Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых

Глава 21. Флешбэк

Даже в кошмарном сне Диле не мог присниться такой конфуз. Она смотрела в побледневшее от бешенства лицо матери и, представив, что ее ждет, как только выйдет из машины, тут же захотела стать мышкой и умереть прямо здесь же, на месте.

Увы, человечество не для того эволюционировало, выживая в жесточайших условиях, чтобы кто-то из потомков не справился с банальным выбросом адреналина. Хотя встречу с матерью Диля сейчас вполне могла бы приравнять к очередному ледниковому периоду. Неизбежному и не сулящему ничего, кроме выживания в условиях жесточайшего контроля и запретов.

— Диль, — недоуменно косится Кобелев на застывшую с пакетами мать, — Это…?

— Моя мама, — сглотнув подступившую тошноту, выдыхает Диля нервно и, ничего более не говоря, покидает салон девятки, ибо доводить мать до белого каления лучше не стоит.

Впрочем, поздно. Как только мороз обжигает и без того раскаленные стыдом щеки, мать, дрожа от ярости, подскакивает вплотную и толкая пакетом в сторону дома, начинает шипеть змеей:

— Живо домой! Позорище! Вот так значит ты учишься?!

— Мама….

— Что “мама”?! Мы тебя для чего отправили в университет? Чтобы ты по мужикам шлялась? — повышает Алия Омаровна голос, заставляя прохожих обратить на себя внимание.

В спину Диле вновь прилетает тычок, отчего пакет, набитый продуктами больно бьет по пояснице, однако подгоняет ускорить шаг отнюдь не это, а невыносимое унижение и стыд.

Перед Гришей ужасно неудобно. Если кто и устроил настоящее позорище — так это мать: этот ее кошмарный, цветастый платок и совершенно дикое, неадекватное поведение, будто у них настолько дремучая семья — просто уничтожали Дилину гордость и достоинство, а ведь по сути все не до такой степени строго и ортодоксально.

Да, традиции, вера, однако папа хоть и чтил, но фанатизмом не страдал, человеком был вполне светским и понимающим. С матерью, конечно, было сложнее, но Диля и подумать не могла, что настолько.

— Что о нас теперь люди подумают?! — будто в подтверждение кричит Алия Омаровна, войдя в раж. — Спуталась с каким-то оборванцем да еще и русским! Это же позор, позорище! Отец с ума сойдет, когда узнает! Ты вообще подумала об этом? А о сестре своей подумала? Ее же теперь, как и тебя, падшей считать будут! Кто ее замуж возьмет, а?! А тебя кто?!

— Я и возьму, че разоралась-то, мать, как резаная? — обрывает материнский визг уверенный, стальной голос Гриши, поравнявшегося с Дилей и демонстративно взявшего ее дрожащую, застывшую руку в свою — горячую и уверенную.

Едва не споткнувшись на ровном месте, Диля тяжело сглатывает и смотрит испуганно на застывшую мать, сверлящую их сцепленные руки ястребинным взглядом.

— Ты возьмешь? — кривит Алия Омаровна губы в презрительной усмешке.

— Возьму, — припечатывает Кобелев без тени сомнения, что у Дили вызывает только желание страдальчески застонать. Не так она рассчитывала получить предложение руки и сердца от любимого. Совершенно не так.

— А кто ее за тебя — босяка, — отдаст? — выплевывает тем временем мать и дергает Дилю за рукав к себе, уже ей презрительно чеканя в лицо. — Я тебя для кого растила? Для первого-попавшегося голодранца что ли? Не дай боже ты ему позволила взять тебя! Я тогда самолично придушу тебя, Дилара!

— Мама, прекрати! — сгорая от стыда, молит Диля.

— Аузынды жап! Будет она мне тут еще разговаривать! Молись, чтобы ничего не было.

— Эй, полегче! Вы совсем что ли?! — рычит Кобелев, помогая Диле удержать равновесие, когда мать снова дергает ее на себя.

— Гриша, не надо, — просит Диля со слезами смущения и пытается выпутаться из крепкой хватки его руки, зная, что мать взбесится только сильнее, если Кобелев продолжит в том же духе.

— Дилара! — давит мать, резко указывая пакетом в сторону дома. — Живо! А ты! Отпусти мою дочь сейчас же!

— Ага, щас! — огрызается Кобелев и заводит Дилю себе за спину.

— Гриша, — пытается она возразить, но он тут же поворачивается к ней и с горящими глазами заявляет:

— Я тебя не отпущу! Даже не думай! Чтоб с тобой там бог знает что сделали?!

— Да что ты несешь, сопляк?! Кто с ней что сделает? — возмущается мать, а у Дили и вовсе дар речи пропадает. Она такой решимости от Гриши совершенно не ожидала.

— То и несу, что вижу! — отрезает он и, скривившись, дает понять, что думает о их укладе жизни. — Слышал я про ваши ебанутые обычаи — гнобить ни за что ни про что девчонок, а то и убивать!

— Да как ты смеешь!

— Гриша, все не так.… — пытается Диля его успокоить, но мать сводит на “нет” все ее попытки.

— Убери руки от моей дочери, орыс проклятый, пока я не позвонила племянникам, и тебе не показали твое место!

— О, ну, вот что и требовалось доказать. Как чуть — так сразу угрозы и толпой гасить! — смеется Гриша наигранно, а Дилю трясти начинает от паники и всей этой ситуации, с каждой секундой все больше выходящей за рамки хоть какой-то нормы.

— Хватит! — взрывается Диля, не в силах больше терпеть. — Мама, приди в себя уже, наконец!

— Я? Я должна прийти в себя, когда моя дочь….

— Ты, мама, ты! Если хочешь, чтобы мы, наконец-то, пошли домой! — отрезает Диля, взывая к здравому смыслу матери. И кажется, вполне успешно, потому что Алия Омаровна недовольно поджимает губы, но ничего не говорит, дав возможность провернуть тот же трюк с Гришей.

— Гриша, пожалуйста, отпусти меня, мы с мамой пойдем домой, — просит Диля спокойно, насколько это вообще возможно в ее состоянии, вот только Кобелев — крепкий орешек и очень упертый, так что приходится пустить в ход тяжелую артиллерию: под возмущенный взгляд матери коснуться его щеки и заверить тихим, нежным шепотом. — Со мной все будет нормально, обещаю. Мама… она просто взрывной человек — не более, но у нас дома вполне цивилизованная обстановка, никто никого не бьет и уж, тем более, не убьет.

— И я типа должен верить? — приподнимает Кобелев скептически бровь и тут же отвечает сам. — Нет, Диль, вместе пойдем, если уж на то пошло. Познакомлюсь с твоим отцом. Представлюсь, как у вас там положено.… это… женихам или кому там… представляться и тогда…

— Каким еще женихам? — вновь встревает мать, а потом и вовсе вызывает у Дили желание суициднуться любым подручным способом. — Опоздал немного, жених у Дилары вообще-то уже имеется.