Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи

Эпилог

У стен будущей академии кипела жизнь.

За десять лет им удалось возродить Последний предел из руин, только теперь он был не просто частью Пояса крепостей. На его месте Эйнар задумал основать академию для драконов, чтобы обучать тех, кто в будущем станет защищать их всех от перевёртышей.

Он хотел перевернуть с ног на голову представление о «Стражах приграничья» — так он их называл. Перемены давались тяжело.

За долгие годы существования Пояса крепостей и при абсолютной поддержке императора укрепилась мысль, что защищать империю от тварей Разлома — это наказание за прегрешения. Ссылка. Способ избавиться от ненавистного члена семьи. Бывшего друга. Политического противника.

Изменить то, что сотню лет укреплялось в сознании, всего лишь за десять — было почти невозможно.

Но никто не сдавался. И постепенно среди пепелища всходили первые побеги.

В самом начале, когда маги и драконы поделили земли, и последние получили крупные отступные от первых — ведь им досталась часть с Разломом, и был основан Временный совет для управления новорождённой страной, среди первых законов Эйнар настоял и на принятии особого статуса, касавшегося академии, которая тогда существовала лишь в его голове.

В первое время ему было очень легко. Из ненавистного бастарда он превратился в героя, спасшего драконов от тирании Императора и безумных планов Кхалендира. Затем подняли головы все те, кто молчал, присматриваясь к новой расстановке сил. Зазвучали возражения и недовольные голоса…

Впрочем, Эйнар, меньше всего желавший нести бремя власти в одиночестве — стояли перед глазами судьбы Императора, Кхалендира и принца Хардена — был им даже рад. Став одним из членов Совета — с правом решающего голоса — он смог сосредоточиться на академии.

Этой задумкой он по-настоящему горел, и ей уделял всё свободное время.

С магами, помня о прошлом, решили не враждовать, а работать сообща. В Аш’Тхаар — так назвали едва зародившееся княжество драконов, что на древнем наречии означало «Место возвращения» — пригласили артефактов и открыли порталы для быстрого перемещения из одной точки в другую.

В Последнем пределе также появился один, на нём Эйнар настоял лично. Для Лианны. Всё же магов близко к Разлому не подпускали, и крепость драконы восстанавливали сами без помощи артефакторов. Поэтому портал использовала только она.

Они с Эйнаром после разделения Империи на две самостоятельных части поселились в Вальморе. Сильно пострадавший городок пришлось отстраивать с нуля. Но спустя десять лет почти ничего не напоминало о событиях прошлого. Лишь на главной площади сохранился кусок выжженной земли с осколками старых домов. Как память и назидание.

Тем утром Лианна проснулась поздно, и сторона постели, которую занимал Эйнар, успела остыть. У него намечалось заседание Совета, и потому муж улетел рано, не став её будить. Впрочем, и у неё после обеда весь день был расписан по минутам. Ещё несколько лет, и академия примет первых адептов, а значит, настало время разрабатывать программу обучения.

И Лианна взяла это на себя, ведь, в отличие от большинства драконов из ближайшего окружения Эйнара, она была единственной, кто в своё время закончил академию, пусть и по классу «артефакторики».

Спустившись на первый этаж их небольшого, но уютного дома, она занялась завтраком и параллельно просматривала письма.

Девочки — её двоюродные сёстры Селеста и Амалия — звали в гости.

Несколько лет назад, когда всё немного успокоилось, и она оправилась от ран, Лианна нашла в себе силы навестить Джеймса и Фелицию. И если с дядей, тётей и Лионелом примириться до конца не удалось, то с кузинами они смогли восстановить прежнюю дружбу.

Тогда же Лианне удалось собрать последние части головоломки: откуда принц Харден и Кассиан узнали, кто она такая, кто её отец.

От Джеймса.

От её дяди Джеймса, который в день разрыва помолвки напился и просил у неё прощения.

Это было так давно, что тот незначительный эпизод стёрся из памяти под грудой других, куда более страшных воспоминаний. Всё оказалось так просто…

А Джеймс узнал от своей жены. Фелиция следила за сестрой, а ещё очень хорошо умела считать, потому и догадалась, кто настоящий отец девочки. Только вот имени таинственного поклонника она не знала. Не могла знать, ведь когда Кхалендир находился в расцвете сил, Фелиция ещё даже не родилась.

Но когда им пришлось взять под опеку дочь её «гулящей» сестры, она проговорилась мужу, что в Лианне течёт драконья кровь.

А дядя Джеймс рассказал Роувенам, желая продать племянницу подороже.

И если лорду Рикарду, который после открывшейся правды догадался, о каком драконе шла речь, хватило разума промолчать, то Кассиан молчать не стал. В нём уже давно проросла и крепла глухая ненависть к отцу: за пренебрежение, за младшего незаконного рождённого брата.

И однажды Кассиан поделился знаниями со своим приятелем. Принцем Харденом.

Это и стало началом конца, но не для Лианны.

А для них и для Империи.

Когда Лианна уже заканчивала завтрак, услышала вдали знакомый шелест крыльев. Она давно научилась различать по нему драконов. И оказалась права, ведь вскоре на пороге дома возник Дарен Роувен.

Который ещё до смерти Кассиана специальным указом был назначен главой рода. А после того как старший брат загубил себя из-за глупости и гордыни, остался единственным представителем некогда древней драконьей семьи.

— Ты к Эйнару? — Лианна обернулась к нему, собирая разбросанные по столу заметки.

Вчера ночью засиделась над планированием курсов для академии.

— К тебе по его просьбе, — Дарен улыбнулся.

Теперь назвать его юношей не повернулся бы язык. За прошедшие годы он возмужал, стал шире в плечах. А те несколько недель отчаянной борьбы с перевёртышами оставили на нём свой след. На всех оставили.

— Зачем? — она рассеянно нахмурилась.

— Не знаю, — Дарен пожал плечами, но что-то в его довольном прищуре подсказало Лианне, что друг лукавил. — Просил сопроводить тебя в Последний предел.

И пусть крепости в её первоначальном виде уже не существовало, они пока не привыкли называть её иначе.

— Что-то случилось? — она мгновенно насторожилась.

— Нет-нет, — Дарен тут же вскинул ладони. — Ничего не случилось.

— Почему тогда Эйнар сказал, что у него заседание Совета? — но настороженность не покидала Лианну.

Дарен покаянно вздохнул.

— А я говорил ему, что ты начнёшь расспрашивать, — он фыркнул. — Эйнар кое-что для тебя приготовил, вот и всё. Хотел, чтобы ты удивилась, так что, будь добра, удивись, когда его увидишь, и не выдавай меня!

Под конец его пылкой речи Лианна расслабленно рассмеялась.

— Всё-всё, поняла, — она продолжала улыбаться. — Договорились, я очень сильно удивлюсь.

Дарен подмигнул ей.

— Ты правда удивишься, так что даже не придётся притворяться.

Лианна изогнула одну бровь. Пока она не представляла, что для неё мог подготовить Эйнар, да и для чего?..

День свадьбы они отмечали в прошлом месяце, и тогда Эйнар сделал для них обоих роскошнейший подарок: украл и себя, и Лианну на три дня, которые они провели в том самом доме на краю мира, спрятавшись ото всех. Спустя годы она уже могла находиться там, не вздрагивая и не вспоминая прошлого.

Можно сказать, они сбежали и всё время посвятили только друг другу. Много разговаривали и…

Лианна, почувствовав, как щекам стало жарко от приятных воспоминаний, сердито себя одёрнула. Не при Дарене же!

— Идём, — и забрав с собой на всякий случай записи, она шагнула к двери.

Проходя мимо огромного зеркала в прихожей, привычно в него заглянула.

Шрам, с которым она успела сродниться, давно поблёк. Когда она вытянула скверну из всех драконов, то и из себя вырвала кусочек. Она знала, что могла бы избавиться от шрама навсегда.

Но не хотела. Он стал её частью, напоминанием о прошлом. О том, что было: хорошее и плохое. Предательство, боль и слёзы. Полный мрак, когда казалось, что спасения уже нет. И надежда посреди тьмы. Невероятная, ослепляющая надежда. И их с Эйнаром любовь. Он был первым, кто сказал, что она может не избавляться от шрама, если не хочет. Для него никакие отметины не имели значения.

И для Лианны тоже.

Она знала столько красивых драконов с безупречной, чистой кожей. Принц Харден. Кассиан Роувен. Рион… Но внутреннюю гниль скрыть невозможно, не помогут никакие артефакты. Магия не способна спрятать тьму, расползавшуюся по телу, как кислота. Отравлявшую всё живое.

Вместе с Дареном они воспользовались порталом.

Тревога Эйнар за неё не утихла и спустя десять лет. Лианна спасла ему жизнь и излечила всех драконов от скверны, но в его глазах навсегда осталась той, которую нужно защищать, и потому ни разу за всё прошедшее время она не пользовалась порталом в одиночку.

Пусть драконы и ненавидели перемещение с помощью артефакта. Оно шло вразрез с их природой.

Но те, кто входил в их узкий ближний круг, понимали обеспокоенность Эйнара. Знали её корни.

А до мнения других им просто не было дела.

Последний предел изменился до неузнаваемости. Лианна удивлялась каждый раз, как возвращалась в него, а случалось это часто.

Там, где когда-то лежала выжженная, мёртвая земля, теперь тянулись полосы молодой травы. Она пробивалась сквозь камни и между плитами старых укреплений, мягко колыхалась от ветра. По склонам холмов темнели кусты, а дальше, ближе к линии леса, уже поднимались молодые деревья. Лес медленно возвращался.

— Идём на стену, — указал Дарен, едва они вышли из портала.

Её решили восстановить, как и старую полуразрушенную крепость. А здание академии построить к ним вплотную. Пока шла, Лианна с любопытством оглядывалась и приветливо улыбалась, когда их с Дареном замечали другие драконы.

Много воды утекло… Она пережила и упрёки, и обвинения, и многочисленные обсуждения, что сделали бы другие на её месте. И знала, что до сих пор об этом говорили. Как ей следовало поступить? Спасти Эйнара или закрыть Разлом, потратив всю себя до последнее магической капельки?..

Но нелегко упрекать человека, который вместо одного дракона вытянул скверну ещё из нескольких десятков. Например, советник Валдар остался жив лишь благодаря ей. И не он один.

В лицо её почти не смели упрекать. Эйнар этого не допустил бы.

А что до разговоров за спиной… Они будут всегда.

Лианна столько пережила, что чужие сплетни её почти не задевали.

— Зачем я здесь? — спросила она, когда вместе с Дареном они оказались на стене.

— Смотри, — ответил тот с довольной улыбкой и указал рукой в небо.

Прищурившись против солнца, она вскоре увидела точку, которая всё росла и росла, пока вскоре Лианна не узнала белоснежного дракона с золотистыми прожилками в чешуе и огромным шрамом на морде. Эйнар приземлился с другой стороны стены, подняв в воздух пыль, и она расчихалась, не совсем понимая, для чего её всё же позвали.

А затем увидела на спине дракона… седло. В точке, где гребень на шее перетекал в хребет, и было крошечное незащищённое пространство.

Лианна замерла.

Эйнар медленно повернулся к ней огромную белоснежную морду с золотыми прожилками и страшным шрамом на щеке. Он рыкнул нетерпеливо и слегка подтолкнул её, выводя из ступора.

Драконы не позволяли себя оседлать. Никогда. Никому. Ни разу.

Это было сутью их природы, границей, за которой начиналось унижение.

А Эйнар сделал это ради неё. Потому что она больше не могла летать сама. Потому что знал, что она тоскует по небу, даже если никогда в этом не признаётся.

— Он… — Лианна сглотнула и не договорила.

— Сам придумал, — хмыкнул Дарен, и в его голосе слышалась гордость. — Долго возился. Переругался со всеми мастерами, потому что… ну, никто и никогда не изготавливал седло для дракона.

Лианна невольно рассмеялась. О, да. Она могла представить себе это. И поняла теперь, почему Дарен привёл её на стену.

Иначе она никогда не смогла бы забраться в это седло!

Эйнар чуть наклонил голову, подставляя шею, и опустился ниже, почти прижавшись брюхом к земле, чтобы ей было удобно перейти. Он расправил крыло, которое образовало мостик между ним и Лианной.

Дарен поддержал её и помог перешагнуть зубец на стене, но когда попытался ступить дальше, на то самое крыло, Эйнар низко рыкнул.

Хмыкнув, Дарен отступил. Лианна справилась и сама, но ещё долго возилась с застёжками и креплениями, привязывая себя многочисленными ремнями, поясами и верёвками. Закончив, положила ладонь на тёплую чешую.

— Спасибо… — выдохнула едва слышно.

Эйнар согласно рыкнул и неспешно двинулся вперёд. Огромный, страшный для всего мира дракон сейчас был бесконечно бережным.

Он сделал ещё несколько шагов, набирая ход, и она почувствовала, как под ней перекатывается мощное тело. А потом вдруг земля вдруг перестала быть твёрдой.

Лианна даже не сразу поняла, что они уже не касаются её. Лишь когда стена и крепость начали медленно отдаляться, у неё перехватило дыхание. Пальцы сами собой вцепились в ремни, а сердце ухнуло куда-то вниз, туда, где осталась земля.

От захватившего её восторга Лианна рассмеялась.

Ветер ударил в лицо, растрепал волосы, выбил пряди из-под заколок. Воздух был холодным и чистым, пах простором и свободой. Как же она скучала все эти годы…

Эйнар плавно набирал высоту. Лианна чувствовала его тепло под ладонями и спокойную уверенность в каждом движении.

Она рискнула отпустить одну руку, вытянула её в сторону, позволила ветру скользнуть между пальцами. В груди кольнула тихая, почти забытая радость.

Лианна наклонилась вперёд, прижалась грудью к ремням и положила ладонь на чешую у шеи дракона.

Эйнар чуть повернул голову.

— Всё хорошо, — произнесла она вслух, зная, что он и так это чувствует.

Вдали показался Разлом. Он давно не вызывал уже привычной дрожжи. Со смертью Кхалендира он растерял былую силу. Гибель создателя повлияла на него сильнее, чем кто-либо мог предположить. А ведь Кхалендир был не просто одним из создателей. Долгое время он провёл в нём, провёл рядом с ним. Разлом и дракон соединились в непостижимой и неповторимой связи. Чёрной, изломанной, неестественной. Но необычайно крепкой. И когда один из них умер… второй затих.

Порой Лианна задавалась вопросом: а если бы она послушала Кхалендира, если бы уступила и закрыла Разлом, что стало бы с ним? Не зачах бы вскоре и сам дракон?..

Ответ они уже никогда не узнают.

Но это не было главным.

Главное то, что за все десять лет ни разу они не сталкивались со столько жестоким нашествием перевёртышей, как последнее. Нет, твари не исчезли окончательно и не перестали быть порождениями тьмы. Но они ослабели следом за Разломом.

И однажды — Лианна верила — они отыщут способ избавиться от него раз и навсегда.

Как Эйнар и пообещал ей ещё десять лет назад, он не переставал пытаться. Не только одолеть Разлом, но и вернуть ей утраченную силу и драконницу.

В тот миг дракон под ней сделал особенно крутой вираж, и у Лианны захватило дух от почти детского восторга. Мир резко накренился, небо и земля поменялись местами, а затем всё снова выровнялось, и поток воздуха ударил в лицо.

Солнце скользило по коже, ветер рвал волосы, путался в прядях, тянул за рукава. Лианна вновь рассмеялась вслух и, уже не думая, раскинула руки. На короткий миг ей показалось, что если отпустить ремни, она и сама сможет взлететь.

Из груди вырвался короткий, радостный вскрик. Она поймала себя на том, что дышит глубоко, жадно, будто навёрстывает все те годы, когда небо оставалось недосягаемым.

Под ними медленно проплывали холмы, пятна молодой зелени, тонкие ленты дорог. Там, где раньше была выжженная земля, теперь тянулись полосы травы.

Эйнар слегка снизился, и полёт стал мягче. Ветер уже не бил в лицо, а лишь ласково скользил по коже. Лианна опустила руки, снова вцепилась в ремни и наклонилась вперёд, зная, что сейчас они сядут.

Дракон выбрал широкую, открытую площадку у подножия холма, и через мгновение под ними вновь оказалась твёрдая земля.

Когда Эйнар остановился и сложил крылья, Лианна ещё несколько секунд сидела неподвижно, прислушиваясь к себе и рассеянно поглаживая белоснежную чешую. Сердце билось быстро, а внутри было так светло, что не хотелось говорить.

Затем она вновь долго провозилась с ремешками и завязками, а Эйнар, подставив крыло, помог ей спуститься. Извернувшись, указал на седло, и Лианна поняла, что его тоже надо снять. Это оказалось несложно и вполне подвластно ей одной, тем более дракон всячески помогал. В памяти всплыли слова Дарена, что Эйнар переругался со всеми мастерами. Но зато седло получилось идеальным.

Едва он перекинулся из дракона в человека, Лианна бросилась к нему и повисла на шее, уткнулась лицом, делая глубокий вдох и втягивая носом знакомый запах, поцеловала в щёку, в угол губ, ещё и ещё. Её распирало от эмоций, которые она не могла в себе вместить.

Эйнар подхватил её на руки и оторвал от земли. Свободная тёмная туника на плечах натянулась, и слегка съехала повязка, закрывавшая шрам на глазу. Он с жадностью ответил на поцелуй, такой же довольный, как и она сама, и стиснул ладонями плечи, скользнул ниже по лопаткам, пока не остановился на талии.

А затем он замер.

Лианна сперва не поняла. Она ещё улыбалась, ещё чувствовала остатки той лёгкости после полёта, а затем отстранилась и посмотрела ему в лицо.

Эйнар выглядел ошеломлённым. Не испуганным, не злым — именно ошеломлённым, как человек, который узнал нечто, во что не мог поверить.

— Эйнар… — Лианна механически потянулась поправить прядь у него на виске. — Что случилось?

Он моргнул, пришёл в себя.

— Ты не знаешь? — спросил тихо.

Лианна нахмурилась. Она пожала плечами, пытаясь шуткой сбить странное напряжение.

— Если ты сейчас скажешь, что я неправильно сняла твоё седло и оно стоит целое состояние, я…

— Т-ш-ш-ш, — перебил он мягко, и прозвучало почти как ласка.

Эйнар поднял ладонь и положил ей на живот, и от этого прикосновения у Лианны по коже побежали мурашки.

— Здесь, — произнёс едва слышно.

Теперь замерла уже Лианна. Её собственное сердце снова ускорилось, но она не понимала почему. Она хотела спросить: что здесь, но слова застряли в горле.

— Ты… — она сглотнула. — Эйнар, о чём ты говоришь?

— Я слышу его, — сказал он и, наконец, поднял глаза на неё. — Маленькое сердце.

У Лианны закружилась голова.

— Я… — выдохнула она и не договорила, потому что голос подвёл.

Она медленно опустила ладонь поверх его.

— Ты уверен?..

Эйнар наклонился и прижался лбом к её лбу.

— Я никогда не был уверен так, как сейчас, — фыркнул он.

Лианна вдруг расплакалась. Просто не удержалась. Слёзы потекли сами, и ей стало даже смешно от того, как нелепо это выглядит: она столько вынесла, столько натерпелась. Умерла однажды и вернулась, а теперь плакала из-за крошечного сердца, про которое услышала секунду назад. И которое уже любила.

Эйнар крепко обнял её, и Лианна вновь уткнулась ему в шею, вдохнула запах и прошептала сквозь слёзы.

— Я не знала…

— Конечно. Я сам только что услышал… Ещё утром было тихо.

Вздохнув, Лианна прижалась щекой к его груди. К месту, где когда-то была скверна, а теперь билось живое, упрямое сердце.

Почти такое же, как у их ребёнка.

Арден из последних сил сдерживал усмешку. Видеть Эйнара настолько… обеспокоенным было непривычно. Беременную Лианну он охранял в лучших традициях их предков, когда те были ещё ближе к зверям, чем к людям. Как прежде драконы не подпускали никого к своим гнёздам, так и Эйнар возвёл множество барьеров вокруг их маленького дома в Вальморе и ещё приставил к жене несменяемого стражника.

В первое время Лианна пробовала возражать, потом — вздохнула и смирилась.

И вот теперь, когда ему и Эйнару пришлось ненадолго посетить столицу, последний не находил себе места, пусть до предполагаемого дня родов оставались две недели. Даже уговорил госпожу Хельгу поселиться в их доме, пока его не будет.

Так что Арден наблюдал, как его друг в беспокойстве расхаживал по просторному кабинету. Закончилась очередная встреча — он уже сбился со счёта. Предстояла ещё одна, а затем, наконец, они смогут отдохнуть. Эйнар хотел вылететь в Вальмор на рассвете, так что долго отдыхать не получится.

— Ничего не произойдёт, — он даже решил что-то сказать, а ведь не любил говорить о настолько личном.

Впрочем, как и Эйнар. О том, что они с Лианной станут родителями, даже самые близкие узнали, когда уже едва получалось скрывать её округлившийся живот.

— Её охраняют, сегодня с ней осталась госпожа Хельда и твоя мать. Они присмотрят за госпожой Олдерн.

Но Эйнар упрямо мотнул головой.

— Мы до сих пор не знаем, что точно произошло с её магией и драконницей. А я чую, что ребёнок родится драконом. Все говорят, что всё пройдёт хорошо, но никто понятия не имеет, что будет на самом деле. Потому что ситуаций, как наша, прежде не встречалось.

Подавив вздох, Эйнар отошёл к окну. Снаружи давно опустился вечер, и магические огни освещали дома и улицы. Он резко потянул за завязки туники, ослабив воротник у горла, но дышать свободнее не вышло.

— И я должен быть рядом, если что-то случится.

— Будешь.

Эйнар бросил на него косой взгляд и заскрежетал зубами. Догадавшись, о чём тот думал, Арден сказал.

— Тогда никто не мог предположить, что твой брат поведётся на безумие мальчишки Роувена.

— Я мог бы, — упрямо возразил он. — Безумие, похоже, стало родовым проклятьем императора. И он, и два сына.

— Тебе оно не коснулось, значит, нет никакого безумия. Лишь глупость и жажда власти. Сигвару было мало того, что он получил. Он хотел большего и спустя год решил, что настало время. А недоносок Кассиан… ему следовало радоваться, что тогда в хаосе удалось улизнуть, и уж точно никогда не возвращаться. Они оба глупцы. И оба мертвы. Лианне ничего не угрожает.

Замолчав, Арден с наслаждением отпил из стакана, смачивая горло. Это была очень длинная речь для него.

— Я всё равно считаю, что мог сделать больше.

— Конечно, — фыркнул Арден. — Если бы был богом.

Эйнар вновь косо на него посмотрел, но, не удержавшись, фыркнул. Наверное, в чём-то его старый друг был прав. Некоторые вещи предусмотреть не мог никто. И хорошо, что неудавшееся восстание Сигвара и Кассиана закончилось быстро. И почти бескровно. Жизнями поплатились только они сами.

Она провёл ладонями по лицу и встряхнулся. Небольшой перерыв подходил к концу, нужно сосредоточиться на делах. На повестке заседаний Совета ещё множество нерешённых вопросов. Он успел подойти к столу и даже просмотреть несколько документов, когда услышал за дверью торопливые шаги, а затем услышал голос матери. Мгновение спустя леди Аделина ворвалась в кабинет, слегка запыхавшись.

Эйнар застыл: такой он мать, кажется, не видел вообще никогда.

— Ты нужен Лианне, — только и выдохнула она и добавила торопливо, увидев, как посерело лицо её сына. — Роды начались. Раньше срока…

Она пошатнулась, и подскочивший Арден подал руку: очевидно, спеша к сыну, Аделина воспользовалась порталом, а на некоторых драконов они воздействовали особенно плохо.

Подавив зародившийся в груди рык, Эйнар бросился из кабинета прочь. Потом, когда всё останется позади, он подумает, что не стоило бросать мать. Следовало подождать и её, но в тот миг он не мог размышлять связно. Был просто не способен. Тревога вытеснила из головы и разум, и логику. Не помня себя, он добежал до портала и даже не почувствовал привычной тошноты после перемещения.

Оказавшись в Вальморе, едва не взлетел прямо в центре городка, но всё же опомнился и до дома добрался бегом.

А дальше… дальше всё слилось в бесконечное, изматывающее ожидание. В какой-то миг — он даже не заметил — появились его мать и Арден. Леди Аделина сразу же понялась к Лианне, а ему, Эйнару, запретила госпожа Хельга. И — удивительно — но он не осмелился ей перечить.

Прошло несколько часов, но он не мог сказать, что делал всё это время. Ходил из угла в угол? Огрызался на редкие вопросы Ардена? Вздрагивал, когда слышал, как кричала Лианна?..

Он вздрагивал. Он, который не дрожал, когда Император вживил в его сердце скверну.

А затем всё вновь изменилось. Наступил рассвет, взошло солнце, и раздался крик. Но уже другой. Детский. Крик его сына.

Эйнар едва не вышиб дверь в их спальню. Бледная, измученная Лианна лежала на кровати. Рядом с ней, склонившись, стояли обе женщины. Все втроём они рассматривали крошечный, копошащийся у Лианны на руках свёрток.

Ноги Эйнара приросли к полу. Он так рвался сюда, а теперь не мог сделать ни шага.

Услышав его судорожный вздох, Лианна подняла на него сияющие золотом глаза и улыбнулся.

— Иди же сюда. Познакомься с сыном.

Сын был похож на неё как две капли воды. Так редко случается у драконов, только когда муж очень сильно любит жену.

Конец!