Ледяное сердце

Глава 9

Лёд утром, до прихода основной команды, был местом почти медитативным. Свет, льющийся сквозь высокие стеклянные стены, рисовал на безупречной белой поверхности длинные, холодные тени. Воздух был прозрачным и звонким, каждый звук — скрежет конька, далёкий стук двери отдавался эхом под сводами.

Лёха завершил свою индивидуальную тренировку — работу над точностью броска. Его тело было разгорячённым, мышцы приятно горели. Он стоял у борта, попивая из бутылки лимонный напиток, и наблюдал. Не за пустотой, а за ней.

На дальнем конце катка, почти у самой стены, каталась девушка. Не спортсменка — это было видно сразу. Движения были осторожными, неуверенными, но в них угадывалась природная грация. Она двигалась медленно, небольшими скользящими шажками, держась поближе к борту, словно птенец, впервые пробующий крылья. Её рыжие волосы, собранные в невысокий, слегка небрежный хвост, пылали медным огнём в утренних лучах. Лицо было сосредоточено, брови сведены, губы поджаты. Она была полностью погружена в процесс, будто весь мир для неё сузился до нескольких метров скользкой поверхности под ногами.

Лёха узнал её. Новый спортивный психолог, Анжела. Её представляли команде пару недель назад. Молодая, с дипломом престижного вуза, рекомендованная самим руководством клуба. Он тогда не обратил особого внимания — у него своих забот хватало. Но сейчас, наблюдая за её тихим, упорным противостоянием льду, он почувствовал странное движение внутри. Она была… Иной. Не такой глянцевой и самоуверенной, как многие в их мире. В её сосредоточенности была какая-то трогательная уязвимость.

«Подойти? Поздороваться?» — пронеслось в голове. — Но с чего бы начать?» Привет, я капитан команды, видел, как вы боретесь со льдом, нужна помощь? Звучит это однако по дурацки. Она новый психолог, это неловко. Будет думать, что я лезу, пользуясь положением».

Он отвёл взгляд, сделал ещё глоток, собираясь уйти. В этот момент раздался короткий, отрывистый вскрик, тут же заглушённый глухим, болезненным шлепком.

Лёха обернулся мгновенно, реагируя на звук падения. Анжела лежала на льду, скорчившись, лицо искажено гримасой боли. Она пыталась подняться, но, как только перенесла вес на левую ногу, снова сжалась, схватившись за щиколотку.

В нём включился режим «капитана». Все сомнения, неловкости испарились. Через весь каток за несколько мощных толчков, его коньки резали лёд с резким шипением.

— Не двигайся! — его голос прозвучал чётко, командным тоном, но без паники. Он присел рядом, не касаясь её, оценивая ситуацию опытным взглядом. — Где болит?

Анжела, бледная, кивнула, не в силах вымолвить слово. Её глаза, большие, зелёные, как лесной мох после дождя, были полы страха и стыда.

— Глупо… Просто зацепилась… — выдавила она.

— Ничего глупого. Лёд — он такой, — отозвался Лёха, и его тон стал чуть мягче. Он снял с её ноги конёк, действуя осторожно, но уверенно. — Сейчас поможем. Можешь опереться на меня?

Он встал, предложив ей руку. Она взялась, её пальцы были холодными и дрожали. Он почувствовал, как она пытается не переносить вес на повреждённую ногу. Не раздумывая, он просто подхватил её на руки, как перышко. Она ахнула от неожиданности, инстинктивно обвив его шею руками.

— Эй! Я вообще-то тяжёлая…

— Я тебя умоляю, если бы я не смог тебя поднять, то я бы понял одно, что я слабак ещё тот, — он усмехнулся, коротко, и двинулся к выходу с льда. Лёха нёс её легко, его шаги были устойчивыми, несмотря на коньки.

Анжела притихла, прижавшись к его груди, её рыжие волосы пахли чем-то сладким, вроде кокоса и ванили. Она смотрела на его профиль, на сосредоточенное, решительное лицо, и в её глазах страх начал сменяться чем-то другим. Любопытством. Признательностью.

В мед. пункте дежурный врач, подтвердил диагноз: растяжение связок, несильное, но болезненное. Покой, холод, фиксация эластичным бинтом.

— Вам повезло, девушка, — ухмыльнулся врач, бинтуя щиколотку. — Наш капитан на руках ещё никого не уносил, — ответил врач подмигнув

Лёха покраснел, откашлялся. Анжела смущённо улыбнулась.

— Я в долгу перед капитаном, — сказала она тихо, глядя на Лёху.

Когда всё было позади, и она, опираясь на костыль выданный медпунктом, ковыляла к выходу, Лёха нагнал её.

— На машине довезу. В таком состоянии на такси или метро — это лишь пытка.

— Ты и так слишком много сделал…

— Анжела, давай без этого, — сказал он, и в его голосе снова мелькнули нотки капитана. Но глаза были мягкими. — Где живёшь?

Она сдалась, назвала адрес — недалеко, в одном из спальных районов. Дорога заняла минут двадцать. Сначала ехали молча. Лёха сосредоточенно вёл машину, Анжела смотрела в окно, гладя костыль.

— Я, наверное, выглядела полной дурой, которая решила после работы расслабиться на льду, — наконец проговорила она. — Спортивный психолог, который не может устоять на льду.

— Зато теперь ты на личном опыте знаете, через что проходят твои подопечные, — парировал Лёха.

Она рассмеялась. Звонко, искренне.

— Ты всегда так оперативно реагируешь?

— На травмы? Да. Привычка. Сам через многое прошёл, и ребят вытаскивал. Часть работы.

— Не только работы, — тихо сказала она. — Это настоящий человеческий поступок. Спасибо. Серьёзно.

Он кивнул, снова чувствуя лёгкую неловкость от похвалы. Подъехали к её дому — обычная пятиэтажка, но ухоженная.

— Довести до квартиры? — спросил он, заглушив двигатель.

— Если не сложно… Лифт, правда, не работает.

Он помог ей выйти, взял костыль, понёс её на руках до третьего этажа.

— Заходи, пожалуйста. Хоть на чашку чая или горячего шокалада, в знак благодарности. Я хоть и калека, но вскипятить чайник могу.

Он хотел отказаться — дела, тренировка. Но посмотрел на её зелёные, искренние глаза, на усталое, но благодарное лицо, и кивнул.

— Ненадолго.

Квартира была небольшой, уютной, с налётом лёгкого, творческого беспорядка. Книги на полках, несколько картин на стенах, мягкий плед на диване. Пахло корицей и старой бумагой.

— Садись, располагайся, — сказала Анжела, ковыляя к крошечной кухне. — Я быстро.

Лёха сел на диван, осматриваясь. Его взгляд упал на предмет, лежащий на книжной полке. Не вязался с обстановкой. Пара боксёрских перчаток. Старых, потрёпанных.

— Ты боксом что-ли занимаешься? — не удержался он, когда Анжела вернулась.

— Нет, это брата моего — Ромы. Ему двадцать один, он боксёр. Помешан на этом. — Она села в кресло напротив, осторожно положив больную ногу на пуфик. — После того как родители погибли многое изменилось.

Она сказала это просто, без пафоса, но Лёха почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

— Погибли? Мне так жаль…

— Авария. Года назад, до сих пор помню… Остались мы втроём. Я, Рома и младший наш, Ваня. Ему девятнадцать, учится на программиста и любитель мотоциклов. Вот и ютимся тут. Я должна быть рядом с ними всегда, как самая старшая…

Лёха слушал, и его собственные проблемы — недопонимание Марком, неудачный интерес к Диларе, давление спорта — вдруг показались мелкими, незначительными. Перед ним была девушка, которая несла на своих плечах груз, немыслимый для многих.

— Ты сильная, — сказал он наконец, и это была не пустая любезность.

— Ну, даже у сильных людей есть своя боль, — она слабо улыбнулась. — А ты, Алексей… Прости, Лёха? Так тебя все называют?

— Да. Лёха.

— Ты сегодня был именно таким… Решительным, надёжным. Спасибо тебе за это.

Они проговорили ещё час. О спорте, о психологии, о жизни. Разговор лился легко, без напряжения. Лёха, обычно осторожный в общении с новыми людьми, особенно с женщинами, раскрывался. Говорил о давлении капитанской повязки, о страхе подвести команду. Она слушала, кивала, задавала точные, умные вопросы. Не как психолог, а как человек.

Когда он наконец поднялся, чтобы уйти, было уже темно.

— Я… Можно, я позвоню? — спросил он у двери, чувствуя себя опять подростком. — Узнать там, как нога?

— Я буду ждать звонка, — ответила Анжела. И её улыбка была тёплой, настоящей.

Он шёл к своей машине, и в груди у него было странное, лёгкое, почти воздушное чувство. Встреча. Настоящая встреча. Не игра, не расчёт, не больное прошлое. Что-то чистое и новое. Имя этому чему-то новому была — Анжела.