Ледяное сердце

Глава 8

День тянулся невыносимо долго. Каждая минута между утренней тренировкой и семью часами вечера казалась Марку резиновой, растягивающейся в вечность. Он пытался заниматься делом: доделал мелкий ремонт на Динамите, проверил сцепление, даже вымыл пол в гараже — занятие для него немыслимое. Дымок, словно чувствуя его нервную энергетику, носился по помещению как угорелый, забираясь на самые высокие и опасные места, сшибая инструменты, и в итоге угодил лапой в банку с отработкой. Марку пришлось отмывать воинственного кота, что вылилось в маленькую битву с когтями и брызгами грязного масла. Но даже эта суета не могла заглушить странное, сладкое и тревожное ожидание, сверлившее грудь.

Прогулка. Просто прогулка. Но его тело, привыкшее к адреналину драк и скорости, реагировало на предвкушение сходным образом: учащённый пульс, лёгкая дрожь в руках, обострённое восприятие. Он даже выбрился. Аккуратно, без порезов. И натянул свои самые «приличные» джинсы и тёмную футболку. Куртка, конечно, была одна — его верная кожаная. Но он её тщательно протёр.

В шесть тридцать он уже нервно переминался с ноги на ногу в гараже. Дымок, свернувшись клубком в переноске спал, убаюканный лёгким покачиванием. Корм, вода, игрушка — всё было упаковано в старый рюкзак. Он проверил телефон. Заряд 100 %. Уведомлений нет. От Дилары — тоже.

«Всё в порядке? В семь у центрального?» — он отправил сообщение в половине седьмого. Ответа не было. Наверное, уже едет. Или готовится. Или… Передумала.

Эта мысль ударила, как тупая игла под рёбра. Вполне возможно. У неё могло измениться расписание. Могла вмешаться Белова. Или она просто одумалась — зачем ей прогулка с каким-то подпольным боксёром из гаража? Шторм стиснул зубы, ощущая прилив знакомого, мрачного цинизма. Он поймал себя на том, что уже строил стены, готовясь к отказу. Защитная реакция. Гораздо легче принять удар, если ждёшь его.

Ровно без пятнадцати семь он запер гараж, повесил переноску с Дымком на плечо (кот проснулся и начал возмущённо мяукать) и сел на Динамит. Было решено ехать на мотоцикле — так быстрее, да и Дилара, возможно, ни разу не каталась. Хотя нет, это слишком. Для первого раза… Он завёл мотор, и привычный рокот немного успокоил нервы. Шторм вырулил на улицу, направляясь к Городскому парку, который у озера.

Парк был в двадцати минутах езды в спокойном режиме. Марк ехал не спеша, обдумывая возможные сценарии. Молчание. Неловкое молчание. Он не был мастером светских бесед. Рассказать про Дымка? Это банально. Про Динамит? Тоже. Спросить про тренировки? Но это её работа, может, не хочет говорить. Чёрт. Он чувствовал себя подростком, идущим на первое свидание. В двадцать-то два года! «Свидание» — слово снова всплыло в сознании, и он мысленно отогнал его, как назойливую муху.

Он подъехал к парку без пяти семь. Оставил Динамит на стоянке у центрального входа — массивного, украшенного кованными фонарями. Снял переноску, поправил её на плече. Дымок успокоился и теперь с любопытством разглядывал мир через сетчатое окошко. Марк закурил, прислонившись к фонарному столбу, стараясь выглядеть расслабленно. Внутри всё было сжато в тугой, томительный узел. Люди проходили мимо: парочки, семьи с детьми, пожилые люди. Осенний воздух был прозрачным и холодным, пахло опавшей листвой, дымом из дальних труб и приближающимися сумерками. Небо на западе полыхало алым и золотым — последний всплеск уходящего дня.

Семь часов. Дилары нет.

Марк потушил окурок, достал телефон. Ни новых сообщений, ни пропущенных. Он написал: «Я на месте. У центрального входа. С тобой всё ок?»

Отправил. Сообщение не доходило. Он перезагрузил мессенджер. Снова отправил. Всё висело в статусе «отправляется». Плохая связь? Марк отошёл от фонарного столба, поднял телефон выше. Ничего.

В это время из-за угла арки, из глубины парка, вышла она. Но не Дилара.

Рита Кострова. В лёгком, но элегантном бежевом пальто, с небольшим клатчем в руках, её длинные каштановые волосы были уложены в идеальные волны. Она шла быстро, её лицо было бледным, а в голубых глазах читалась паника. Увидев Марка, она буквально застыла на месте, затем её лицо выразило такое смешанное чувство удивления и облегчения, что даже Марк на секунду опешил.

— Маркиз?! Боже мой, Маркиз! — она почти выдохнула, подбегая к нему. — Ты что ты здесь делаешь?

— Иду на встречу, — буркнул он, оглядываясь в поисках знакомой хрупкой фигуры с тёмными волосами. — А ты?

— Я просто шла. Прогуливалась, — голос её дрожал. Она подошла так близко, что он почувствовал запах её духов — те же ноты персика, но сейчас они казались слишком густыми, навязчивыми. — О, у тебя котёнок! Какой милый! — она попыталась заглянуть в переноску, но Марк инстинктивно отклонился.

— Рита, извини, но меня ждут.

— Кто? — её голос стал резче. Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде промелькнуло что-то острое, ревнивое. — Она? Та фигуристка?

Марк нахмурился. Откуда она знает?

— Это не твоё дело.

— Маркиз, пожалуйста, — она вдруг схватила его за руку. Её пальцы были ледяными. — Мне нужна помощь. Ты мне нужен. Сейчас. Прямо сейчас.

Он попытался освободить руку, но она держалась с неожиданной силой.

— Какая помощь? Что случилось?

— Он… Он был у меня в квартире. Я чувствую. Я знаю, — она заговорила быстро, бессвязно, её глаза бегали. — Мне нужно, чтобы ты зашёл. Проверил. Я не могу вызвать полицию, они ничего не сделают, у него связи… Ты же сильный. Ты можешь посмотреть. Убедиться, что я не схожу с ума.

— Кто «он»? — спросил Марк, но у него уже было дурное предчувствие.

— Сергей. Мой бывший. Он никак меня не отпускает. Говорит, что я всё ещё его. Что я никогда не буду свободной. Он следит за мной, Маркиз. Я вижу его машину у подъезда. Получаю сообщения с неизвестных номеров. А сегодня я нашла в своей спальне, на тумбочке, чужой окурок. Он был у меня! Пока я была на работе! У него есть ключи… Или он взломал… Я не знаю! — её голос сорвался на полуистерическую ноту. Слёзы навернулись на ресницы. — И я боюсь, что он поставил камеры. Чтобы смотреть. Всегда. Я не могу там находиться одна! Я сойду с ума!

Она рыдала теперь уже по-настоящему. Люди вокруг начали поглядывать. Шторм стоял, чувствуя себя в ловушке. Его мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Бывший муж. Преследование. Камеры. И посреди всего этого — он, с котёнком в переноске, ждущий Дилару, которая вот-вот должна подойти и увидеть эту сцену.

— Рита, успокойся, — сказал он, насколько мог мягко, высвобождая руку. — Вызови полицию. Я не могу…

— Они ничего не сделают! — она почти закричала, хватая его за куртку. — Пока не случится беда! А тогда будет поздно! Марк, пожалуйста! По старой дружбе! Ты же всегда защищал слабых! Помнишь, в школе? Ты же не давал меня в обиду! Защити меня сейчас! Просто зайди, посмотри! Ты же мужчина, ты увидишь, если что-то не так! Я буду рядом! Мне просто нужны твои глаза и твоя сила!

Она смотрела на него умоляюще, слёзы катились по идеальному макияжу, оставляя чёрные дорожки. Она выглядела по-настоящему испуганной, раздавленной. И в её словах была горькая правда — в школе он и правда несколько раз заступался за неё, когда к ней приставали старшеклассники. Это было частью его дворового кодекса.

В этот момент его телефон наконец завибрировал. Сообщение от Дилары! Он рванулся достать его из кармана куртки.

— О, спасибо, спасибо! — воскликнула Рита, увидев его движение. Она решила, что он соглашается. В порыве ложной радости она бросилась его обнимать. В этой нелепой схватке, когда он пытался отстраниться и посмотреть телефон, а она цеплялась за него, устройство выскользнуло из его пальцев.

Всё произошло в замедленной съёмке. Телефон, блеснув экраном в последних лучах солнца, описал дугу и упал плашмя на асфальт у их ног. Раздался негромкий, но отчётливый звук — не хруст, а скорее глухой, тоскливый щелчок.

Марк замер. Рита ахнула, прикрыв рот рукой.

Он медленно наклонился, поднял аппарат. Экран был жив. Но он был паутиной. Густая сеть трещин расходилась от центра к краям, затягивая дисплей молочно-белым маревом. Он ткнул в кнопку. Экран мигнул, попытался показать уведомление и погас.

Тишина. Только тяжёлое дыхание Риты и отдалённый смех детей в парке.

— О, боже… Марк, прости… Я не хотела… — залепетала она.

В Марке что-то оборвалось. Не из-за стоимости телефона. Из-за последней нити, связывающей его сейчас с Диларой. Он не мог ей позвонить. Не мог написать. Не мог объясниться. Она ждала. А он стоял тут, с разбитым телефоном и истеричной бывшей одноклассницей и первой любовью.

Ярость, холодная и беззвучная, поднялась у него из желудка. Он сжал мёртвый гаджет так, что пальцы побелели.

— Веди, — прошипел он, не глядя на Риту. Голос был глухим, не его. — В квартиру. Быстро. Посмотрю и всё.

Он не видел, как в её глазах, полных слёз, промелькнула быстрая, как вспышка, победа.

Дилара. Парк. 19:10

Она пришла за десять минут до назначенного времени. Надела свой самый тёплый, тёмно-синий свитер, джинсы и кроссовки. Повязала шарф. Волосы были распущены — редкость для неё как к фигуристке. Она чувствовала себя странно: лёгкое, щемящее волнение, смешанное с усталостью после дня. Но было приятно. Она ждала.

Центральный вход. Его там не было. Она осмотрелась. Много людей, но ни одного огромного парня в кожаной куртке с переноской. Может, опоздает. Дилара прислонилась к каменной опоре арки, достала телефон. Она написала ему: «Я здесь. У арки.»

Отправила. Сообщение ушло, но статус «доставлено» не появлялся. Странно. Связь в парке обычно хорошая. Она подождала пять минут. Решила позвонить. Вызов ушёл в пустоту, не соединяясь. «Абонент временно недоступен».

Тревога, маленькая и колючая, ужалила её под ложечкой. Что-то случилось? С мотоциклом? С ним? Она отогнала панику. Он взрослый мужчина. Мог задержаться. Мог попасть в пробку (хотя на мотоцикле?).

Девушка начала медленно ходить взад-вперед у входа, поглядывая на дорогу и на часы. 19:20. 19:25. Сумерки сгущались, алый закат угасал, сменяясь глубокой синевой. В парке зажглись фонари — жёлтые, неяркие шары света.

Она снова попробовала позвонить. То же самое. Написала ещё сообщение: «Всё в порядке? Я жду.»

Тишина. Абсолютная. Её телефон был жив, заряжен, связь ловила. Значит, проблема на его конце. Разрядился? Сломался? Но он же писал утром…

Прошло полчаса. Дилара чувствовала, как лёгкое волнение превращается в тревогу, а тревога — в обиду. Может, он просто… Передумал? Нашёл что-то поважнее? Посчитал эту затею глупой? Её гордое, независимое «я» поднимало голову, советуя развернуться и уйти. Не ждать того, кто так неуважительно относится к её времени. Но она вспомнила его глаза, когда он брал Дымка. Его неуклюжие шутки. Нет. Он не такой. С ним что-то случилось.

Она купила в киоске стаканчик горячего чая, просто чтобы согреть руки. Села на холодную лавочку неподалёку от входа, откуда был виден и парк, и подъездная дорога. Она решила подождать ещё час. До восьми. Потом она не знала, что потом.

Квартира Риты. 19:40

Квартира была такой, какой Марк и представлял: светлая, современная, убранная с безупречным, почти стерильным вкусом. Много белого, бежевого, хромированных деталей. Пахло всё теми же духами и свежестью. Ничего лишнего. Ничего, что говорило бы о настоящей жизни.

Рита, уже успокоившаяся, но с красными от слёз глазами, металась по гостиной.

— Спальня там. Я не знаю, где искать, не разбираюсь в этом.

Марк поставил переноску с Дымком на пол у входной двери. Кот, напуганный чужим запахом, сидел тихо. Сам Марк чувствовал себя слоном в посудной лавке. Его грязные ботинки казались кощунством на светлом ламинате.

— Камеры обычно ставят там, где есть обзор, — сказал он хрипло, стараясь вспомнить сюжеты из криминальных сериалов. — На книжных полках, в технике, в вентиляции, за зеркалами. Особенно в спальне и ванной.

Он двинулся в спальню. Большая кровать, покрытая идеально заправленным белым бельём, туалетный столик с косметикой, шкаф-купе. Он начал осмотр, чувствуя себя полным идиотом. Что он искал? Крошечные объективы? Проводки? Он не был сыщиком. Он был боксёром, который сейчас должен был гулять в парке с красивой фигуристкой.

Парень проверил розетки, светильники, раму зеркала в шкафу. Всё чисто. Ничего подозрительного. Он заглянул в ванную — такая же безупречная, с хромированными смесителями и пушистыми ковриками. Ничего.

— Может, в гостиной? — стояла в дверях Рита. Она сняла пальто, под ним было облегающее платье из тонкого трикотажа. Она наблюдала за ним, и в её взгляде уже не было паники. Была какая-то напряжённая заинтересованность.

Марк вернулся в гостиную, осмотрел полки с книгами, рамки с фото, телевизор. Он даже заглянул за него.

— Ничего нет, Рита, — сказал он наконец, разворачиваясь к ней. — Никаких камер. Может, тебе показалось? Или он просто заходил, чтобы запугать. Окурок — это одно. Камеры — другое.

— А как же чувство, что за мной следят? — она подошла ближе. Слишком близко. — Это постоянное ощущение… Будто чьи-то глаза на мне. Даже сейчас.

— Может, к психологу? — грубо предложил Марк, отступая к двери. Он хотел уйти. Сейчас. Может, ещё успеет? Телефон мёртв. Он не знал, где искать Дилару. Может, она уже ушла. Наверняка ушла.

— Ты не понимаешь, — её голос стал тихим, соблазнительным. Она снова приблизилась. Теперь он упёрся спиной в стену. — Мне страшно одной. Останься. Ненадолго. Просто посиди со мной. Выпей чаю. Я тебе новый телефон куплю, я обещаю! Самый лучший!

Её рука легла ему на грудь, пальцы скользнули по коженой куртке.

— Рита, нет, — он отстранил её руку. Твёрдо, но без грубости. — Мне нужно идти.

— К ней? — в её голосе прозвучала язвительность. — Она тебя уже ждать перестала, поверь. Такие, как она, не ждут. У них график, дисциплина. Она уже давно убежала на свой лёд, к своей славе.

— Заткнись, — рыкнул Марк, и в его глазах вспыхнула такая опасная искра, что Рита инстинктивно отшатнулась. — Ты ничего о ней не знаешь.

— А ты знаешь? — она парировала, оправившись. Голубые глаза сверкали холодом. — Ты знаешь, что она думает о тебе? Что ты для неё? Интересный диковинный зверь? Грубый мужик с мотоциклом, который временно развлекает её между тренировками? Ты думаешь, у вас что-то может быть? Посмотри на себя, Марк! И посмотри на неё! Вы из разных вселенных!

Каждое слово било точно в цель, в его самые глубокие сомнения. Но сейчас они только разжигали гнев.

— Это не твоё дело, — прошипел он. — Я ухожу.

— Подожди! — она бросилась к двери, преградив ему путь. Её лицо снова стало умоляющим. — Хорошо, хорошо, я больше не буду. Прости. Я напугана, я не в себе. Но побудь ещё хоть чуток. Посиди. Я не вынесу одиночества сейчас. Я сделаю чаю или кофе и потом можешь идти. Обещаю.

Она смотрела на него большими, полными слёз глазами. И снова это была та Рита, которую он когда-то знал — красивая, хрупкая, нуждающаяся в защите. Только сейчас он видел за этим что-то ещё. Что-то липкое и опасное.

Но чувство долга, та самая дворовая честь, которая всегда управляла им, не позволяла просто толкнуть её и выйти. Она была в панике, пусть и вызванной, возможно, её воображением. Он причинил ей боль в прошлом (бросил, хотя она первая ушла — но в его картине мира это не имело значения). Он должен был загладить вину.

— Чаю. Только посижу десять минут, — буркнул он, отходя от двери.

Победа. Мимолётная, но победа. Рита кивнула и скрылась на кухне.

Марк подошёл к окну. На улице была уже ночь. Где-то там, в парке у озера… Он сжал кулаки будто чувствуя себя в капкане. Капкан был мягким, пахнущим дорогими духами, но от этого не менее прочным.

Дилара. Парк. 20:00

Час прошёл. Чай в стаканчике давно остыл. Она вылила его в урну. Холод проник под свитер, заставляя её ёжиться и снова попробовала позвонить. Тот же результат.

Она встала с лавочки, прошлась до самого озера. Вода была чёрной, неподвижной, отражала дрожащие огни фонарей на другой стороне. Было красиво. И невыносимо одиноко.

Дилара снова вернулась к входу. Уже почти никого не было. Охранник у парка смотрел на неё с понимающим сочувствием — он, наверное, видел много таких «ждунов».

— Девушка, может, домой? — окликнул он её мягко. — Холодно и парк скоро закроют.

— Я жду человека, — сказала она тихо.

— А он, может, не придёт, — вздохнул охранник. — Бывает и такое. Не мучайте себя.

Она кивнула, но не уходила, после достала телефон, написала последнее сообщение, уже не надеясь на ответ: «Я ждала. Надеюсь, с тобой всё в порядке. Если что — напиши.»

Она отправила его в пустоту. И почувствовала, как что-то внутри надломилось. Не только обида. Разочарование. Но и та хрупкая надежда, что начала теплиться. Та надежда, что есть кто-то, кто понимает про падения и необходимость вставать. Ведь, можно просто погулять, без пафоса и обязательств.

Она медленно, опустив голову, пошла прочь от парка. Спина была прямая, как всегда. Но внутри была пустота, холоднее вечернего воздуха. Дилара понимала, что она ошиблась. Снова. Мир за пределами льда был ненадёжным, жестоким и полным обмана. Лучше вернуться туда, где всё зависит только от тебя. Где есть только лёд, музыка и боль, которую ты можешь контролировать.

Квартира Риты. 21:30

Десять минут растянулись в полтора часа. Рита мастерски тянула время. То не могла найти заварку. То разлила воду. Потом завела разговор о школе, о старых временах, ловко балансируя на грани ностальгии и лёгкого флирта. Она вспоминала, как он за неё заступался, каким сильным он был уже тогда. Говорила, что всегда восхищалась его внутренней силой, которая так контрастировала с его грубой внешностью.

Марк молчал, отвечал односложно, постоянно поглядывая на часы на её стене. Дымок, наконец осмелев, выбрался из переноски и осторожно обнюхивал квартиру.

— Он милый, — сказала Рита, наблюдая за котёнком. — Ты такой заботливый с ним. Не ожидала.

— В нём нет подлости, — отрезал Марк. Фраза висела в воздухе, наполненная невысказанным укором.

Рита сделала вид, что не поняла.

— Знаешь, Марк… Я часто думала о тебе. О том, что было бы, если бы… Мы не разошлись тогда. Ты был… Настоящим. В отличие от всех этих подкрашенных мальчиков.

Она подсела к нему на диван, сократив дистанцию до нуля.

— Рита, хватит, — он встал. Его терпение лопнуло. — Я ухожу. Спасибо за чай. Насчёт камер — их нет. Меняй замки или полицию. Но я больше не могу.

— Ты злишься на меня? — она встала следом, её голос стал жалобным. — Из-за телефона? Из-за того, что задержала? Я же куплю новый! Лучше!

— Не в телефоне дело! — он обернулся к ней, и его лицо, наконец, выразило всё накопившееся раздражение и гнев. — Я должен был быть в другом месте! С другим человеком! А я тут сижу, выслушиваю твои сказки!

— Сказки? — её глаза сузились. Вся наигранная слабость исчезла. — Ты думаешь, я всё придумала? Что мне нравится так унижаться, умолять тебя о помощи?

— Не знаю, что тебе нравится, Рита! Я тебя не знаю уже семь лет! — крикнул он. Дымок испуганно юркнул под диван. — И знаешь что? Мне это начинает нравиться! Мне начинает нравиться не знать тебя!

Он резко двинулся к двери, схватил переноску, свистнул Дымку. Тот не выходил.

— Выходил из-под контроля, — прошептала Рита у него за спиной. Её голос был ледяным. — Всё всегда выходило из-под твоего контроля, Марк. Твои драки. Твои чувства. И теперь твоя новая пассия. Ты думаешь, у тебя что-то получится? Ты — неудачник с подвального ринга. Она — будущая олимпийская чемпионка. Ты ей нужен как котёнок — для забавы. Пока не надоест.

Марк замер у двери. Спина его напряглась, как у готового к прыжку зверя. Он медленно обернулся. Взгляд, который он бросил на Риту, был не злым. Он был пустым. Как лёд. Как тот самый лёд, на который сейчас, наверное, с тоской смотрела Дилара.

— Знаешь, в чём разница между тобой и ею? — сказал он тихо, без интонаций. — Она никогда не сказала бы мне, что я — неудачник. Даже если бы думала так. Потому что у неё есть то, чего никогда не будет у тебя. Достоинство.

Он наклонился, вытащил испуганного Дымка из-под дивана, сунул в переноску. Открыл дверь.

— Меняй замки, Рита. И больше не звони. Не пиши. Мы — квиты.

Он вышел, хлопнув дверью. Не сильно. Просто окончательно.

Рита осталась стоять посреди безупречной гостиной. Её лицо исказила гримаса ярости и унижения. Она схватила со стола вазу и швырнула её в стену. Хрусталь разлетелся с мелодичным, злым звоном.

— Квиты? — прошипела она в пустоту. — О, нет, Воронов. Мы не квиты. Мы только начинаем.

Улица. 22:00

Марк вышел на холодную, почти пустынную улицу. Динамит стоял там, где он его оставил. Он сел в седло, поставил переноску с Дымком на бак перед собой. Котёнок, переживший стресс, наконец затих.

Шторм не завёл мотор. Он сидел, уставившись в темноту перед собой. В голове была пустота и жгучее чувство вины. Подвёл её. Он заставил её ждать. И всё из-за чего? Из-за манипуляций прошлого, из-за чувства долга, которое оказалось фальшивкой.

Он рванул с места, не включая фары, мчась по ночным улицам к парку, знал, что её там уже нет. Но он должен был поехать.

Шторм примчался. Парк был закрыт, решётчатые ворота заперты. Огни погашены, только один фонарь тускло светил над калиткой. Никого. Только опавшие листья, гоняемые ветром.

Марк заглушил мотор. Тишина ночи поглотила его. Он сидел на мотоцикле, сгорбившись, и смотрел на тёмные очертания арки. Здесь она ждала. Думала о нём. Волновалась. Потом разочаровалась и ушла.

Он достал мёртвый телефон из кармана, сжал его в руке. Потом со всей силы швырнул в сторону парка. Устройство исчезло в темноте, упав в кусты с глухим стуком.

Парень завёл Динамит и поехал домой. В гараже было холодно и пусто. Он выпустил Дымка, который сразу побежал к миске. Сам Марк не включал свет. Он сел на ящик с инструментами, опустил голову на руки.

Он потерял её. Ещё даже не имея. И самое ужасное — он не мог ей ничего объяснить. Не мог даже извиниться.

Дымок, наевшись, подошёл и стал тереться о его ноги, тихо мурлыча. Марк взял его на руки, прижал к груди. Маленькое, тёплое, живое существо. Единственное, что у него сейчас оставалось.

— Прости, — прошептал он в тёмную тишину гаража. Не зная, кому именно: котёнку, Диларе или самому себе.

А на другом конце города Дилара лежала в темноте своей квартире и смотрела в потолок. Слёз не было. Была каменная, беспросветная решимость. Завтра лёд. Только лёд. Её мир снова сжался до размеров ледовой площадки и это было безопасно, больно. Но эта боль была знакомой, почти родной.

Их пути, едва сойдясь, снова разошлись. И виной тому была не судьба, а искусно разбитый экран и холодные, расчётливые голубые глаза, наблюдавшие из тени. Игра только начиналась, и первый ход Риты Костровой оказался безжалостно выигрышным.