Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых

Глава 29. Гриша

И сейчас, видя как она расстраивается, грустит и потирает распухший от слез носик, у него внутри все протестует и негодует. Вот как этого ребенка можно обижать? Ну, как?!

— Мурка, ну, не рви ты мне душу, не убивайся так.

— Все хорошо, Гриш, правда, — тут же принимается его успокаивать. — Не переживай за меня.

— Ага, я слепой по-твоему?

Она, влажно шмыгнув носом, опускает глаза на свои аккуратные ладошки, лежащие на коленях.

— Серьезно тебе говорю, Мурен, не стоит эта ху… Кхм… — скашивает взгляд на Митяя, продолжающего его внимательно изучать. — Херота слез твоих. И на Дилю мою не обижайся, хорошо? Прости ее за… — кивает в сторону столовой. — Ну, ты поняла. Она не со зла и не просто языком помолоть, ты же знаешь, да?

— Конечно, знаю. Я на Дилю не сержусь, не думай.

— Вот и правильно, вот и умница! А насчет муженька твоего… Герка же контуженный у нас. Помнишь, рассказывал ту историю, как случайно в детстве его мелкого об косяк приложил?

Люся кивает с невеселой улыбкой и смеется насилу, звуча колокольчиками.

— Так вот он с тех пор такой на голову и отбитый. Игорек подтвердит, если что. Светка вряд ли, потому что, помнится, я тогда его в угол за что-то поставил, а вот Гарик по-любас помнит. У него же вместо мозгов компуктер, — хмыкает, специально коверкает слова, чтобы ее развеселить. — Назови любую дату, время и, вуаля, поисковой запрос выдаст тебе ответ с точностью до миллисекунды.

Димасик в этот момент принимается ворочаться в его руках и, взглянув на него, Гриша на серьезных щах кивает.

— Да, Мить, это я про твоих дядек с папкой говорю. Все, как один, лоботрясы те еще, прикинь? Батя твой так вообще… Ну, ничего, воспитаем его, да, с тобой? Он у нас попляшет, вредина смазливая… Зато с мамой как тебе повезло! Ну, ты посмотри на нее только!

Аккуратно приподнимает малыша, придерживая голову, указывая на невестку.

— Ну, шикарная же, да? А дядя Гриша у тебя, вообще, закачаешься!

Мурка вновь смеется, но уже гораздо искренне и радостнее, чем пару минут назад.

— Ой, Гриш, не смеши, у меня щеки уже болят.

— Пусть болят, если от смеха. Из-за него не стыдно, хотя и не из-за него тоже, что уж тут…

И, посмотрев в девичьи глаза, по-настоящему серьезно, перестав валять дурака, добавляет:

— Мурка, за Геру у тебя тоже прощения прошу. Он идиот. Видимо я упустил что-то в его воспитании…

— Гриша, да что ты, не надо…

— Надо-надо! Еще как надо!

Присаживается с ней рядом и, взяв карапуза одной рукой, второй прижимает жену брата за плечи к себе, успокаивающе поглаживая по волосам, исключительно на правах старшего брата.

— Знаешь, Диля права.… Я не замечал раньше, что он себя, действительно, как сволочь ведет. Она глаза мне открыла.

Люся в его объятиях напрягается, никак услышанное не комментируя, и он продолжает:

— Так что и меня извини за то, что только сегодня увидел. И не молчи больше, когда он ахуе… Точнее, границ не видит. Шли его сразу! Потом научу куда, как Димулька уснет. И мне говори сразу! Обязательно говори! Я вправлю ему мозги, обещаю.

— Не нужно, у нас… — протестует слабо. — У нас все хорошо. Я Геру люблю и…

— Не, Мурен, только не терпи и не скрывай. Поверь моему опыту, это не выход. Лучше сразу его на место поставить, что бы знал и потом окончательно с катушек не слетел, как…

В последний момент сам себя тормозит, оставляя свою неприглядную правду при себе, и, словно почувствовав, в эту же секунду раздается тихий стук в дверь и в комнату, как он десять минут назад, заглядывает Дилара.

— Люсь, можно я.… — заметив его, запинается и мгновенно меняется в лице. — Зайду.

Невестка выпрямляется, оглядывается на нее и кивает как болванчик.

— Конечно-конечно, Диля, проходи.

Жена проходит в глубь спальни и, остановившись напротив, одаривает его тяжелым, непримиримым взглядом. Брови свои густые хмурит. Всем холодным видом показывает, что все, ему пора на выход, а еще лучше по-классике — на хуй.

— О, Димка, смотри, еще одна красавица из красавиц пришла! Тетя Диля твоя, узнаешь? — вновь принимается заливать, надеясь свою ненаглядную отвлечь и хотя бы немножко заставить сменить гнев на милость. — Ну, конечно же, узнаешь! Такую да не узнать, да?

Малыш хлопает длиннющими угольно-черными, в Герку, ресницами и скашивает глаза на нового человека в комнате, благодаря чему Дилара заметно смягчается в лице и трогательно улыбается.

— Не, ну, мой пацан! Диль, короче план такой — ты забалтываешь Мурку, а я под шумок смываюсь и переписываю его на нас! Как тебе идея? Делаем?

— Как и все остальные твои идеи в последнее время, Гриша, — процеживает недовольно, не прекращая улыбаться. — Никогда в жизни.

— Ну, нет так нет, твое слово — закон, жизнь моя, — сразу идет на попятную и, легко поднявшись на ноги, передает племянника жене. — Тогда, на, держи, я забалтываю, а ты — беги.

— Гриша! — укоризненно цокает она, принимая ребенка.

Мурка, наблюдая за ними со стороны, уже держится за живот от смеха и выглядит гораздо лучше, чем до его прихода. Хотя бы глазки заблестели да и щеки порозовели. Вот еще бы также подход к Диле найти и, вообще, красота. Слышишь, Дед Мороз, оформи в качестве подарочка под елочку, а? По-братски!

— Ладно, ты права, мы еще своих таких настругаем, а Димасика Гере с Муркой оставим, так и быть.

И, пока ему не прилетело в голову ничего тяжелого за слепой оптимизм насчет “своих”, сматывается сначала к себе, посещает ванную комнату, а потом обратно вниз, на первый этаж, где видит…