Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи

Глава 9

Здесь снаружи моя помощь почти не требовалась. Хельду окружали куда более умелые помощники: драконы знали, как накладывать повязки, затворять кровь, фиксировать переломы и обрабатывать ожоги. Почувствовав, что уже больше мешаюсь под ногами, нежели приношу пользу, я отступила в сторону и уселась на ближайший валун.

Разом навалилась усталость, которой я прежде не ощущала. Руки и ноги буквально онемели, я не могла ими пошевелить, и несколько минут, не моргая, смотрели в одну точку на земле, пытаясь прийти в себя. Передник, который выдала Нелли, был испачкан кровью, грязью и пеплом и испорчен. Повязку на голову я потеряла ещё ночью, и на лицо лезли пряди, выбившиеся из туго заплетённой косы.

Машинально смахнув их, я замерла с поднятой рукой.

Шрам, осознала я. Шрам на щеке не болел уже два дня. Ни разу за всё время, как я оказалась в Последнем пределе.

Я подняла голову, чтобы полюбоваться на безоблачное, светло-лазоревое небо. Невозможно было поверить, что ночью на нём сверкали багряные молнии, а звезда содрогалась от грохота и гула. О прошедшей битве напоминали только раненые и запах гари.

— Держи, — на землю возле моих ног легла тень.

Рядом с валуном стоял Кейран и протягивал мне кувшин с водой. Я с удовольствием умыла лицо и руки и от души напилась. Сейчас, когда закончилась битва, вернулась моя прежняя настороженность. После едких выпадов Риона от каждого из драконов я невольно ждала такого же отношения.

— Благодарю.

Помедлив, Кейран сел недалеко от меня, и я заметила, как он поморщился, вытянув правую ногу. Наверное, отголоски того ранения.

— Почему вы не исцеляетесь? — спросила неожиданно для себя.

Вопрос крутился в голове всю ночь, что я провела в целительской. В академии нам рассказывали о драконах совсем другое. Что они живут гораздо дольше магов, что любые, даже страшные раны заживают на них за несколько дней, что почти невозможно убить дракона обычным оружием: мечом или стрелой, что нужны десятки ударов, чтобы лишить его сознания…

Но здесь я воочию убедилась в ошибочности этих рассказов.

Что-то не складывалось, ведь небывалой драконьей силой хвастался и Кассиан. Он говорил, что не болел ни разу, к нему не липла никакая хворь, и даже осенние поветрия, что часто бушевали в прошлом, забирали жизни магов и простых людей, но не драконов…

— Идём, я кое-что покажу, — Кейран, поморщившись, встал с валуна и направился в сторону донжона.

Снедаемая любопытством, я зашагала следом.

Мы поднялись по узкой лестнице, вырубленной прямо в толще камня, и вышли на стену.

За каменными бастионами, тянувшимися бесконечной линией в сторону горизонта, начиналась изуродованная местность. Она напоминала осколки разбитого зеркала: огромные трещины, рассечённые чьей-то рукой, изрезали равнину.

Вдали, прямо над горизонтом, темнел Разлом. Земля вокруг него была почерневшей, выжженной огнём. В глубине виднелись алые отблески, как если бы под корой земли скрывался пылающий кратер вулкана. Они то вспыхивали, то гасли, создавая ощущение тяжёлого, медленного дыхания.

Я прижала ладонь к груди, не в силах отвести взгляд.

— Как у вас рассказывают легенду о Разломе? — спросил Кейран, остановившись рядом со мной в одном шаге от высоких зубцов.

Я пожала плечами и произнесла монотонным голосом.

— Что в последней битве сошлись драконы и маги, вложив в неё все силы, и когда драконье пламя столкнулось с мощью наших артефактов, образовалась молния, что пронзила и небосвод, и землю. Та содрогнулась, и на поверхность из кратера полезли огромные, свирепые твари. Так закончилась Великая Вражда.

Задумчиво глядевший вдаль Кейран кивнул.

— Удивительно, но здесь наши сказания сходятся.

Я растянула губы в усмешке. Да. В Империи всегда существовало две правды: магов и драконов.

— Он подпитывается магией. Не только ваших артефактов… Его ведь пытались уничтожить множество раз, но даже драконье пламя не берёт Разлом. А вот раны, что наносят его твари, гораздо опаснее мечей и артефактов. Военачальник Эйнар говорит, что-то есть в их слюне, когтях, зубах… Что-то, что медленно убивает нас, если попадает в кровь.

Кейран говорил печально, голос его звучал мягко и напевно, и незаметно для себя я впала в оцепенение. Невидимая нить потянула меня вперёд, и пустота в груди, где раньше билась магия, болезненно сжалась, и неосознанно я шагнула к краю стены.

Чужая рука резко сжала запястье и рывком оттащила назад.

— С ума сошла?! — бросил дракон. Его пальцы врезались в кожу, не давая вырваться. — Что ты делаешь?!

Я моргнула, приходя в себя, и только теперь заметила, что стояла прямо у зубца. Он был высок, но недостаточно, и, наклонившись, я могла оказаться по ту сторону стены…

Кейран отпустил меня, но взгляд его оставался колючим и настороженным.

— Прости… сама не знаю, что на меня нашло, — я потрясла головой и почему-то не сказала, что услышала зов.

Уверена, мне показалось. Я не спала всю ночь, насмотрелась ужасов, вот уставшему сознанию и мерещится всякое…

— Идём. Пора возвращаться, — вновь сделавшись жёстким и недружелюбным, сказал Кейран и пропустил меня перед собой, словно хотел убедиться, что я снова не попробую подойти к зубцу.

Покорно я прошла к двери и спустилась по узкой лестнице. Внизу ощущение, что Разлом меня позвал, исчезло окончательно, и это лишь убедило меня, что из-за усталости мне просто привиделось.

Не стоило заострять внимание.

Тем более что внизу я почувствовала недовольный взгляд Эйнара.

Однако дракон смягчился, когда увидел испачканный кровью и пеплом передник. Рядом с ним стояла госпожа Хельда, которая, судя по лицу, проживала далеко не лучшие минуты, потому я поспешила к ним.

— Вы помогали с ранеными? — спросил Эйнар, вновь пробежавшись по мне взглядом.

— Да.

— Зачем поднимались на стену?

Святая Хранительница Нитей! Не хотела бы я оказаться перед ним на настоящем допросе…

— Гхм… Кейран показал мне Разлом. По моей просьбе, — поспешно добавила, увидев, как сверкнули золотистые глаза дракона, и он круто обернулся, выискивая взглядом моего невольного спутника.

— Больше на стену не понимайтесь, — отрезал Эйран. — Здесь опасен каждый камень. Я полагался на ваше благоразумие, но вижу, что напрасно.

У меня от стыда запылали уши, в последний раз я была так смущена ещё в академии, когда вляпалась в идиотскую историю и получила разнос от ректора.

— Я прослежу, чтобы мой запрет дошёл до всех, — многозначительно прибавил он и ушёл так быстро, что я не успела ни возразить, ни окликнуть.

— Господин Эйран прав, — очень тихо сказала Хельда. — Вы под его ответственностью, пока не вернётесь целой и невредимой домой.

Нервный смешок вырвался у меня против воли. У меня больше шансов остаться целой и невредимой здесь, в Последнем пределе, чем в цветущей столице нашей Империи.

— Что я сделала не так? — спросила шёпотом, чтобы не выдать своего отчаяния. — Ведь битва закончилась, твари отступили, и на стене я находилась не одна, и не пряталась, и не сбегала, словно глупая девчонка!

Под конец обида всё же прорвалась, и я повысила голос, но вовремя осеклась. В конце концов, отчитала меня не госпожа Хельда.

Мне показалось, или женщина посмотрела на меня сочувственно?..

— Драконы считают Разлом опасным. Мало кто может вынести его давление, и многие умирали, теряли волю, рассудок… Никто не знает, как он действует на магов, и господин Эйран, очевидно, не желает проверять на вас.

— Что значит, драконы не могут вынести давление Разлома?.. — губы пересохли, и я быстро провела по ним языком.

Воровато оглянувшись по сторонам, женщина склонилась ко мне и обожгла ухо горячим шёпотом.

— Он их зовёт…

… спустя какое-то время я обнаружила себя на том самом валуне, на котором сидела, когда ко мне подошёл Кейран. Слова Хельды настолько поразили меня, что я осталась снаружи, пытаясь привести мысли в порядок.

Не вышло.

Стена теперь не просто вызывала любопытство, она манила. Раз за разом я возвращалась к ней взглядом, скользила по вершинам зубцов, и зубы сводило от желания подняться и вновь почувствовать…

Или не почувствовать.

В итоге именно эта неконтролируемая тяга заставила меня уйти со двора и вернуться в жилую часть Крепости. Внутри почти не слышались звуки снаружи, и было так тихо, особенно по сравнению с ночным грохотом. Многие из тех, кто провёл на ногах последние часы, теперь отсыпались, и в целительской, куда я заглянула по пути, я встретила незнакомых людей: они присматривали за ранеными.

Силы заканчивались и у меня, поэтому я вернулась в спальню, ни с кем не столкнувшись по пути. На столе меня встретил небольшой горшочек, заботливо накрытый тарелкой, чтобы не остыла еда, и два кувшина с водой. Вновь умыв лицо, я подумала, что неплохо бы разузнать у Хельды насчёт купальни…

Список того, о чём неплохо было бы разузнать, увеличивался не то что с каждым днём, с каждым часом… Я забралась на кровать, легла поверх покрывала и подтянула колени к груди, а под щеку без шрама положила ладони. Глаза слипались от усталости, и я не смогла заставить себя даже встать и поесть, в считаные секунды провалившись в глубокий сон.

Мне снилось, что я снова стою на стене. Вокруг — тишина, ни грохота, ни вспышек, только густая, вязкая тьма. И прямо передо мной Разлом. Он был ближе, чем в реальности, так близко, что казалось, стоит мне протянуть руку, и пальцы коснутся чёрной, изломанной поверхности.

Земля там будто дышала. Из глубин то и дело прорывался алый свет. Вглядываясь, я различала тени: драконьи крылья, искривлённые силуэты, нечто огромное и чужое.

И вдруг я услышала зов. Не звук, а вибрацию внутри груди, прямо в месте, где пустотой ощущался резерв. Меня словно звали по имени. Я не могла понять, чей это голос, мужской или женский, человеческий или звериный. Но он был настолько манящим, что я шагнула вперёд, уже не чувствуя, как под ногами рушатся камни.

В последний миг — перед самым падением — я проснулась, вскрикнув, и сжала в кулаке одеяло.

Судя по сизым сумеркам вокруг, наступила ночь, и в крепости было непривычно тихо. Я даже ущипнула себе, чтобы убедиться, что на самом деле не сплю, а потом прокралась на цыпочках к двери и выглянула в коридор. Где-то в глубине горели факелы, и вскоре до меня донеслись голоса дозорных, что патрулировали крепость. С неимоверным облегчением я выдохнула и чуть не сползла по стене вниз, когда ноги вдруг подогнулись.

Сон был таким настоящим, таким реалистичным, что я до сих пор не могла осознать, что всё это мне только привиделось.

Но всё же я смогла заставить себя подняться и вернуться в кровать. Тишина больше не казалась ни успокаивающей, ни обволакивающей. Я бесконечно вертелась на покрывале, но сон никак не шёл, пока в один миг мой взгляд не задержался мимолётно на прикроватном столике, на котором я разместила портрет матери и оставленный ею кулон.

Камень в его сердцевине источал слабый свет.

Этот сон продолжал сниться мне следующие три ночи.

В крепости ничего не происходило, не было ночных нападений, и звёздное небо больше не прорезали алые молнии, но я всё равно просыпалась в поту в самый тёмный час, и сердце оглушительно стучало в ушах. Мне не хватало воздуха, и я ослабляла завязки рубашки, которую не снимала даже ночью, но это не помогало.

Я сидела на краю кровати, прислушиваясь к гулкой тишине крепости. За толстыми каменными стенами мир будто затаился, и только далёкие шаги дозорных или голоса часовых напоминали, что я не одна. Но стоило прикрыть глаза, и передо мной снова вставал Разлом — чёрный, пульсирующий, тянущий, пытающийся добраться до самой глубины моего сердца.

А затем всходило солнце, начинался новый день, и ночные призраки засыпали до поры. На стену я больше не поднималась, помня приказ Эйнара. Вместо этого я бродила по коридорам и двору, стараясь лучше изучить крепость, которая жила своей жизнью.

Именно так я впервые оказалась у тренировочной площадки. От невысокого деревянного частокола доносилось скрежетание металла и короткие выкрики. Любопытство пересилило осторожность, и я подошла ближе.

Внутри кипела яростная схватка. Драконы двигались так быстро, что глаза не успевали следить за каждым выпадом. На них всех не было ни камзолов, ни кожаных доспехов: только простые, насквозь пропотевшие рубахи, прилипшие к телу, и штаны, стянутые на поясе ремнями. Взмахи клинков были стремительными, и всё же драконы сдерживали удары ровно настолько, чтобы не пустить друг другу кровь. Металл мечей сверкал на солнце, звенел и скрежетал, как в настоящем бою.

Среди них я узнала Риона. Он безжалостно теснил соперников, и в какой-то миг сразу двое оказались против него. Молодой дракон двигался так, словно его питала ярость: отражал удары, уходил от выпадов и безжалостно атаковал. Когда один противник повалился, едва успев закрыться, Рион рывком выбил меч из рук второго и, не давая тому опомниться, приставил клинок к горлу.

Мужчины вокруг одобрительно загудели, даже я в нетерпении подалась вперёд, потому что схватка и впрямь вышла красивой. Красивой и смертельно опасной.

Но Рион не улыбался и не наслаждался победой. Вместо этого он резко развернулся, поднял меч и вытянул его лезвием вперёд, указывая на Эйнара.

Только тогда я заметила их военачальника. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за поединком. Его простая тёмная рубаха и перекинутый через плечо ремень ничем не выделялись среди остальных драконов.

Когда на него указал меч Риона, на тренировочной площадке стало очень тихо. Все замолчали, ожидая, что будет дальше. И я, не в силах уйти, вплотную подошла к частоколу.

Рион вытер пот со лба тыльной стороной ладони и шагнул ближе, с вызовом глядя в золотые глаза Эйнара.

Неловко навалившись на частокол, я заставила дерево скрипнуть, и в вязкой тишине этот тихий звук показался раскатом грома. Взгляды всех мгновенно обратились ко мне, и я пожалела, что покинула спальню.

Оба дракона заметили меня одновременно. В глазах Риона отчего-то мелькнуло злорадство. Эйнар же только чуть прищурился и неторопливо снял с пояса ножны, обнажил меч — сталь сверкнула в лучах солнца, и по площадке пролетел одобрительный гул. Драконы расступились, освобождая место для грядущего поединка.

Рион кинулся в схватку первым. Его атаки были стремительными и резкими, он рвался доказать, что молодая кровь сильнее опыта. Эйнар же двигался иначе: сдержанно, даже лениво, каждый его шаг был точным, каждый взмах клинка — уверенным. Он не атаковал первым, а лишь отражал удары, будто проверял, сколько выдержит его племянник.

Рион усиливал натиск, клинки со звоном сталкивались вновь и вновь, и вот уже казалось, что он теснит военачальника к краю площадки. Мужчины вокруг шумели, подзадоривали его, но в какой-то момент всё изменилось.

Молодой дракон метнулся вперёд, вложив в выпад всю силу и ярость. Но Эйнар сделал короткий шаг в сторону, и клинок Риона рассёк пустоту. Он утратил контроль и потерял равновесие, и пролетел несколько шагов, не сумев вовремя остановиться.

В тот же миг Эйнар рывком развернулся, схватил его за плечо и толчком повалил на землю. Рион с грохотом рухнул навзничь, распластавшись в пыли, а холодное лезвие противника уже коснулось его шеи под подбородком.

Эйнар даже не выглядел запыхавшимся. Он стоял над Рионом, не отводя клинка, и его голос прозвучал негромко, но так, что по спине пробежал холодок.

— Никогда больше не поднимай на меня меч. В другой раз я не стану сдерживаться.

Рион сжал зубы, глядя на него снизу вверх. Он дёрнулся, попытавшись встать, но Эйнар по-прежнему не убирал меч от его шеи, и, напоровшись на лезвие, юный дракон откинулся обратно в пыль. Я заметила, как на месте тонкого пореза появилась кровь.

Клинок ещё миг задержался у его груди, а затем Эйнар опустил его и отвернулся первым, показывая, что бой окончен.

После этой схватки не прозвучали ни ободряющие возгласы, ни подзадоривания. Тренировка была окончена, и драконы разошлись, и я поспешила уйти вместе с ними, потому как на площадке как раз вскочил на ноги уязвлённый и распалённый Рион.

Тем вечером во время трапезы в общем зале за стол ко мне подсел Кейран. Я не видела его с ночи, когда он отвёл меня на стену посмотреть на Разлом, и уже начала думать, что дракон меня избегал.

— Не думал, что встречу тебя здесь, — сказал он, усаживаясь на лавку напротив.

Он выглядел бледным, как если бы провёл последние дни безвылазно в крепости, не выходя на солнечный свет…

— Я сперва и не собиралась, — честно сказала я.

Даже сейчас боковым зрением я то и дело чувствовала на себя взгляд Риона. Но задирать меня вслух он больше не осмеливался.

— Но потом вспомнила, как боялась выходить из дома после того, как получила шрам, — я указала на свою щеку. — И что ещё тогда пообещала себе больше никогда не трусить.

— Кажется совсем свежим, — Кейран присмотрелся. — Откуда он у тебя?

— Артефакт взорвался, — не стала я вдаваться в подробности.

— Да уж, — дракон усмехнулся. — Выходит, у тебя тоже есть боевые отметины.

Я улыбнулась. Мне понравилось, как он смотрел на меня и не показывал ни малейшего отвращения. И не только он. Я заметила, что почти всем драконам было плевать на мой шрам, и я понимала почему. Наверняка на себе они носили отметины куда страшнее. Полоса, пусть и через всю щеку, казалась им детской царапиной.

Мы проговорили все время, пока длился ужин, и под самый конец Кейран понизил голос до заговорщицкого шёпота.

— Ты ещё хочешь посмотреть на Разлом?

— Лорд Эйнар запретил мне подниматься на стену, — напомнила я. — И запретил всем меня туда сопровождать.

Но в глубине души зародилось сомнение. Конечно, я хотела. Это проклятое и забытое богами место приходило ко мне в кошмарах каждую ночь.

— Его не будет сегодня, он улетел к северным башням ещё днём. Пришло какое-то тревожное донесение.

Невольно я бросила через плечо взгляд на стол, за которым обычно сидел Эйнар. Сегодня тот и впрямь пустовал. Потому-то Рион и прожигал мне спину весь ужин. При военачальнике он сдерживался и подчёркнуто на меня не смотрел.

Колебалась я недолго. Посмотрела Кейрану в глаза и покачала головой.

— Хочу. Но не стану прокрадываться тайно.