Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи

Глава 22

Эйнар застыл, наблюдая, как Сигвар и Кассиан Роувен подходят к лорду Валдару, рядом с которым стоит гнусно скалящийся Рион.

Именно в тот миг он перестал чувствовать связь с Лианной.

За дни, минувшие после их ночи вместе, она постоянно присутствовала в сознании, незримо, но очень чётко, и он привык к этому быстрее, чем ожидал.

А сейчас связь исчезла. Оборвалась, будто кто-то мечом рассёк тонкую нить.

Внутри него образовалась гигантская пустота. Он ощущал тишину. Гулкую. Бесконечную. Мёртвую. Сердце отозвалось болезненным стуком, а затем дракон взревел так мощно, что Эйнар почти потерял контроль. Дыхание вырвалось резким, хриплым рыком, будто в грудь воткнули раскалённый клинок.

Она умерла.

Мысль была настолько чёткой, что он не успел её отвергнуть. Она вспыхнула и разрослась, как пожар, охватила сознание. Он задыхался от того, что чувствовал эту пустоту: ту самую, что драконы ощущают лишь один раз в жизни, когда теряют пару.

Сигвар, закончив слушать советника Валдара, повернулся к нему, сказал что-то. Рион также посмотрел на него, как и проклятый Кассиан Роувен.

Но Эйнар ничего не слышал. Не замечал. Не видел.

Он медленно, почти судорожно провёл рукой по груди, где прежде ощущалась связь. Теперь там поднимался холодный ужас. Он, проживший полтора века, не раз заглядывавший смерти в глаза, сражавшийся с тварями Разлома, с драконами старше него, — никогда ещё не испытывал такой безжалостной боли.

Он знал, как умирает связь. Каждый дракон знал. Эту боль нельзя спутать ни с чем.

И на эту единственную секунду, на этот пульсирующий миг, Эйнар был уверен: Лианны больше нет.

Он почувствовал, как что-то опасно накаляется внутри, и драконья ипостась почти сорвала человеческую оболочку, грозя вырваться наружу прямо здесь. Он сжал зубы, сдерживая обращение, потому что знал: если позволит себе перекинуться сейчас, то разорвёт любого, кто окажется рядом.

А затем…

Он почувствовал её снова.

Только не так, как раньше. Нет, связь вспыхнула, как золотой огонь, ослепительно, ярко, обжигающе.

Лианна была жива. И не просто жива. Она смогла перекинуться в дракона.

Он почувствовал её крылья, рвущийся наружу восторг. Почувствовал свободу, которой она наполнилась, впервые взвившись в небо. Её эмоции хлынули в него так ярко, что это было почти невыносимо: счастье, лёгкая растерянность, ликование.

И желание, горячее как пламя, быть рядом с ним.

Она летела к нему.

Дракон внутри Эйнара взревел, с яростным восторгом требуя сорваться в небо и лететь ей навстречу.

Но он сам стиснул зубы до хруста, закрыл глаза и, вложив в связь всю волю, всю силу, мысленно осадил её.

— ЛИАННА!

Эйнар почувствовал, как она вздрогнула, как замедлила полёт, но не остановилась. Её намерение оставалось прежним: она хотела быть рядом.

Но он не мог позволить ей прилететь. И не потому, что считал её слабой.

И он приказал Лианне возвращаться в дом, став таким, каким его знали драконы Последнего предела, — суровым, непреклонным военачальником, чьё слово — закон.

Эйнар почувствовал, как она замерла в воздухе. Почувствовал её сопротивление. А затем — медленное, болезненное, но неизбежное подчинение. Лианна развернулась, чтобы вернуться в дом.

И когда страх за её жизнь начал отступать, ему на смену пришло другое чувство. Тяжёлое, обжигающее, древнее, как драконья кровь.

Ярость.

Она поднялась из глубины, вспыхнула под рёбрами, прокатилась по сознанию горячей волной. Лианна шагнула в пропасть. Без подготовки. Без защиты. Одна. Подвергла себя смертельному риску.

И сделала это не потому, что не понимала последствий, а потому, что решила, будто знает лучше его. Эйнар стиснул кулаки. Стоило ему вспомнить миг, когда связь исчезла, когда он был уверен, что потерял Лианну навсегда, и вскипала кровь.

Он втянул воздух глубоко и медленно, заставляя ярость утихнуть хотя бы до того уровня, при котором можно держать себя в руках. Его лицо стало почти спокойным, но в груди всё ещё клокотало, бушевало пламя.

«Когда я её увижу…», — подумал Эйнар, ощущая, как дракон голодно щёлкнул клыками.

Но закончить мысль он не успел, потому как прозвучал тяжёлый голос советника Валдара.

— Лорд Эйнар!

И он был рад. Невероятно рад, что представился шанс направить весь свой гнев на кого-то другого.

В несколько широких шагов он добрался до драконов, что не сводили с него взглядов, и улыбнулся чудовищной улыбкой, которая заставила бы и перевёртышей бежать к Разлому, будь у них сознание.

Он всё понял, едва увидев Риона. Не поприветствовать же советника императора пришёл его племянник?.. отряд вернулся раньше, и Кейран упустил мальчишку. А может, тот его обманул.

Всё это было неважно.

— Брат, — Сигвар смотрел на него совсем как в детстве, когда они вдвоём ослушивались наставников, и он просил взять на себя вину, не желая попасть под отцовский гнев. — Нам рассказали сейчас, что магичка Лианна Морвейн, которую разыскивают безутешные родственники и лорд Роувен, последние недели находилась здесь. Это так?

Эйнар прищурился и перевёл ледяной взгляд на этого щенка, на Кассиана Роувена.

Значит, он разыскивал Лианну.

Разыскивал его женщину.

— С каких пор, брат, императорскую семью и почтенных лордов интересуют судьбы простых магов? — вскинув бровь, едко спросил Эйнар.

Он скрестил на груди руки, всем видом выражая недоумение.

Сигвар бросил короткий взгляд на советника Валдара, и Эйнар понял, что судьба «простой магички» интересует вовсе не его брата.

— Она не простая магичка! — встрял Рион. — Она больная, её тянет к Разлому! — захлёбываясь словами, торопливо пробормотал он.

Он дрожал, но не столько от холода, сколько от собственной смелости. Эйнар перевёл на него взгляд: медленно, без резких движений, но юноша невольно попятился.

— Где она, лорд Эйнар? — негромко, с угрожающими интонациями спросил Кассиан Роувен, решивший, наконец, открыть рот.

Военачальник Последнего даже не посмотрел в его сторону. С пристальным вниманием он изучал лицо советника Валдара, пытаясь понять, как много успел рассказать ему Рион.

Знал ли тот, что Лианна могла лечить драконов от скверны Разлома? Долгое время он просидел взаперти, отбывая наказание, и теперь Эйнар остро жалел, что позволил ему выйти. Многое, что случилось, прошло мимо него и оставалось только гадать, что он услышал и понял из чужих разговоров, что почувствовал сам.

Он не приближался к Лианне в последние дни, и сохранялась надежда, что Рион не знал о её драконьей половине. Но о лечении?.. Это скрыть было почти невозможно.

Несмотря на то что Эйнар не удостоил его и взглядом, Кассиан Роувен не отступал.

— Я повторю вопрос, лорд Эйнар, — сказал он тихо. — Где находится Лианна Морвейн?

— Верно я понимаю, — дракон обратился к Сигвару, — что проблема Разлома и перевёртышей утратила свою остроту? Как и то, что приближается ночь, когда они вполне могут прорваться к Вальмору, напитаться магией и пересечь половину империи? — бархатным голосом уточнил он.

— Конечно, нет!

— Но это нарушение клятвы, которую вы давали, лорд Эйнар, — вмешался советник Валдар. — И нарушение присяги. А отказ отвечать на вопросы…

— Чьи вопросы, советник? — он пренебрежительно фыркнул. — Клятву, как присягу, я давал Императору. И на его вопросы отвечу.

Лицо Кассиана дёрнулось. Явно задетый, он подался вперёд, но его осадил Сигвар, хмуро взглянувший на брата.

Пожар, который начал затухать, разгорелся в груди Эйнара с новой силой. Сейчас рядом стоял щенок, который когда-то утверждал своё право на Лианнну. И Эйнар чувствовал, как дракон выгибался от гнева, готовый обрушиться на любого, кто попытается приблизиться к ней. Кто осмелился прийти за его женщиной.

В тот миг воздух над стеной содрогнулся, и все замолчали, прислушиваясь. Рион, который знал этот звук слишком хорошо, побледнел.

Эйнар резко поднял голову, и глаза его вспыхнули золотом.

— Все назад, — произнёс он тихо.

— Это Разлом? — выдохнул Сигвар.

Советник Валдар вглядывался в стены так, будто не желал верить собственным ощущениям.

— Да, — кивнул Эйнар и посмотрел на брата. Потом добавил, презрительно, издевательски скривив губы. — Вы ещё успеете улететь, если обернётесь прямо сейчас.

В глазах Сигвара вспыхнула обида. Взгляд словно говорил: меня-то за что?

Но его брат прибыл вместе с советником Валдаром и Кассианом Роувеном, он подозревал его, задавал вопросы и ощущался, как враг. Просто потому, что был не на его стороне.

За стеной раздался протяжный, режущий уши визг. Затем он сменился хриплыми щелчками, будто ломались кости. Так звучали перевёртыши.

— Они начали раньше, солнце ещё не село, — негромко заметил Эйнар. — Дурной знак.

Снаружи раздался рёв, от которого задрожал воздух.

— Как много их обычно? — торопливо спросил Сигвар.

— Я давно перестал считать, — Эйнар спокойно пожал плечами. — Решай сейчас, брат. Или вы убираетесь из крепости в эту минуту, или остаётесь, но подчиняетесь мне, как военачальнику Последнего предела.

И у Кассиана Роувена, и у советника Вальдара определённо было что сказать, но Сигвар даже не взглянул на них.

— Мы остаёмся, — твёрдо выговорил он.

Во взгляде Эйнара не мелькнуло ни одобрение, ни разочарование. Он коротко, сухо кивнул и отвернулся, почти бегом направился к крепости. Где-то на подкорке зудела тревога: он не видел Кейрана после того, как они вернулись и столкнулись с Рионом. И это было не похоже не дракона. Если бы тот упустил его, непременно отыскал бы военачальника, чтобы рассказать. А если не отыскал… в порядке ли он сам?

Но рассуждать об этом времени не было. Атака началась раньше, ещё до заката, и у Эйнара оставались считаные минуты, чтобы подготовить к ней крепость.

Перевёртышей было много, и они были сильны.

Прибывшие из столицы принесли на себе столько остаточной магии, что даже до ближайшего поселения Вальмора тварям не нужно было бежать, чтобы ею напитаться. Их уход уже ничего бы не решил, магический фон, которым подпитывались перевёртыши, сохранялся надолго.

Все на Поясе крепостей жили в строгой изоляции не без причины. Не без причины редко открывались порталы, не без причины новеньких отправляли не больше одного-двух за раз. Не без причины разрешалось редко покидать крепость. Это были правила, написанные драконьей кровью.

И теперь почти все они были нарушены.

— … ваш отец будет недоволен, — Эйнар услышал приглушённый голос советника Вальдара.

Тот говорил с упрямо поджимавшим губы Сигваром. Принц совсем не желал слушать очередную отповедь.

Эйнар успел приказать всем собраться в целительской, как и две ночи назад, выставил дозорных. Не могли отыскать не только Кейрана, исчез ещё и Дарен, который вместе с Рионом патрулировал лес, выслеживая якобы сбежавшего перевёртыша.

Его никто не видел с минуты, как отряд вернулся гораздо раньше, чем Эйнар рассчитывал. И военачальник Последнего предела догадывался, кто мог бы рассказать ему об их судьбе. Только вот времени допрашивать Риона у него не было.

Перевёртыши приближались быстро. Слишком быстро даже для тех ночей, когда Разлом был особенно силен. Их движения были рваными, неестественными, словно каждое существо одновременно стремилось вперёд и уничтожало себя изнутри. Они рвали землю когтями, выгибались, ломались, меняли очертания, будто не имели костей.

Прибывшие из столицы действительно принесли с собой слишком много магии.

И теперь твари пили её так жадно, будто голодали месяцами.

Над стеной уже кружили драконы, пытаясь уничтожить тварей задолго до того, как они доберутся до Каменного пояса. Эйнар ещё помнил ночи, когда это помогало. Прошло не так много времени.

Но перевёртыши не останавливались.

Они бросались в огонь, визжа. Эйнар не стал ждать, пока они прорвутся к воротам. Он шагнул вперёд и через мгновение взмыл в небо. С высоты он увидел, как твари волнами неслись по выжженной дотла земле, их щёлкающие челюсти тянулись к крепости. Дракон рухнул вниз, и огненный поток вырвался из пасти. Он полоснул по передним рядам перевёртышей, превращая их в обугленные силуэты, что успели лишь раз выть.

Но там, где он уничтожил десятерых, их появилось ещё больше. Они не бежали, они неслись, перепрыгивая друг друга, карабкаясь по телам своих же.

Эйнар поднялся выше, обрушил на них второй поток пламени. Обугленная земля покрылась трещинами, но твари вновь продолжали напирать. Рядом с Эйнаром появился серебристый дракон. Его брат Сигвар. В воздух поднялся и Кассиан Роувен, но держался в стороне, наблюдая.

Эйнар обрушился на перевёртышей прямо у основания стены. К нему присоединились и другие драконы, Сигвар был среди них. Они выпускали потоки пламени один за другим. В небе образовалась золотая дуга, настолько яркая, что ночь оказалась освещена как днём.

И всё же твари карабкались по стенам. Их пальцы-когти цеплялись за камни, тела выворачивались и перетекали так, будто в них не существовало ни суставов, ни костей. Они лезли по спинам собратьев, подпирая друг друга в хищном единстве.

И вот первый ворвался на стену. Второй добрался до бойницы и бросился внутрь. Третий перевалился во внутренний двор. И уже следующая волна перевёртышей затопила Последний предел подобно чёрной бесформенной лавине.

Если и были у Эйнара прежде мысли, а не подтолкнуть ли Кассиана Роувена к Разлому, чтобы твари сожрали его, то сейчас все они исчезли. Сохранить крепость было важнее всего.

Белоснежный дракон обрушился на ближайшего перевертыша, разорвал его когтями. Брызнула чёрная, вязкая кровь. Эйнар бросил тело, сбивая наступающих, и ударил хвостом, сметя сразу десяток тварей с гребня стены.

Но в глубине двора послышался крик. Твари прорвались к крепости. Вновь. Эйнар взревел так, что стены задрожали, и драконы поняли приказ без слов. Все, кто мог, полетели к Последнему пределу.

Эйнар рванул туда же, уже понимая: это будет тяжёлая, долгая ночь.

Перевёртышей слишком много. Они слишком сильные. И сытые.

И это лишь начало.

Ночь стала хаосом. Эйнар и Сигвар сражались бок о бок, как в далёком юношестве. Их огонь переплетался, образуя яркие росчерки на чёрном небе, но сколько бы пламени они ни выпускали, поток тварей казался бесконечным.

Эйнар почти не чувствовал собственных крыльев. Каждый взмах давался тяжело. Его брат держался рядом, такой же измученный, с опалённой чешуёй. Они сражались до тех пор, пока не осталось сил, пока Сигвар не захрипел и не рухнул на землю.

Атаки не прекращались ни на минуту. Разлом будто выл от удовольствия.

К рассвету драконы едва держались. Их огонь стал почти прозрачным, жар — недостаточным, чтобы прожечь тварей. Когда небо, наконец, посерело перед восходом солнца, Эйнар всё же не выдержал. Он спустился, с трудом избежав падения, и перекинулся в человека.

Гребень стен был усыпан пеплом, чёрными пятнами крови и тлеющими остатками тварей. Их стало меньше: всё же многих удалось уничтожить. Но были те, кто прорвался за стену. Гораздо больше, чем минувшей ночью.

Эйнар спешно отдавал приказы: обогнать их, предупредить в Вальморе, постараться уничтожить перевёртышей на подступах к городу. Голос его был низким, охрипшим. Лицо военачальника Последнего предела было покрыто сажей и копотью, волосы спутались от ветра и дыма; на скулах темнели полосы.

Когда всё необходимое было сказано, он повернулся и увидел Сигвара. Тот неподвижно стоял у обгоревшей каменной стены, опирался рукой о сбитый ночью зубец: огромный булыжник смахнули на землю. На его серебристых волосах висели чёрные хлопья пепла. Смотрел он на Эйнара так, словно видел впервые. Глаза его казались выгоревшими, потускневшими за одну короткую ночь, их взгляд был стылым, выхолощенным.

— Это всегда так? — спросил Сигвар негромко.

Эйнар коротко мотнул головой, сил на большее не осталось. Даже слова казались слишком тяжёлыми. Но и лукавить он не собирался. Прежде бывало непросто. Но последние ночи он оканчивал полумёртвым.

Впервые за многие годы принц выглядел потерянным. Только теперь понял истинный масштаб того, что скрывалось от них всех.

— Драконьи боги… — одними губами произнёс Сигвар. — И пятьдесят лет так? Здесь? Один?..

Эйнар хотел усмехнуться, но не смог. Он лишь отвёл взгляд в сторону, туда, где ещё поднимался дым от обугленных тел.

— Всё, как приказал отец, — тихо ответил он.

Их разговор прервал донёсшийся из глубины двора шум. Так непривычно было слышать не драконий рёв, не визг перевёртышей, а глухие удары, рычание и короткие, злые выкрики.

Он обменялся быстрым взглядом с Сигваром, и они оба почти одновременно сорвались с места. По дороге им пришлось перелезать через обвалившийся участок стены, обходить тела тварей, перешагивать через разбросанные вещи.

На утоптанной поляне, где проводились тренировки, Дарен сцепился с Рионом. Младший Роувен был настолько разъярён, что едва дышал. Он навалился на племянника Эйнара, вколачивая в него удар за ударом. Рион пытался закрыться, но Дарен почти не замечал его попыток защищаться. Когда он снова занёс кулак, целясь в челюсть, его руки перехватил Эйнар.

— Что здесь происходит?! — спросил, скользя равнодушным взглядом по валявшемуся на земле племяннику. Лицо у того было залито кровью.

Крупная дрожь сотрясала Дарена. Он поднял глаза на Эйнара, и в его взгляде плескалось отчаяние.

— Он обманул нас! — воскликнул и вновь дёрнулся к Риону. — Он оглушил меня, Кейрана! И сбежал. Мы очнулись, когда солнце почти встало! — Дарен захлебнулся собственным гневом и тоскливо посмотрел на Эйнара. — Мы подвели вас. Не удержали Риона в стороне от крепости. Я прошу прощения…

Теперь его голос шелестел не громче шёпота, а на худых, запавших щеках вспыхнул слабый румянец.

Эйнар не успел ответить, когда на поляне появился запыхавшийся Кейран. Его разбитая голова была наспех перевязана, на повязке проступило огромное бурое пятно. Он заметно хромал, и с каждым шагом всё сильнее припадал на правую ногу.

— Лорд Валдар тяжело ранен, — выдохнул он тихо, не смея встретиться с Эйнаром взглядом. Его голос сорвался, и Кейран сжал зубы. — Очень тяжело. Его подрали перевёртыши. Его нашли на опушке леса.

Эйнар с чувством выругался.

— Где он? У госпожи Хельды?

— Да…

Когда военачальник Последнего предела ворвался в целительскую, на него даже не посмотрели: слишком много было работы у тех, кто выбрал остаться в крепости до конца. Лорда Валдара он увидел от двери: его кровать стояла отдельно от остальных, одна их целительниц склонилась над ним, обтирая мокрым полотенцем лицо.

Три длинные, глубокие борозды от когтей перевёртыша проходили через всю грудь. Края ран мерцали чёрным. Скверна Разлома. Она уже ползла по сосудам, цепляясь за каждую жилку. И очень скоро она доберётся до сердца.

Советник Валдар попытался повернуть голову, но силы почти покинули его. Он открыл глаза и встретился с Эйнаром тусклым взглядом. В нём читалось понимание. И страх. И отчаянная попытка что-то сказать, но вместо слов вырвался лишь стон.

Эйнар слегка наклонился вперёд.

— Ты знаешь, что означает такой удар, — сказал он тихо, даже мягко. — Скверна пойдёт выше. Быстрее, чем ты думаешь. Ни один маг империи не сумеет остановить её. И ты умрёшь, советник.

Лорд Валдар болезненно содрогнулся. Он понимал.

— Как сильно ты хочешь жить? — будничным голосом спросил Эйнар.

И пока лорд Валдар в тягостном молчании смотрел на него, Эйнар продолжил говорить. Своего злорадства он не скрывал.

Он присел на край постели и дружески похлопал советника по ноге.

— Когда мне присылают из столицы юнцов, — доверительно начал, — я стараюсь оберегать их от Разлома. Чтобы пожили подольше. Присмотрелись. Поняли, что такое твари и их скверна. Увидели, как мучаются драконы, получая раны…

Лицо советника, который действительно испытывал нестерпимую боль — уж Эйнар-то знал — посерело. Его иссушенные губы потрескались, и военачальник Последнего предела заботливо взял с прикроватного столика миску с водой, смочил тряпицу, обтёр покрытое испариной лицо лорда Валдара.

— И они становятся осторожнее, осмотрительнее. Когда понимают, в какое пекло угодили. Из столицы этого не видно, ведь правда? Вот и ты не видел… — вздохнул он с нарочитым сожалением. — Позволил Сигвару решать, не увёл его подальше. Где, к слову, сопливый лорд Роувен? Не следил за ним? Может, перевёртыши разодрали? Я был бы рад.

Эйнар скривил губы в усмешке, но глаза его продолжали холодно и жёстко смотреть на советника.

— Что… ты… хочешь?.. — прохрипел он кое-как.

— Тебе можно помочь. И ты не умрёшь, скверна Разлома не выжжет твоё нутро.

Взгляд лорда Валдара загорелся надеждой. Превозмогая боль, он подался вперёд, ледяной ладонью нашарил запястье Эйнара и попытался сжать.

— Но сперва ты поклянёшься, что поможешь, — тот выдернул руку и безжалостно продолжил говорить. — Очень широко поклянёшься, советник. Что будешь всячески мне помогать и никак не попытаешься навредить или избавиться от клятвы. Или ты умрёшь. Не сегодня и не завтра. О нет, к твоему несчастью, Разлом так быстро не убивает, так что не надейся на милосердную смерть.

Эйнар встал и ещё раз взглянул на советника сверху вниз.

— Времени у тебя немного. Перевёртыши бегут к Вальмору. Уже к вечеру всё может измениться безвозвратно.

И он ушёл, и его спину прожигал взгляд лорда Валдара, пока он не покинул целительскую. В коридоре его дожидался Кейран. Бледный до серости, словно его, как и советника, подрали перевёртыши.

— Рион обманул меня, — выпалил, стоило Эйнару на него посмотреть. — Я виноват, я не выполнил приказ.

— Это уже не имеет значения, — он покачал головой. — Проследи, чтобы он больше ни с кем не заговаривал. Лучше бы его вновь запереть.

— Уже слишком поздно… — на выдохе произнёс Кейран. — Рион покинул Последний предел.

— Что значит «покинул»? — Эйнар нахмурился.

— Улетел после драки. Лианна многих лечила, — прошептал он, — и Дарена тоже. Многим из нас помогла. Когда он узнал, что Рион предал вас и выдал её, то не стерпел, и началась драка. После того как их разняли, Дарен пригрозил, что Риона всё равно убьют. Те, кому помогла Лианна.

Эйнар резко вскинул кулак, призывая к молчанию, и в повисшей тишине с усилием потёр двумя пальцами переносицу.

— Глупый мальчишка, — выругался он глухо. — Клятва не позволит улететь ему далеко. Так тому и быть. Может, научится чему-нибудь.

Он посмотрел на Кейрана.

— Собери и отправь ещё одну тройку. Боюсь, что первой будет мало, и всех тварей они не отловят. И держи Дарена себе. Больше драк я не потерплю.

Он вышел наружу и к своему неудовольствию увидел Кассиана. К сожалению, перевёртыши его не сожрали. Наверное, держался ночью в стороне, подальше от стены и крепости, которая в некоторых местах больше походила на руины. Выглядел лорд Роувен до омерзения нетронутым.

Эйнар подошёл к Сигвару, который с задумчивым видом рассматривал пепелище.

— Как лорд Валдар? — спросил тот первым делом.

— Слаб, — его брат не покривил душой. — Раны очень глубокие, почти до костей. И это плохо. Чем глубже рана, тем сильнее проникает скверна Разлома.

Он заметил, но не подал виду, когда Сигвар окинул себя мимолётным взглядом, словно желал убедиться, что на нём не осталось царапин.

— Я должен узнать, что происходит в других крепостях, — сказал Эйнар. — Если перевёртыши прорвались здесь, скорее всего, они прорвались везде.

— Мы должны немедленно дать знать отцу, — возразил Сигвар. — Если в Вальморе будет прорыв, они пойдут и дальше. А ещё одна ночь только увеличит их силу.

— Советнику придётся остаться здесь, — Эйнар спокойно кивнул. — Он слишком слаб, чтобы обратиться. И скверна действует жёстче на драконов, поэтому для него лучше быть пока в человеческой ипостаси.

Сигвар задержал на нём пристальный взгляд.

— Эта девушка… о которой рассказал твой племянник, которую разыскивает Кассиан… Где она, брат? Какое отношение имеет к тебе и Последнему пределу? Если она магичка, то могло её присутствие повлиять как-то на тварей?

Эйнар выдержал его взгляд, не изменившись в лице.

— На тварей повлияло то, что Император выстроил Пояс крепостей, чтобы ссылать сюда неугодных. Шантажом и угрозами добиться покорности от подданных. Перевёртыши жрали, жрали и нажрались. Теперь они — стая бешеных псов, что сорвались с поводка. И никакие стены не могут их остановить, — произнёс он медленно, чеканя каждое слово и не отводя взгляда от брата.

Ноздри Сигвара гневно раздулись, брови сошлись на переносице в ожесточённом прищуре.

— Ты говоришь о нашем отце и правителе. Не забывайся, брат.

— Ты сам утром спросил, всегда ли здесь так. И как я провёл в крепости пятьдесят лет, — с насмешкой напомнил Эйнар. — Возвращайся домой, брат. Возвращайся в столицу и скажи нашему отцу, что его задумка обернулась крахом.

Сигвар отшатнулся от него, поджал губы и качнул головой.

— Сейчас не время и не место говорить об этом.

— Ты можешь отправиться сперва в Вальмор, — предложил Эйнар, резко поменяв тему. — А уже после — в столицу. — Мои драконы преследуют прорвавшихся перевёртышей, но их слишком много. Возможно, сегодня ночью им пригодится помощь драконов.

Он уже хотел развернуться и уйти, но Сигвар придержал его за плечо.

— Ты должен придумать, что станешь отвечать на вопросы о Лианне… — понизив голос, произнёс Сигвар. — Сведения о ней заинтересовали советника и Кассиана. Отец непременно узнает. Я и сам уже кое-что слышал этим утром… — он нахмурился. — Магичка, которая едва не сошла с ума, посмотрев на Разлом? Что это всё значит?..

— Как ты сам сказал, я обязательно придумаю, что ответить отцу. Если он спросит, — холодно отозвался Эйнар и убрал ладонь брата с плеча. — А вам действительно лучше не задерживаться в Последнем пределе.

Он скрестил руки на груди и перехватил неприязненный взгляд Кассиана, который подошёл к ним и теперь внимательно прислушивался к разговору.

— Вы должны знать, Лианна после несчастного случая с артефактом обладает крайне нестабильной магией и может быть опасна, — сказал он.

Мысленно Эйнар вскинул брови, отдавая паршивцу должное. Неплохо придумал.

— И она могла обмануть вас.

С трудом он удержался от оскала. Дракон в груди бушевал и требовал крови.

Чем дольше они задержатся в Последнем пределе, тем выше вероятность, что услышат разговор, что не предназначался для их ушей. И узнают, что Лианна — не магичка с нестабильной магией, а одна из них.

Великолепная драконница.

Сигвар уже услышал лишнее. Возможно, услышал и новоявленный лорд Роувен.

Но, прежде чем правда о Лианне вырвется на волю, и Эйнар не сможет ни контролировать, ни удерживать её, он должен встретиться с Арденом. С ним пятьдесят лет назад они едва не подняли восстание.

С ним же могут попытаться вновь.

А потом он навестит Лианну и всё ей объяснит.

— Вам нужно торопиться, — он не стал отвечать Кассиану, который заскрежетал зубами от подобного пренебрежения, и посмотрел на брата. — Ты видел, что они делают с драконами. Маги и, тем более, обычные люди станут для них просто забавой.

Подавив вздох, Сигвар покачал головой.

— Брат… — произнёс он с рычащим предупреждением. — Подумай о том, что ты скажешь, когда в Последнем пределе появится отец и его личная гвардия.

Эйнар едва удержался от усмешки. Он сомневался, что увидит здесь Императора.

Всё время, что потребовалось Сигвару и Кассиану, чтобы наскоро перекусить, умыться и напиться, он не отходил от них. Он следил, чтобы никто не говорил с ними, и они не оставались ни с кем из драконов наедине. Не хотел усугублять и без того непростую ситуацию.

Кассиан несколько раз пытался ускользнуть. А ещё постоянно не к месту пытался завести разговор о Лианне. О взрыве артефакта и её шраме. О том, что она обезумила и преследовала его в столице, угрожала, набрасывалась на глазах у множества людей. И ему просто ничего не оставалось иного, кроме как поговорить с её родными и попросить отправить девушку подальше: для её же блага.

Эйнар смотрел на него, внимательно слушал и представлял, как оборачивается драконом и откусывает лорду Кассиану Роувену голову.

Но вскоре они оба всё же покинули Последний предел. Сигвар долго держал Эйнара за плечи и смотрел в глаза, словно пытался что-то сказать. Затем два дракона, взревев, поднялись в небо. Он, выждав немного, также взлетел и направился к крепости, в которой служил Арден. Времени оставалось мало, нужно было торопиться.