Ледяное сердце

Глава 6

Три дня. Семьдесят два часа. Именно столько прошло с того вечера, когда гараж Шторма посетили призраки прошлого — Лёха с его покаянными глазами и Рита с её ледяными голубыми озёрами и слишком яркой улыбкой. И всё это время в голове у Марка стоял гул, похожий на отзвук далёкого обвала.

Примирение с Лёхой было каким-то странным. Не таким, как в кино, с объятиями и сердечными разговорами. Оно было молчаливым, мужским. Лёха заглянул на следующий день, принёс два шестигранника для Динамита, которые Марк как раз искал. Они вместе поковырялись полчаса в карбюраторе, обсуждая достоинства и недостатки разных моделей. О Диларе, о ссоре, о чувствах — ни слова. Но напряжение спало. Осталась осторожность, шрам на дружбе, но сама дружба выжила. И в этом была тихая, горькая радость.

А вот Рита… Образ Риты не отпускал. Не потому, что всколыхнулись старые чувства. Их не было. Была память. Память о первом опыте боли, который оказался не таким уж и глубоким, просто ярким. Она была как красивая, но чужая открытка, найденная на чердаке. Удивительно, но ничего больше. Её слова о Диларе, о желании «подружиться», резали слух. В них слышалась фальшь, прикрытая милой улыбкой. Марк хорошо помнил эту Риту — целеустремлённую собственницу, привыкшую получать то, что хочет. И если она чего-то хотела сейчас это вызывало тревогу.

И сама Дилара. Её образ, вместо того чтобы потускнеть, стал только чётче. Он преследовал Марка на ринге, в рёве мотора, в тишине гаража. Не как объект желания, а как вызов. Как живое воплощение того самого принципа: «Держись и вставай». Он ловил себя на мысли, что хочет увидеть её не на льду, в блеске и музыке, а здесь, в его реальности. Просто чтобы понять: настоящая ли она? Или мираж, созданный его собственной усталостью и одиночеством?

Вечер третьего дня выдался холодным и промозглым. Ноябрь… Осень в городе вступала в свои права окончательно: с деревьев облетела последняя листва, небо нависало низкой свинцовой крышкой, а воздух звенел от влажной колкости, предвещающей первый снег. Марк выносил мусор из гаража — пустые банки из-под масла, тряпки, пропитанные техническими жидкостями, упаковки от запчастей. Два переполненных пакета тянули руки. Он шёл к большим контейнерам в конце тупика, где заканчивалась его промзона и начинался обычный спальный район с пятиэтажками.

Сумерки сгущались. Фонари ещё не зажглись, и мир был окрашен в грязно-синие тона. У контейнеров стояла знакомая картина: переполненные баки, разбросанный ветром мусор, кисловатый запах гниения и одинокая фигура.

Марк сначала не узнал. Девушка в огромном, бесформенном тёмно-синем худи с капюшоном, в простых чёрных леггинсах и потрёпанных кедах стояла на корточках перед одним из контейнеров. Она что-то внимательно разглядывала в небольшой картонной коробке, брошенной рядом. Её длинные темные волосы выбивались из-под капюшона, пряча лицо. Марк нахмурился. Бомжиха? Или что-то в осанке, в этой собранной, даже на корточках, позе показалось знакомым. Он отнес пакеты к контейнеру, швырнул их внутрь с глухим стуком. Звук заставил девушку вздрогнуть и резко обернуться.

Капюшон спал и Марк увидел её. Дилара. Но не ту, что на льду или в кафе. Её лицо было бледнее обычного, без малейшего намёка на косметику, глаза казались огромными в полумгле, а во взгляде застыло что-то между испугом, растерянностью и решимостью. Увидев его, она замерла. Её брови поползли вверх.

— Ты? — вырвалось у них одновременно. Голос Дилары был тише, с оттенком удивления.

Шторм кивнул, не зная, что сказать. Он стоял, нелепо опустив руки, чувствуя себя громоздким и чужим в этой сцене.

— А ты что здесь делаешь? — спросил он наконец, глухо. — Это не твой район.

— Гуляла, — коротко ответила Дилара, отводя взгляд обратно к коробке. — Нужно было… воздухом подышать после тренировки.

— Воздухом? — Марк невольно фыркнул, окинув взглядом мусорные баки и унылые гаражи. — Ну ты и место нашла.

Дилара ничего не ответила. Она снова уставилась в коробку. Плечи её были напряжены. Шторм почувствовал неловкость. Надо было уходить. Но ноги не слушались. Он сделал шаг ближе, заглянул через её плечо.

В грязной, слегка промокшей картонной коробке из-под обуви на тряпке, шевелилось что-то маленькое, серо-белое. Клубок. Живой. Марк наклонился ниже. Это был котёнок. Очень маленький, на вид ему было два месяца. Белый с серыми пятнами. Он сидел, жалко попискивая, и трясся от холода и страха. Но самое удивительное были глаза. Они уже открылись — большие, круглые, светло-карие. Теплого, медового оттенка. И в этом полумраке они смотрели прямо на Марка с немым вопросом и доверчивостью, от которой что-то ёкнуло в груди.

— Нашла? — пробормотал Марк.

— Только что. Кто-то выбросил, — голос Дилары дрогнул. В нём впервые за всё время их знакомства Марк услышал не сдержанность, а неподдельную эмоцию. Боль. Гнев. Жалость. — Животное выбросили. Как мусор.

Она протянула руку, тонкий палец в спортивной перчатке осторожно потрогал котёнка по голове. Тот отшатнулся, затем, видимо, почувствовав тепло, потёрся о палец тихим, сиплым мурлыканьем.

— Замёрз совсем, — сказала Дилара, больше себе, чем ему. Она сняла с себя шарф тёмный, мягкий и начала аккуратно заворачивать в него дрожащий комочек.

— Что собираешься делать? — спросил парень.

— Заберу, — твёрдо сказала Дилара, поднимая на него глаза. В них горел тот самый огонь, который он видел на льду. — Отнесу к себе. Отогрею, накормлю.

Марк скептически оглядел её. Худи, леггинсы, маленькая поясная сумка. Ни корзины, ни переноски, ничего.

— Куда заберёшь? В общежитие? Или на съёмную квартиру? С хозяйкой, которая вряд ли обрадуется.

— Разберусь, — отрезала она, но в её тоне прозвучала неуверенность.

— Не разрешат, — констатировал Марк. Он знал эти правила. Сам жил в подобных условиях раньше, когда в гараже был ремонт. — Выкинут обратно или заставят тебя съехать.

— Я не могу его оставить! — вспыхнула она, прижимая завёрнутого в шарф котёнка к груди. — Он умрёт! Посмотри на него!

— Я смотрю, — сказал Марк спокойно. Он снова посмотрел на котёнка. Тот, устроившись в шарфе, выглядывал наружу. Его светло-карие глаза снова встретились с Марком. Чёрт побери. Они были трогательными. — Дай сюда.

— Нет! — Дилара отшатнулась, как будто он хотел отнять у неё что-то бесценное. — Это я нашла его!

— Нашла у моего гаража, — парировал Марк, и в его голосе впервые зазвучали нотки чего-то, кроме угрюмости. Почти вызов. — Значит, на моей территории. Половина прав моя.

Дилара смотрела на него, широко раскрыв глаза. Казалось, она не поняла, шутит он или говорит серьёзно.

— Ты что, серьёзно?

— Абсолютно, — Марк скрестил руки на груди. Он был намного выше и массивнее её, и сейчас, в сумерках, у мусорных баков, это выглядело почти гротескно: огромный, грубый мужик в замасленной куртке докапывается к хрупкой фигуристкой из-за котёнка. — Ты не можешь его взять. Я могу у меня гараж. Там тепло и тушёнка есть и никто слова не скажет.

— В гараже? — её голос повысился от негодования. — Среди железа и машинного масла? Это же не место для живого существа!

— Лучше, чем на улице. Или у тебя в чемодане под кроватью, пока тебя не выселят, — парировал Марк. — Гараж сухой, я его протоплю. Поставлю коробку, тряпок мягких найду. Будет жить как царь.

— Ты ничего не понимаешь! Ему нужен уход! Забота! Его надо к ветеринару везти! — Дилара не отдавала котёнка. Она прижимала его к себе, и Марк видел, как дрожат её руки.

— Отвезу, — сказал он просто. — У меня друг точнее, знакомый знакомого. Ветеринар. Собакам моим соседским помогал. Дешево возьмёт.

Он сделал шаг вперёд. Дилара отступила, спина её упёрлась в холодный бок контейнера.

— Дай, — сказал Марк, не командуя, а предлагая. Его голос стал чуть мягче. — Ты видишь, он дрожит. В гараже сейчас +15, а здесь под ноль. Давай не будем его заставлять мёрзнуть, пока мы тут спорим. — Последнее слово он произнёс с лёгкой, едва уловимой усмешкой.

Дилара заколебалась. Она посмотрела на котёнка, который теперь тихонько мяукал, уткнувшись мордочкой в складки шарфа, затем на Марка. На его лицо, на синяк под глазом, который теперь был почти незаметен, на твёрдый, но не злой взгляд.

— Ты… Ты знаешь, как за ним ухаживать? — спросила она недоверчиво.

— Вырастил щенка в детстве. Дворнягу. До старости дожил. Думаю, справлюсь. Кот — не собака, но… — он пожал плечами, — гугл есть, или ты можешь инструкции написать, если так переживаешь.

Она молчала, борясь с собой. Гордость, желание защитить слабого, недоверие к этому грубому мужчине — всё боролось в ней. Но логика и холод были на его стороне и эти глаза котёнка…

— Ладно, — наконец выдохнула она, почти шёпотом. — Но… Но я буду проверять.

— Как? — удивился Марк.

— Я дам тебе номер телефона, — сказала Дилара, опуская глаза. — Буду спрашивать, интересоваться как он. И ты будешь присылать фотографии. Каждый день.

Марк смотрел на неё, и внутри у него что-то перевернулось. Она говорила это с такой серьёзностью, как будто заключала важнейший контракт. Не про свидание, не про дружбу. Про ответственность за маленькое, выброшенное существо.

— Кошка, — пробормотал он.

— Что?

— Ничего. Договорились. Давай сюда это существо.

Она нехотя, с бесконечной осторожностью, протянула ему свёрток с котёнком. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Её — холодные, его — шершавые и тёплые. Марк взял котёнка. Он был удивительно лёгким и хрупким в его больших ладонях. Тот запищал, но, почувствовав тепло, сразу притих, уткнувшись в кожу куртки.

— Идём, — сказал Марк, кивнув в сторону своего гаража. — Покажем ему царские хоромы.

Дилара, немного помедлив, поправила капюшон и пошла рядом. Они шли молча, по промёрзлой земле. Котёнок тихо мурлыкал у Марка на груди.

Гараж встретил их волной тепла и знакомых запахов. Марк зажёг ещё одну лампочку. При свете котёнок выглядел ещё более жалким и одновременно милым. Шерсть была взъерошена, но чистенькая, видимо, выбросили недавно и эти глаза…

— Смотри, — сказала Дилара, заглядывая через плечо Марка. Её дыхание почти касалось его щеки. Он почувствовал лёгкий, чистый запах — мыло, лед, что-то травянистое. — У него глаза… — она запнулась.

— Да? — Марк повернул котёнка мордочкой к свету.

— Светло-карие. Как… — она не закончила, покраснев. Марк посмотрел на неё, потом на отражение своего глаза в полированном бензобаке мотоцикла.

— Совпадение, — буркнул он, отводя взгляд. — Сейчас обустрою.

Он нашёл прочную картонную коробку из-под запчастей, застелил дно старыми, но чистыми тряпками из хлопка, которые использовал для полировки. Поставил коробку на верстак, под лампу, в самое тёплое место, подальше от сквозняков. Аккуратно уложил туда котёнка, всё ещё завёрнутого в шарф Дилары. Малыш осмотрелся, неуверенно выбрался из шарфа и начал обнюхивать новое жилище.

— Надо ему молока подогреть, — сказала Дилара, наблюдая за каждым его движением. — Или специальную смесь и пипетку. Или шприц без иглы.

— Знаю, знаю, — отозвался Марк, роясь в своём небольшом холодильнике единственной роскоши в гараже, где хранилось в основном пиво и вода. — Молоко есть обычное.

— Коровье молоко котяткам нельзя! — воскликнула Дилара с таким ужасом, как будто он предложил яд. — У них от него проблемы с желудком будут! Нужно специальное! Или разведённое козье!

Марк обернулся, держа в руке пакет молока. Он смотрел на неё, и на его лице медленно, очень медленно, расползалась улыбка. Не саркастическая. Настоящая. Она его развеселила.

— Ты эксперт по выхаживанию выброшенных котят? — спросил он.

— Я читала! — защищалась она, и её щёки снова залились румянцем. Она выглядела невероятно молодо и уязвимо. Совсем не той ледяной воительницей. — В интернете. Когда нашла его, пока ты не пришёл, быстро загуглила.

— Молодец, — сказал Марк, и в его голосе прозвучало одобрение. Он отставил молоко. — Ладно. Значит, специальное. Где его взять сейчас? Время-то…

Дилара достала телефон.

— Я найду круглосуточную ветеринарную аптеку. Или зоомагазин с доставкой и закажу. Только дай адрес.

— Ты серьёзно? — удивился Марк.

— Абсолютно, — повторила она его же слова, и в её глазах блеснул огонёк. — Раз уж мы партнёры по спасению.

«Партнёры». Звучало странно. Но Марку почему-то понравилось.

— Ладно, — он назвал адрес промзоны и номер гаража. Дилара что-то быстро тыкала в телефон, её брови были сдвинуты в сосредоточенной гримасе.

Пока она занималась заказом, Марк наблюдал за котёнком. Тот, видимо, немного освоившись, начал ползать по коробке, жалобно мяукая.

— Голодный, — констатировал Марк. — Пока твоё специальное не приехало, хоть водой напоить можно? Кипячёной? Или может, тушёнки немного, самую малость? Мясо же.

Дилара подняла на него взгляд.

— Мясо может и можно. Только очень мелко и чуть-чуть.

Марк кивнул, достал банку тушёнки, открыл консервным ножом. Выложил крошечный кусочек на блюдце, размял вилкой в кашицу. Принес чашку с теплой кипячёной водой. Поднес блюдце к котёнку. Тот сначала настороженно потыкался носом, потом начал жадно лакать мясную пасту. Звук был забавный и трогательный.

— Смотри, ест, — сказал Марк, и в его голосе прозвучало удовлетворение.

Дилара оторвалась от телефона, подошла ближе. Они стояли плечом к плечу, наблюдая, как котёнок уплетает свою первую скромную трапезу в новом доме. Тишина в гараже была тёплой, почти мирной. Только тихое посапывание котёнка и далёкий гул города за стенами.

— Он будет жить, — тихо сказала Дилара. Это была надежда, высказанная вслух.

— Конечно, будет, — уверенно ответил Марк. — Раз уж попал к нам…

Она посмотрела на него. В её тёмных глазах отражался свет лампы и что-то неуловимое.

— Почему ты так легко согласился взять его? — спросила она. — Ты же не выглядишь как человек, который возится с котятами.

Марк пожал плечами, продолжая смотреть на питомца.

— Выбросили не по-людски. А у меня место есть. И… — он запнулся, подбирая слова, — и я понимаю, каково это, когда тебя выкидывают на помойку и надеются, что сдохнешь. Так что нет.

Он сказал это просто, без пафоса. Дилара замерла. Она смотрела на его профиль, на упрямый подбородок, на шрам над бровью. И впервые увидела за грубой оболочкой что-то глубоко спрятанное, уязвимое. То, что резонировало с её собственным чувством изоляции, борьбы.

— Да, — просто сказала она. — Я тоже понимаю.

Они снова помолчали. Котёнок, наевшись, облизнулся, неуклюже повернулся на мягких тряпках и начал умываться крошечной лапкой. Это было до глупости мило.

— Ему имя нужно придумать, — сказала Дилара, и в её голосе снова появились нотки лёгкости, почти игры.

— Имя? — Марк хмыкнул. — Ну… Пятно или Гайка.

— Какие ужасные имена! — она фыркнула. — Он же не запчасть!

— А что предлагаешь? Принцесса, Пушистый хвост? — пошутил Марк, и сам удивился, что шутит.

— Смотри на него, — Дилара указала на котёнка. Тот, вылизывая шёрстку, стал похож на маленький серо-белый клубок дыма. — Он же как дымок. Серый, лёгкий, вьётся.

— Дымок? — Марк прищурился. — Нууу сойдёт. Дымок так Дымок.

— Дымок, — повторила Дилара, как бы пробуя и улыбнулась. Настоящей, не сдержанной, а тёплой, чуть смущённой улыбкой. Она преобразила всё её лицо, сделала его мягким, почти сияющим. Марк застыл, глядя на неё. Он никогда не видел её такой. Это было… Красиво и по-настоящему. Она смотрела на котёнка, а он смотрел на нее.

Она поймала его взгляд, и улыбка сразу сползла с её лица, сменившись привычной настороженностью.

— Так… Доставка будет через час. Я пожалуй, пойду. Ты справишься?

— Справимся, — кивнул Марк, имея в виду себя и Дымка.

Дилара взяла свой шарф, но он был в коробке, под котёнком.

— Оставь, — сказал Марк. — Ему тепло с ним. Заберёшь в следующий раз.

Она кивнула, не глядя. Потом порылась в своей поясной сумке, достала блокнот и ручку, что-то быстро написала, оторвала листок и протянула ему.

— Мой номер. Пиши. Отчитывайся и конечно же скидываешь фотографии Дымка.

Парень взял листок. На нём был аккуратный, чёткий почерк. Имя и номер.

— У меня нет твоего, — сказала она, и это прозвучало как вопрос.

Марк достал из кармана свой потрёпанный телефон, нашёл в контактах свой номер, показал ей. Она также аккуратно ввела его в свой телефон.

— Ладно, — она надела капюшон, снова превращаясь в ту замкнутую, немного отстранённую девушку. — До связи.

Она направилась к выходу.

— Эй, Кошка, — неожиданно для себя окликнул её Марк.

Дилара резко обернулась, глаза её сверкнули.

— Что? Почему «Кошка»?

— Ну-у-у, — он смущённо провёл рукой по затылку, — грациозная, чёрная кошка к удаче.

Она смотрела на него, и на её лице снова мелькнула улыбка, на этот раз загадочная, чуть насмешливая.

— Чёрные кошки — к неудаче, по приметам.

— У меня свои приметы, — парировал Марк.

— Ну хорошо, — кивнула она, и в её тоне снова появилась эта лёгкая, почти игривая нотка.

И прежде чем он успел что-то ответить, она выскользнула за дверь, растворившись в темноте.

Марк стоял посередине гаража, держа в руке листок с её номером. Потом посмотрел на Дымка. Котёнок, согревшись и наевшись, уже свернулся калачиком на шарфе и засыпал, тихонько посапывая. Его светло-карие глаза были закрыты.

«Чёрная кошка, — подумал Марк и ухмыльнулся. — И Шторм с Дымком».

Он подошёл к верстаку, достал свой телефон. Сфотографировал спящего котёнка. Потом открыл новый чат, ввёл номер Дилары. Прикрепил фотографию. Написал: «Дымок спит. Всё в порядке».

Через минуту пришёл ответ. Одно слово: «Хорошо». И смайлик солнышко.

Марк посмотрел на это солнышко, потом на спящего котёнка, потом на свой Динамит, стоящий в тени. В гараже было тихо, тепло и как-то по-домашнему. Впервые за очень долгое время он не знал, что будет дальше с Лёхой, Ритой. С этой странной, неуловимой «чёрной кошкой» на льду. Но сейчас, в этот момент, с крошечным доверчивым существом, спящим на шарфе, который пах ею, он чувствовал не тревогу, а странное, непривычное спокойствие и что-то очень отдалённо напоминающее надежду.

Буря, возможно, и не утихла. Но в её эпицентре образовался маленький, тёплый и пушистый глаз. Имя ему было Дымок.