Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи

Глава 14

— Лианна! — Кейран — огромный и сильный — перехватил меня, когда я дёрнулась, чтобы побежать к белоснежному дракону, который валялся распластанным возле стены, и к нему уже мчались отродья Разлома.

— Отпусти меня! — я замолотила кулаками по его груди, вырываясь и извиваясь в стальной, крепкой хватке. — Отпусти меня! Ты должен помочь ему, что ты стоишь?! Что ты стоишь?! — кричала я в отчаянии, всё оглядываясь на Эйнара.

— Ему уже помогают! — рявкнул Кейран в какой-то миг. — Посмотри! — и, встряхнув меня, повернул.

К павшему дракону действительно спешили другие: более мелкие, но более юркие. Они отгоняли огнём перевёртышей, кого-то цепляли когтями, поднимали в небо и сбрасывали на головы другим.

Но белоснежный дракон не шевелился. Он лежал неподвижно, словно мёртвый.

— Почему он не обращается?! — я вцепилась в воротник Кейрана. — Почему он не обращается?!

Его лицо дрогнуло и побледнело, и мне уже не нужны были никакие слова. Извернувшись, я присела на корточки, оставив в руках дракона куртку, а сама в одной рубашке побежала к Эйнару. Но уже после первого шага почувствовала, как что-то резко дёрнуло у горла.

С шеи сорвался кулон. Тот самый, что хранил меня от зова. Пока я извивалась в руках Кейрана, пока пыталась высвободиться, в разгар сопротивления даже не заметила, как цепочка поднялась и осталась в куртке, которую теперь беспомощно сжимал дракон.

И в тот же миг на меня обрушился зов.

Он врезался в грудь, словно удар молнии, прошёл сквозь кости, прожёг каждую жилку. Я вскрикнула и схватилась за голову, но это не помогло: свет хлынул внутрь, потоки огня побежали по венам, по рукам, по ногам, и каждый шаг отдавался болью.

Я пыталась сопротивляться. Сжала зубы так сильно, что они заскрипели, упала на колени, вцепилась пальцами в землю. Хотела выгнать, вытолкнуть из себя этот поток, но чем сильнее старалась — тем мучительнее становилось. Словно всё моё тело превращалось в сосуд, который вот-вот треснет под напором раскалённого света.

По рукам побежали ослепительные полосы, яркие, жгучие, словно огненные жилы проступили под кожей. Они поднимались всё выше, к плечам, к горлу, к лицу, и, казалось, расплавят меня изнутри.

И тогда — в самой глубине — раздался шёпот. Тихий, но отчётливый, перекрывающий даже гул Разлома.

Не борись…

Я вздрогнула и зажмурилась, пытаясь отогнать чужой голос. Но он вернулся, мягкий, настойчивый, почти ласковый.

Прими это. Оно твоё. Оно всегда было твоим.

Потоки света не ослабли, но я впервые заметила, что боль переменилась. В каждом потоке, что проходил сквозь меня, теперь было не только жжение, но и… тепло.

Что-то, что не уничтожало, а наполняло.

Я разомкнула губы, сделала вдох и позволила этому пламени течь. Отдалась и перестала сопротивляться. Когда я открыла глаза, увидела, как ладони светятся изнутри. Свет пробивался сквозь кожу, трепетал, словно огонёк свечи, и тянулся дальше, к распростёртому во дворе белоснежному дракону.

Я поднялась, едва осознавая реальность и себя в ней. Колени дрожали, мир плыл перед глазами, но боль отступила. Вместо неё по телу разливалось странное, непривычное тепло. Но оно не ощущалось враждебным.

Каждый шаг давался тяжело, будто я шла по трясине, и в которой увязали ноги, но я не останавливалась. Смотрела только на неподвижного дракона возле обрушившейся стены.

Свет по-прежнему исходил от меня. Я видела, как он пробивается сквозь пальцы, струится по ладоням и, кажется, слышала даже мягкое гудение. Я остановилась рядом с Эйнаром и опустилась на колени. Протянула руки и, дрожа, коснулась его чешуи сначала кончиками пальцев, потом всей ладонью. Свет вспыхнул с такой силой, что ослепил меня.

Я зажмурилась, не отнимая рук, и прошептала.

— Пожалуйста…

Я даже не знала, к кому обращаюсь. К богам, к Разлому, к самому Эйнару?.. Но через мгновение почувствовала, как под ладонями дрогнула чешуя.

Белоснежный дракон открыл золотые глаза. Они встретили мой взгляд, и в них было узнавание.

Я не отрывала светящихся ладоней от его чешуи, даже когда он зашевелился и посмотрел на меня. Но стоило моргнуть, как дракон задрожал, а вместе с ним вновь содрогнулась земля, и исчез, а передо мной лежал мужчина. Пошатываясь, он поднялся, чтобы рухнуть на одно колено, тяжело дыша и прижимая ладонь к боку.

Одежда на нём была такой же потрёпанной, сожжённой и порванной, как крылья и чешуя дракона, а раны на теле в точности повторяли места укусов перевёртышей. Там, где их когти рвали чешую, у Эйнара-человека проступили глубокие порезы.

— Лианна? — хрипло произнёс он, и его взгляд метнулся к свету, что всё ещё струился из моих ладоней.

— Эйнар! — взревели драконы вокруг, о существовании которых я забыла.

Как и о том, что за нашими спинами по-прежнему шла битва, и о Кейране, от которого сбежала. Несколько мучительных минут, пока я сопротивлялась зову Разлома, а потом пробиралась к белоснежному дракону, я не помнила и не видела ничего, кроме него.

Теперь же всё вернулось с утроенной мощью. Позади Эйнара на фоне огня и дыма скользнула тень, и низкий, чудовищный рёв потряс воздух. К ней сразу же метнулись два дракона, одновременно разозлённые и ободрённые тем, что их военачальник жив.

К нам, наконец, подбежал Кейран, который замер в шаге, не в силах говорить. Он по-прежнему сжимал в руках куртку и кулон и смотрел на меня просто бешеными глазами.

— Что произошло? — Эйнар требовал ответов, которые никто не мог ему дать.

Он вновь попытался распрямиться, а я инстинктивно схватила его за запястье, и три длинных, рваных, кровоточащих полосы на его предплечье, оставленные когтями тварей, начали затягиваться.

— Что?! — он попытался вырвать руку, но моя хватка оказалась столь сильна, что остановила сильнейшего дракона.

Охваченная светом ладонь не позволила ему двинуться до мига, когда от рваных ран остались три почти незаметных светлых шрама. И лишь затем Эйнар смог отступить и едва не упал, отброшенный собственной силой.

Я же осела на землю, в руки Кейрана, который всё же кинулся ко мне, несмотря на страх. Он перехватил меня и прижал к себе, и я щекой чувствовала безумно быстрый стук его сердца. Сопротивляясь охватившим меня слабости и сонливости, я открыла глаза и посмотрела на Эйнара.

— Не уходи… — потребовала, едва шевеля языком. — Ещё остались раны… надо вылечить всё… — и умудрилась даже вскинуть ладонь.

— Унеси её в крепость, отдай госпоже Хельде и не спускай с неё глаз, — сквозь вату до меня донёсся приказ Эйнара.

— Я могу сражаться, — возразил Кейран. — Это тебе нужна помощь целителя.

— Делай, как я сказал, — обрубил дракон. — Исполняй приказ.

У меня уже не было сил открыть глаза, поэтому сквозь узкие щёлочки я наблюдала, как Эйнар, пошатываясь, сделал шаг, потом ещё один и ещё… С каждым новым он распрямлял плечи и спину и двигался всё увереннее, пока на месте мужчины вновь не появился белоснежный дракон. Потрёпанный, но с совершенно целыми крыльями, не разорванными ни в одном месте.

Я смотрела на него, пока Кейран поднимал меня на руки и уносил в крепость, и после даже во сне я видела его золотые глаза.

Я очнулась в целительской: узнала потолок и стены. И сразу же села на постели, спустила ноги на пол, почувствовав лишь лёгкое головокружение.

— Лианна! — сбоку раздался недовольный голос госпожи Хельды. — Вам нельзя вставать

— Но я хорошо себя чувствую, — ответила я механически, а потом спохватилась. — Битва закончилась?! Крепость устояла?

В узкое окно-бойницу лился рассеянный солнечный свет. День, кажется, давно перевалил за полдень, получается, я проспала остаток ночи и всё утро.

— Устояла-устояла, — женщина закатила глаза, всем видом давая понять, что волновалась я совершенно не о том. — Лучше думайте о себе. Вы подверглись невероятному магическому воздействию. И истощению.

Правда?..

Но я не соврала, когда сказала, что хорошо себя чувствую. Я словно уже проснулась с этим ощущением. У меня ничего не болело, я была полна сил, только голова кружилась — скорее всего, от банального голода.

— Следует дождаться господина Эйнара, — строго сказала госпожа Хельда, заметив недоумение на моём лице. Сдаваться она не намеревалась. — Он отдал насчёт вас особые распоряжения. Я отправлю за ним кого-нибудь.

Я облегчённо улыбнулась. Значит, Эйнар пережил эту ночь.

Проводив госпожу Хельду взглядом, я навзничь рухнула на подушки и уставилась в потолок, по которому танцевали солнечные лучи, проникая в палату сквозь узкое окно. Но долго в одиночестве я не пролежала, стоило женщине покинуть помещение, как вошёл Кейран и направился ко мне.

Взгляд его оставался настороженным. Не таким, как ночью, когда мои руки начали светиться, но дракон смотрел на меня с явным опасением.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, остановившись в шаге от постели.

— Довольно неплохо. Как закончилась ночь? Все перевёртыши уничтожены? — спросила поспешно, пока ещё он не начал рассказывать, как я должна лежать и не вставать. — Как лорд Эйнар? А Дарен Роувен?

— Ты лечила его, Лианна. Ты лечила лорда Эйнара, — с ощутимым потрясением и трепетом пробормотал Кейран. — Я думал, что ты умрёшь, когда вырвалась и сбежала. Сквозь тебя били потоки света! Я думал, они разорвут тебя… но потом ты вылечила дракона.

— Я помню, — сухо кивнула я.

Его рассказ погрузил меня в пучину неприятных воспоминаний, и я зябко повела плечами. Когда Кейран вошёл, я подтянулась на подушках и присела, чтобы не валяться перед ним на постели, а теперь ощутила невероятное желание укрыться одеялом с головой. Потому что я, как никто, помнила, что меня пронзал свет, что по венам словно струился огонь, и как больно мне было до момента, пока…

… пока я не приняла всю эту мощь.

Забыв о Кейране, я прижала ладонь к сердцу, прислушиваясь. Но тело молчало. И я не чувствовала ничего.

Но ведь тот голос откуда-то взялся?..

Меня вновь отвлёк шум: в целительскую вошёл Эйнар. Стоило ему появиться, я сразу же прильнула к нему внимательным взглядом, тщательно высматривая следы повреждений.

Но дракон выглядел лучше, чем за все разы, что я видела его после ночных сражений с перевёртышами. Он не хромал, волосы были убраны в низкий хвост, на лице не было ни ссадин, ни синяков, и шёл он, расправив широкие плечи, уверенно и упруго.

И он тоже неотрывно смотрел на меня.

— Ты можешь идти, — он отослал Кейрана, когда подошёл, и тот помедлил, бросил на меня быстрый взгляд и лишь затем зашагал к двери.

Эйнар приблизился вплотную к кровати и застыл, скрестив на груди руки.

— Ты могла умереть ночью, — процедил он сквозь зубы. — Я сразу же послал за тобой, как только появились первые признаки атаки, но тебя не было ни в спальне, ни в целительской, ни даже в трапезной. А потом я увидел тебя возле разрушенной стены во дворе в окружении тварей, — на одном выдохе произнёс он.

От его низкого, давящего голоса по плечам и спине у меня побежали мурашки. Я сглотнула и сразу почувствовала себя виноватой, захотелось начать оправдываться! Конечно, ведь дракон отчитывал меня, словно я его подчинённая, посмевшая ослушаться приказа. Тем самым голосом, которого боялись мужчины вдвое старше и вдвое больше меня!

Эйнар наклонился ближе, и его тень накрыла меня целиком. Его золотые глаза горели, будто в них бушевало то самое драконье пламя.

Вспышки воспоминаний минувшей ночи пронеслись перед глазами. Огромный белоснежный дракон ревёт, выдыхая огонь, и на него бросается сразу толпа перевёртышей…

— Я была в библиотеке, которую ты показал, — пришлось опустить взгляд, чтобы возразить ему, потому что спорить, когда меня насквозь прожигали его глаза, я не могла. — Пропустила ужин. Пошла на кухню раздобыть еды. И там увидела первую алую вспышку за окном.

— Ты должна возвращаться в спальню до захода солнца! — пророкотал дракон.

— Я спасла тебя вчера! — воскликнула я, защищаясь, потому что его обвинения были несправедливы. — Вылечила, и…

— Молчи, — резко оборвал он, но в голосе прозвучало не только бешенство, а что-то ещё. Гораздо более тёмное и опасное.

Эйнар сжал кулаки и стиснул челюсти так, что я видела натянутые жилы.

— Почему ты злишься? — спросила я тише. — Я ни в чём не виновата, о нападении даже не было предупреждения…

— И тебе лучше не знать, как я разозлился на дозорных, — резко выдохнул Эйнар, оттолкнулся от кровати кулаки и отстранился, сделав широкий шаг. — Зачем ты покинула крепость?! Должна была идти в мою спальню, там стоят щиты!

— Я хотела кое-что проверить… — мой голос впервые зазвучал нерешительно, потому что я и сама знала, что итог у затеи мог быть плачевным.

— Проверить, как быстро тебя растерзает Разлом?! — эти слова слетели с его губ.

Он тут же отвернулся, будто пожалел о сказанном.

— Проверить кулон, — договорила я, выждав, пока он успокоится.

— Какой кулон? — мимолётно нахмурился Эйнар и полез во внутренний карман чёрного камзола. Спустя мгновение он вытащил тот самый кулон с разорванной цепочкой. — Этот?

Он не сразу отдал мне его. Казалось, впервые за всё время дракон пригляделся к нему повнимательнее. Сейчас, когда камень медленно раскачивался на шнурке, сверкая и переливаясь в лучах солнца, что ложились на его грани, он вновь напоминал цветом Разлом. Как в тот день совсем недавно, когда мы летели над ним.

— Что за… — прищурился Эйнар, не сводя с него настороженного, прищуренного взгляда.

Лицо у него сделалось такое, словно он был готов испепелить камень. Испугавшись, я дёрнулась и попыталась вырвать кулон из его хватки…

Наверное, победить перевёртыша, и то было бы проще.

Эйнар неторопливо завёл за спину руку, в которой сжимал кулон, посмотрел на меня и строго, холодно велел.

— Рассказывай.

Вздохнув, я пожалела, что не поговорила с ним раньше, а ведь собиралась… Сжато и сухо поведала всю короткую историю странных взаимоотношений с кулоном.

— Ты хочешь сказать, что надела в крепости кулон, не почувствовала привычный зов и решила узнать, почувствуешь ли его снаружи? — Эйнар прищурил золотые глаза.

В его интерпретации звучало невероятно глупо, следовало признать.

— А если бы почувствовала? — он продолжил напирать.

— Я и почувствовала, — слабо огрызнулась. — Когда кулон слетел. Почувствовала и приняла, и смогла помочь тебе!

— Об этом мы ещё поговорим, — пообещал он, многозначительно хмыкнув. — Нападение я бы пережил. Не впервые. А вот ты могла остаться во дворе крепости навсегда, — хлестнул он жёстко, и я содрогнулась.

Отвернулась от него, скрестив на груди руки и отзеркалив его жест, и принялась смотреть в противоположную сторону. Но даже не видя, я ощущала давящее присутствие очень злого и разгневанного дракона.

— Этот камень из Разлома, я уверен.

С мягким стуком кулон приземлился на мои колени.

— Только вот к нему не приближаются последние сто лет, просто не выживают.

— То есть он довольно старый? — спросила я и услышала странное, сдавленное хмыканье.

Когда я подняла взгляд, Эйнар смотрел на меня с едва уловимой насмешкой.

— Можно и так сказать. Кто-то добыл этот камень, вплавил в кулон, а потом передал тебе через мать. Это вполне мог быть твой отец. Дракон, который подобрался к Разлому достаточно близко. Который украл его часть. Который, очевидно, имел какое-то отношение к Поясу крепостей и бывал в Последнем пределе. Я бы сказал, что знаю, кто это. Но он умер задолго до твоего рождения. В этом загвоздка.

— Кто это? — спросила я, и, как ни старалась, голос всё-таки дрогнул.

Эйнар странно на меня посмотрел, и я смутилась и отвернула лицо от его взгляда.

— Его звали Кхалендир. До того, как закончилась Великая Вражда с магами, у драконьих кланов не было императора. Они выбирали правителя на несколько десятков лет, потому что воевать разрозненными группами было невозможно. Кхалендир был правителем в год, когда закончилась Великая Вражда и образовался Разлом. Это его огонь схлестнулся с магическим потоком, отчего в земле появилась расщелина.

Я слушала как заворожённая. В академии нам преподавали историю Империи, но таких подробностей не рассказывали никогда. Например, не называли имён и не говорили, что был какой-то определённый дракон, чей огонь имел отношение к Разлому.

— Почему тогда он не стал Императором? — вырвалось у меня, и Эйнар пожал плечами.

— Потому что умер спустя десять лет. Тогда только начали возводить Каменный пояс крепостей. В самом начале никто ведь не знал, что из Разлома полезут твари. Расщелину и Разломом не сразу нарекли. Никто его не опасался, к нему приближались, его пытались изучать, чтобы понять.

— И… — я облизала губы, — этот дракон Кхалендир… он тоже изучал Разлом? И смог зачем-то украсть из него камень?

Взволнованная, я провела вспотевшими ладонями по одеялу. Сердце в груди учащённо билось, и я чувствовала, как стучит жилка на виске. Мы ведь говорили… мы могли говорить о моём настоящем отце!

— Вероятно. Я читал его записи о Разломе. Видел наброски. Оставить их мог только дракон, подобравшийся к Разлому очень близко. Но он погиб, Лианна, — добавил Эйнар, заметив, верно, моё воодушевление. — Очень давно. В самом начале новой Империи.

— Как он погиб? — не знаю даже, как отыскала силы задать этот вопрос.

— Из-за Разлома.

Это было очевидно. Все драконы погибали теперь из-за Разлома.

— Тогда случилось одно из первых нападений тварей. Пояс Крепостей ещё не был построен, и когда они полезли из трещины, то драконы оказались в меньшинстве. В то время эта земля принадлежала нам, здесь были только наши поселения. Маги жили южнее.

— И драконы приняли первый удар.

— Да, — Эйнар, помедлив, кивнул. — Говорят, что Кхалендир провалился в Разлом.

— Что?! — воскликнула я, подавшись вперёд всем телом.

— Они теснили перевёртышей обратно к месту, откуда они появились. И что-то произошло.

Наверное, впервые за всё время я услышала в голосе Эйнара сомнение. Он потёр переносицу двумя пальцами и посмотрел на меня.

— Откуда ты знаешь такие подробности? Ты ведь… ты ведь тогда ещё не родился? — спросила, затаив дыхание, отказываясь верить, что дракону передо мной может быть столько лет!

— Не родился, — он усмехнулся едва заметно. — Слышал рассказы отчима. И… Императора. Читал хроники, искал тех, кто жил в то время… — Эйнар замолчал и нахмурился.

— А потом?.. Ты узнал что-то ещё? То, чего не было в официальной истории?

— А потом я получил приказ отправляться в Последний предел, Лианна, — сказал он бесцветным голосом. — И уже пятьдесят лет редко покидаю крепость.

— Пятьдесят?.. — выдохнула я, сама не зная, чему удивилась сильнее.

— Мой дракон очень силён, — пояснил Эйнар без улыбки. — Потому и держится так долго.

Он немного постоял, смотря в окошко-бойницу, а потом сказал с досадой.

— Напрасно я тебе об этом рассказал. Кхалендир давно мёртв, а камень из Разлома мог попасть к твоей матери любым образом.

— Она велела беречь этот кулон, — вспомнила я. — Раньше, когда я пыталась его надевать, он жёгся. До того, как взрыв артефакта оставил мне шрам на щеке, и я очутилась здесь.

Эйнар пожал плечами.

— Если ты хочешь узнать правду об отце, начни с вопроса: что ты знаешь о своей матери?

— Я бы спросила у тётушки, но они думают, что я мертва, — хмыкнула я ему в тон и увидела, как его губы дрогнули: он пытался сдержать усмешку.

Пытаясь сосредоточиться, я растёрла ладонями виски и вновь посмотрела на дракона.

— Я вылечила тебя этой ночью. Когда амулет сорвался, мне кажется, этот свет, что прошёл сквозь меня… он что-то мне дал. Вдруг теперь я могу исцелять ваши раны. Те, что наносят твари?

Эйнар покачал головой, вновь сделавшись замкнутым и суровым. Кажется, рассказывать легенду о драконе по имени Кхалендир ему нравилось больше, чем обсуждать то, что случилось ночью.

— Это могла быть случайность.

— А могла и нет, — заупрямилась я. — Я хочу проверить. И убедиться.

Огромных усилий мне стоило не отвести взгляд, когда золотые глаза сверкнули гневом.

— Ночью? — ядовито поинтересовался он.

— Зачем ночью? Сейчас! — я тряхнула светлыми волосами. — Отведи меня к раненым.

У него сделалось такое лицо, что я ожидала услышать в ответ «нет». Он явно боролся с собой, и я не могла понять причины. Сейчас крепости не угрожала опасность, светило солнце, до вечера было ещё далеко.

— Хорошо. Идём, — сказал он.

Когда я встала, резко закружилась голова, и приступ дурноты откинул меня на кровать. Некоторое время пришлось посидеть, справляясь с тошнотой. Эйнар стоял рядом со скрещёнными на груди руки и лицом, выражавшим крайнюю степень неодобрения.

Но отговаривать меня больше не пытался.

Голова перестала кружиться, и мы пересекли целительскую и вошли в помещение, спрятанное за дверью в дальнем углу. Я никогда в нём не бывала и теперь поняла почему.

Комната оказалась длинной, и вдоль вытянутых стен шли ряды коек. На них лежали драконы в человеческом обличии, с ужасными ранами, которых я прежде не встречала. Наверное, госпожа Хельда не пускала меня внутрь, потому что здесь лечили тех, кто пострадал сильнее всего, и от одного лишь вида у меня болезненно сжалось сердце.

Я прижала ладонь к губам.

— О боги…

Эйнар обернулся на мой шёпот. В его глазах вспыхнула злость.

— Поэтому я не хотел вести тебя сюда, — сказал он.

Пришлось спешно брать себя в руки, потому что я видела: дракон был на грани, чтобы вытолкать меня за дверь.

— Я хочу попробовать, — сглотнув образовавшуюся во рту желчь, твёрдо сказала я.

Эйнар повёл плечами и обернулся, выцепил взглядом одну из женщин, что помогала госпоже Хельде, подозвал её и тихо о чём-то спросил. Она посмотрела на него с сомнением, затем, помедлив, указала на одну из коек.

На ней лежал дракон, чьего имени я не знала, со рваными ранами на груди и руках: следы от когтей перевёртышей. Теперь я знала, ведь ночью лечила такие же у Эйнара. Кажется, мне отдали самого «простого» из всех «тяжёлых».

Я сделала шаг к койке и остановилась, вдохнув так глубоко, словно собиралась нырнуть в холодную воду. Дракон лежал неподвижно, его дыхание было прерывистым, а сами рваные порезы казались слишком глубокими. В висках у меня стучало, но я заставила себя не отводить взгляд.

Медленно присела рядом, положила ладони на его грудь. В первый миг ничего не произошло, только липкий холод страха пробежал по позвоночнику.

«Сосредоточься».

Я прикрыла глаза, вспоминая, как прошлой ночью огонь и свет сами вырвались из меня, не спрашивая согласия. Теперь же нужно было сделать так, чтобы они пришли по моей воле.

Я сосредоточилась на тепле внутри: том самом, что Эйнар назвал пламенем. Оно сидело глубоко, где-то за рёбрами, но отозвалось на мою мысль. Я потянулась к нему, и в груди вспыхнул жар, разливаясь по рукам.

Пальцы защипало, ладони стали горячими, и я услышала чей-то изумлённый вздох. Дракон на койке дёрнулся и застонал, но я не убрала руки, наоборот, прижала их крепче. Свет начал просачиваться сквозь кожу, мягкий, золотисто-белый, пробивавшийся изнутри. Он тёк по моим пальцам и медленно втягивался в тело мужчины, заставляя края ран стягиваться.

Сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот раскрошит рёбра. По щекам катились капли пота, волосы прилипли ко лбу. В какой-то миг мне почудилось, что я сама горю, и что от меня останется лишь пепел.

Но боль не пришла. Было тяжело, жарко, изматывающе, но не больно.

Когда я открыла глаза, кожа дракона под руками уже не была изуродованной. Остались только красные полосы, затянувшиеся свежей тканью. Его дыхание выровнялось, и лицо расслабилось.

Я резко отняла руки, будто обожглась и покачнулась. Эйнар мгновенно оказался рядом — я даже не заметила, когда он подошёл. Его сильные пальцы сомкнулись у меня на локте, удерживая от падения.

— Довольно, — хрипло приказал он. — Ты сделала больше, чем могла.

Но я, переводя тяжёлое дыхание, только глянула на свои ладони. Они всё ещё светились мягким золотом, и это зрелище завораживало так же сильно, как и пугало. И пока я пыталась осознать, что только что совершила, Эйнар повернулся к той самой помощнице госпожи Хельды, и его голос показался мне выкованным из железа.

— Я запрещаю рассказывать кому-либо о том, что случилось здесь. Это понятно? — жёстко и требовательно спросил он и прожигал её пристальным взглядом, пока ошеломлённая женщина не кивнула.

Казалось, она сама не могла решить, чего хочет больше: сбежать или попросить меня повторить.

А я чувствовала себя так, словно бежала всю ночь напролёт: совершенно измученной и обессиленной.

Я должна научиться это контролировать, подумала я. Неправильно, что каждый сеанс лечения заканчивается обмороком.

Оглядев ряды коек, я подумала, что могу помочь им всем. Исцелить оставленные Разломом раны, которые не брала даже хвалёная драконья регенерация. И они перестанут умирать так часто, как умирали…

Тело пронзила волна острой дрожи. Затем ещё одна и ещё, когда я осознала, какая сила притаилась в моих руках. Опустив голову, я посмотрела на ладони, которые теперь выглядели совершенно нормальными и больше не светились.

Затем подняла взгляд на сосредоточенного, напряжённо о чём-то размышлявшего Эйнара.

Теперь, когда я обрела… этот дар, эту силу, во стократ сильнее мне захотелось узнать, кем был мой отец. Что их связывало с матерью, и почему она скрывала, чья я дочь. В том, что она не знала, я уже не верила.

Вероятно, что знала и скрывала именно потому.

— Эйнар, — позвала я тихо, облизав сухие губы, — а тот дракон… Кхалендир… кто-нибудь видел его после смерти?

Мужчина смотрел на меня бесконечно долго, и его золотые глаза не выражали ничего. Его отправили сюда в ссылку, когда он стал задавать вопросы…

Что ждёт меня?

— Нет, — сказал Эйнар. — Его тело не было найдено.