк, не оборачиваясь.

— Весь район знает. Рита похвастаться не могла не пройтись. — Валера тяжело вздохнул. — Шторм… сынок. Ты уверен? Это же… это не путь. Это петля.

— Все пути для меня теперь — петли, — ровно ответил Марк, поворачиваясь к нему. — А эта, по крайней мере, легальна. И даст ей то, чего она хочет. А мне… мне даст покой от её домогательств.

Валера смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах читалась не злость, а глубокая, старческая скорбь.

— Я семнадцать лет назад забрал тебя из ада, чтобы вырастить человека, а не пешку.

— Ты вырастил. Человека, который сам делает выбор. Пусть и плохой, — Марк подошёл, взял из пакета ещё тёплую ватрушку. — Ты… ты пойдёшь?

Валера покачал головой.

— Не смогу. Не вынесу. Но… ты знаешь, где я. Всегда. Как бы ни… как бы ни повернулось.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Марк стоял, жуя безвкусную ватрушку, и слушал, как удаляется рокот машины Валеры. Последняя ниточка, связывающая его с миром, в котором были хоть какие-то правила, хоть какая-то честь, оборвалась. Теперь он был совсем один.

ЗАГС на Кутузовском был не тем помпезным дворцом, где играют марши. Это было современное, безликое административное здание из стекла и бетона. Место, где заключают сделки, а не союзы. Идеально. Шторм приехал на такси. Выйдя, он увидел её. Рита стояла у входа, куря тонкую сигарету. В её белом платье и с небольшой, элегантной шляпке она выглядела как звезда кино, затерявшаяся в неподходящем антураже. Увидев его, она улыбнулась — широкая, победная улыбка, в которой не было ни капли нежности.

— Точно вовремя, — сказала она, бросая окурок и делая шаг навстречу. Поправила ему воротник. — Ну-ка, посмотрю на моего жениха. М-м, брутально. Без галстука даже лучше. Как настоящий мужлан, которого я приручила.

Он молчал, позволяя ей себя рассматривать.

— Документы у меня, — она похлопала по маленькой сумочке. — Всё готово. Нас записали на 11:30. Быстро, без очереди. — Она взяла его под руку, её хватка была цепкой. — Пошли, муженёк. Навстречу новой к жизни.

Её прикосновение вызывало у него тошноту. Но он не отстранился. Он отключил эту часть себя. Как отключал на ринге, когда понимал, что сейчас получит боль.

Внутри царила та же бюрократическая атмосфера. Люди с бумагами, тихие разговоры, запах дезодоранта и ламината. Их провели в небольшой, официальный кабинет. За столом сидела немолодая женщина в строгом костюме с усталым, профессиональным лицом. Она бросила на них беглый взгляд, явно оценивая несоответствие: сияющая, как новенькая монета, невеста и мрачный, потрёпанный жених, похожий на телохранителя, которого привели в последнюю минуту.

— Документы, — сказала она без эмоций.

Рита ловко выложила паспорта, заявление, справки. Марк смотрел, как его паспорт лежит рядом с её, и думал, что через час в нём появится штамп, который навсегда свяжет его имя с её.

Процедура была до ужаса быстрой. Чиновница монотонно зачитала стандартные слова о правах и обязанностях супругов. Спросила, являются ли брак их добровольным и обоюдным решением.

— Да, — звонко и чётко сказала Рита.

— Да, — пробормотал Марк.

— Обмен кольцами, — объявила ведущая, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Рита достала из сумочки бархатную коробочку. В ней лежали два массивных золотых кольца, похожих на обручи. Безвкусные, кричащие о деньгах и отсутствии какого-либо стиля. Она взяла его руку — холодную, с потёртыми костяшками — и надела кольцо на безымянный палец. Оно было тяжёлым и чужим.

— Носи на здоровье, муженёк, — прошептала она, и в её голосе звучала плохо скрываемая насмешка.

Потом её очередь. Он взял её руку — тонкую, ухоженную, с длинными пальцами и идеальным французским маникюром. Надел кольцо. Оно скользнуло легко, будто было сделано специально по мерке.

— Теперь вы можете поцеловать друг друга, — радостно пропела ведущая.

Рита повернулась к нему, её глаза сияли триумфом. Она положила руки ему на плечи, потянулась. Он наклонился. Их губы встретились. Её поцелуй был властным, требовательным, полным обладания. Шторм ответил пустотой. Просто позволил этому случиться. В зале кто-то захлопал. Кричали «горько!», но не им, другой паре.

Когда они вышли на крыльцо ЗАГСа, Марк почувствовал, как кольцо на его пальце давит. Оно было не просто тяжелым, жгло, как клеймо.

— Ну, вот и всё, — сказала Рита, закуривая новую сигарету. Она сняла шляпку, встряхнула волосами. — Поздравляю нас, Марк Воронов. Теперь ты официально мой муж, а я твоя законная супруга. Звучит офигенно, да?

Он молчал, глядя на проезжающие мимо машины.

— Папа ждёт нас на ланч в ресторане, — продолжила она, цепляясь за его руку. — Хочет поздравить. И… познакомиться поближе с новым членом семьи.

Марк медленно повернул к ней голову:

— Я не пойду, — сказал он тихо, но так, что её улыбка на мгновение сползла с лица.

— Что? Маркиз, мы должны там быть! Это важно!

— Ты должна. Иди. Поздравляйся. А мне… мне нужно побыть одному.

— В день свадьбы? — в её голосе зазвучала металлическая нотка. — Ты что, смеёшься надо мной?

— Нет, — он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не было ни злости, ни вызова. Только усталая, бесконечная пустота. — Я не смеюсь. Я просто не могу. Я не вынесу ещё одного фальшивого тоста. Иди, скажи, что я плохо себя чувствую.

Она изучала его несколько секунд, её лицо было каменным. Потом она резко кивнула.

— Хорошо. Как хочешь.

Она повернулась и зашагала к ожидавшему её чёрному внедорожнику с тонированными стёклами, не оглядываясь. Он смотрел, как она садится в машину, как та отъезжает. И остался стоять на крыльце ЗАГСа, с золотым кольцом на пальце и с ощущением, что он только что подписал не брачный контракт, а договор о продаже души. Он пошёл пешком. Куда — не знал. Просто шёл, пока ноги не привели его на знакомый мост через реку. Он остановился у перил, сжал холодный металл руками. Внизу текла тёмная, неспешная вода. В ней отражались огни города и свинцовое небо.

Шторм снял с пальца кольцо. Поднёс к глазам. Гладкое, жёлтое, бездушное. Символ ничего. Он занёс руку, чтобы швырнуть его в воду. Но снова остановился. Это было бы слишком мелодраматично. Слишком эмоционально. А он больше не хотел эмоций. Он хотел онемения. Постоянного, надёжного онемения.

Марк снова нацепил кольцо на палец. Пусть будет. Парень достал телефон, на экране — уведомление о пропущенном вызове от Лёхи. И сообщение: «Марк. Я знаю всё. Я… даже не знаю, что сказать. Береги себя. Хотя бы попробуй».

Он не стал отвечать. Что он мог сказать? «Спасибо, я только что женился на девушке, которую презираю, чтобы заглушить боль от потери той, которую любил и возможно всё ещё люблю»? Нет уж.

Он позвонил по одному номеру. Где он мог связаться с отцом. Этот номер ему оставил Валера год назад. Так на всякий случай.

— Алё? — ответил мужской голос, негромкий, но чёткий.

— Это Марк Воронов, — сказал он. — Я хотел бы встретиться, если можно.

На той стороне была короткая пауза.

— Понял. Сегодня вечером. «Вернисаж», в восемь. — Связь прервалась.

Шторм опустил телефон. «Вернисаж» — один из самых пафосных и закрытых ресторанов-клубов в городе. Место, где заключаются сделки. Ну что ж. Пора бы уже посмотреть в глаза суки, из-за которого все разрушилось с самого начало.

Он повернулся и пошёл прочь от моста. В кармане его пиджака лежало новое, блестящее удостоверение — свидетельство о браке. А на пальце — золотое кольцо, холодное, как его будущее. Первый день его новой, абсолютно мёртвой жизни начался. И конца ей не было видно.