Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи

Глава 28

Эйнар

Дракон летел низко, почти касаясь потоков горячего воздуха, поднимавшихся от выжженной земли. Крылья рассекали воздух тяжело, с натугой, сопротивляясь каждому взмаху.

Перевёртыши были повсюду.

С горькой злостью Эйнар вспоминал те прежние дни, когда редкие вспышки тварей и отдельные группы казались бедствием. Тогда он считал, что их слишком много. Тогда он думал, что видел худшее.

Глупец.

Теперь земля была чёрной не только от драконьего огня, не оставившего ни клочка живой травы, но и от сплошной, бесконечной массы перевёртышей. Они двигались волнами, как живая тьма, перетекали по равнинам, взбирались на стены, перепрыгивали разрушенные укрепления, не замедляясь и не сбиваясь с ритма. Их не пугали потери. Они не знали страха. Не знали боли. Не знали сомнений.

Те, кого удавалось уничтожить, просто падали, освобождая место следующим.

Орды. Их были орды.

Драконы били сверху, выжигали подходы, крушили первые ряды, но перевёртыши не отступали. Некоторые твари поднимали головы, и Эйнар замечал их взгляд. Лишённый всякого осмысления, лишённый разума. Но удивительно целенаправленный.

Низко рыкнув, Эйнар рванул вниз, обрушивая пламя на очередную волну. Земля под ним взорвалась жаром, но даже сквозь огонь он видел, как новые твари уже ползут вперёд.

Драконы больше не справлялись.

Последний предел пал.

Эйнар ещё недавно думал, что успеет. Что, переговорив с Арденом, вернётся в Вальмор, перегруппирует силы, загонит перевёртышей в лес и выжжет хотя бы часть этой заразы. Он отдавал приказы не удерживать тварей у стен, раз те утратили интерес к Поясу, верил, что всё ещё можно повернуть вспять.

Это было до того, как он увидел Разлом.

Теперь он понимал: тот изменился. Он больше не был просто трещиной в теле земли. Он жил.

Дышал.

Пульсировал скверной, как гниющее сердце.

В его глубине что-то билось, рвалось наружу, порождая всё новых и новых перевёртышей — сытых, напитавшихся магией, опасно живучих. Они стали сильнее. Быстрее. Хитрее. Их движения были точнее, удары — мощнее, а прыжки — выше, чем прежде.

Даже драконьего огня оказалось недостаточно.

И если ничего не изменится, следом за Последним пределом падёт и Вальмор. Потом следующий город. Потом — вся империя.

Эйнар взревел, выплёскивая ярость и бессилие, и пошёл на новый заход, уже ощущая на клыках горький, металлический вкус поражения.

Он радовался лишь, что успел отправить Ардена к другим крепостям Пояса. Десятки лет назад они дали клятву друг другу и до сих пор никто ни разу её не предал. И Эйнар надеялся, что не предадут и теперь, когда он попросил о помощи.

Не против Разлома и его тварей. Нет.

Против брата, который представлял для Лианны угрозу. Эйнару нужны были союзники. Те, кто не побоится пойти против трона, если придётся. Потому что задумка с лордом Валдаром рассыпалась в прах, не успев толком возникнуть. Слишком быстро всё рухнуло. Слишком резко изменился расклад сил. Император умирал — и влиять на него больше не имело смысла. Его решения уходили вместе с ним.

А влиять на Хардена…

Это было глупо с самого начала.

Он не слушал никого, кроме отца. И то лишь потому, что тот умел и мог заставить.

Мог давить, ломать, держать на коротком поводке, напоминая, чья воля здесь властвует. Эйнар ощутил это на собственной шкуре, но теперь поводок оборвался.

Влияние Императора угасало вместе с его жизнью, и Харден, наконец, остался один. Всё, что копилось в нём годами: зависть, злость, жажда власти, презрение и ненависть — вырывалось наружу.

И Лианна оказалась в центре этого вихря.

Она нужна ему из-за того, кем был её отец. Харден знал это наверняка. Жаль, головоломка слишком поздно сложилась воедино, и Эйнар опоздал, не сумел предотвратить. Слишком поздно он понял.

Выгнув шею, белоснежный дракон с золотыми прожилками на чешуе обернулся. По бокам от него летели Кейран и Дарен, позади держался Скарн. Вчетвером они неотвратимо приближались к Вальмору, следуя за ордой перевёртышей. Впереди их ждали магические усилители, аура артефактов, остаточные следы заклинаний.

Тварям будет чем поживиться.

К Вальмору они подошли на излёте сил. Над городком уже парили драконы. Их движения выдавали неопытность: резкие виражи, избыточные всплески огня, попытки держаться выше, подальше от земли. Они не были ни военачальниками Пояса, ни закалёнными в постоянных ночных атаках стражами Разлома. Эти драконы не были готовы к такому напору. Не к ордам. Не к тварям, которые не знали страха.

А они уже собирались у подножия стен, с жадностью напитываясь любой магией. В воздухе стоял тяжёлый, липкий запах скверны. Эйнар подал знак, и сопровождавшие его драконы начали снижаться, почти скользя над землёй.

Перевёртыши волной ринулись навстречу.

Их было столько, что казалось, земля под ними шевелится. Эйнар ударил первым, прорезая огнём путь, рванул вперёд, разрывая плотную массу, но твари тут же сомкнулись за его спиной. Кейран держался слева, Дарен — чуть ниже и правее. Скарн прикрывал тыл, отсекая тех, кто пытался прорваться к стенам. Некоторое время им удавалось удерживать линию, и это позволило драконам в Вальморе собраться и подготовиться к защите. К тем пятерым, что уже парили над городком, присоседилось ещё четверо, они рассредоточились в разные стороны, охватили его по периметру.

Эйнар даже позволил себе выдохнуть. Всё шло не так ужасно, как представлялось, пока они летели. Если бы Харден отдал приказ императорской гвардии, они бы вместе смогли отбить атаку. Но на благоразумие брата он не позволял себе даже расчитывать.

Справляться придётся своими силами.

А затем всё пошло не так.

Дарена сбили внезапно.

Перевёртыши прыгнули разом, будто их кто-то направил. Они облепили молодого дракона, вцепились в крылья, в шею, в брюхо. Дарен взревел, попытался вырваться, но тяжесть была слишком велика. Его утянули вниз и повалили на землю. Эйнар, не раздумывая, бросился к нему, обрушивая пламя, когтями сдирая тварей с чешуи Дарена. Земля под ними взрывалась, скверна вспыхивала и гасла, но перевёртыши лезли снова и снова.

Эйнар прикрыл Дарена собой, чувствуя, как удары сыплются по бокам, по крыльям, как когти скользят по чешуе, находя уязвимые места.

И тогда смяли уже его. Воздух вышибло из груди, крылья отказались слушаться. Он взревел и рванул вверх, извергая пламя. Перевёртыши цеплялись за него так, словно от этого зависело их жалкое существование, но он всё же смог уйти. С многочисленными ранами, ослабевший, но он взмыл в небо. К Дарену уже спешили Кейран и Скарн, но вся эта возня сбила линию защиты, которую они держали.

И перевёртыши устремились в Вальмор. Эйнар помчался за ними стрелой, уже видя, как рассыпается оборона драконов над городом. Кажется, к ним отправили подмогу, но было поздно, слишком поздно, потому что твари уже расходились по улочкам, забивались в щели, проникали в лазы, карабкались на стену…

А затем мир вдруг изменился ещё раз.

На мгновение посреди жаркой битвы не на жизнь, а на смерть стало очень, очень тихо. Напряжение почувствовали даже твари. Некоторые вдруг замерли, словно наткнулись на невидимую стену. Другие подняли уродливые морды. По тварям прокатилось низкое, протяжное завывание.

Испуганное завывание.

Ярко освещённый драконьим огнем Вальмор накрыла тень огромного дракона. Эйнар ещё не успел повернуться, когда узнал, догадался, кем он был.

Мощный золотистый дракон раскрыл пасть и заревел. Перевёртыши упали на землю, прижались к ней, завыли, расползлись униженно на брюхах в разные стороны…

… лишь затем, чтобы спустя несколько мгновений вновь рвануть вперёд.

Наступило время, когда даже мощи создателя Разлома не хватало, чтобы остановить его порождений.

Первым порывом Эйнара было… вонзиться Кхалендиру в глотку. Но он сдержал себя, сосредоточившись на очищении городка. Всё же появление ещё одного мощного дракона чуть сдвинуло расклад сил в их сторону, и впереди впервые за долгую тёмную ночь забрезжила надежда.

Эйнар попытался позвать Лианну, но та не отвечала. Он внимательно прислушался и понял, что их связь молчит. Вновь обрублена?..

Некогда белоснежный, а сейчас покрытый пеплом, грязью, землёй и кровью дракон повернул морду и острым зрением безошибочно выцепил среди пылавшего Вальмора нужный дом. Дом, в котором он оставил Лианну.

Не медля и не размышляя, Эйнар повернулся, оставив перевёртышей за спиной, и полетел к центру городка. Его попытались позвать и остановить, но он не обратил внимания. Появление Кхалендира не могло быть случайность. Вероятно, принц Харден начал воплощать свой замысел, в чём бы он ни заключался, и Эйнар должен быть рядом с Лианной.

Твари прорвались уже и в Вальмор. Он летел и видел, как они несутся по улочкам стремительной волной, взмывают в воздух в головокружительных прыжках, когда на пути им попадается препятствие. Многих жителей переместили через порталы в безопасные места, и магии в воздухе было столько, что он ощутимо потрескивал. Перевёртыши жрали её и становились сильнее.

Знакомый запах защекотал ноздри. Кассиан Роувен. Эйнар чувствовал и Лианну, и двух братьев, и множество других драконов, но аура этого ублюдка перебивала их все.

Он и перевёртыши добрались до дома почти одновременно. В небо рядом с ним взмыли драконы из личной гвардии Императора: и впрямь, дольше отсиживаться было нельзя. Эйнар прикидывал, как бы снести крышу, чтобы не задеть Лианну, которая, очевидно, находилась внутри: он её чуял, когда увидел, как из окна на втором этаже буквально вылетел Кассиан Роувен в человеческой ипостаси. А уже через миг мелькнули белокурые волосы, и выпрыгнула, перекинувшись в полёте, Лианна.

Драконницу от резкого перемещения повело, она взмахнула крыльями и едва не свалилась на землю, прямо перевёртышам в пасть. Эйнар рванул к ней, поднырнул, чтобы она могла опереться, подставил хребет, и в тот же миг в груди словно разорвался огненный снаряд, и дракона затопило тепло. А затем гнев, когда он пошевелил ноздрями и уловил кровь.

Её, Лианны, кровь.

«Я убью его!», — мысленно взревел он, толком не представляя, кого именно.

Любого. Любого, кто окажется у них на пути.

Спустя миг он почувствовал присутствие обоих братьев: Харден и Сигвар перекинулись в драконов. В небе над Вальмором стало тесно. А внизу по-прежнему продолжали волна за волной накатывать перевёртыши.

Эйнар и Лианна, которая пришла в себе, отлетели чуть в сторону, и наследный принц повернулся к ним, завис в воздухе напротив. Его чешуя отливала холодным металлом, а глаза с вертикальными зрачками светились ровным, неприятно спокойным светом. Серебряный дракон медленно повернул голову. Его взгляд прошёлся по Вальмору, по перевёртышам, по дыму и пламени и остановился на них.

На Лианне.

Эйнар среагировал прежде, чем осознал это. Он рванул вперёд, заслоняя её собой полностью, подставляя грудь и шею, раскрывая крылья. Внутри взревел зверь: не возьмёшь.

«Значит, ты всё-таки успел, — в сознании прозвучал ровный голос принца Хардена».

Эйнар с трудом удержался, чтобы не броситься на него и не впиться клыками в горло. Он подумал об Ардене, которому нужно время, чтобы собрать драконов. Подумал, что один не выстоит. Подумал о Лианне, которую чувствовал за своей спиной. Подумал о Кхалендире…

«Старый мир рушится, брат. Отец скоро умрёт. Пояс крепостей останется в прошлом. А я буду героем, спасшим всех от тварей Разлома, — Харден медленно качнул массивной головой. — Когда она его закроет».

Эйнар ощутил, как внутри что-то холодеет и оседает тяжёлым камнем.

«Ты затеял всё это… ради власти? Ради собственного тщеславия? — он не мог поверить. — Ты бы стал Императором после смерти отца!».

«Он не торопится умирать», — спокойно возразил Харден.

Боковым зрением Эйнар заметил, что основная схватка с перевёртышами от границ Вальмора сместились вглубь. Несколько раз он видел мелькнувших в воздухе знакомых драконов: Кейрана и Дарена.

Да и вокруг них становилось всё меньше гвардейцев Императора. Слишком был велик наплыв тварей. Его приходилось сдерживать.

«Ты ведь и сам знаешь, какую силу даёт скверна. Только благодаря ей ты прожил столько лет так близко к Разлому».

«Он… подсадил себе скверну?..»

И тогда многое, всё обрело смысл.

Дракон Хардена усмехнулся: хищно, почти весело. Огромная морда с рогатыми наростами на лбу и висках кивнула. Чешуя стального цвета опасно блеснула в зареве огня, который извергали драконы поблизости.

Эйнар молчал, стиснув клыки. Харден чувствовал то, что скрывалось за ним — растерянность — и наслаждался этим.

Внизу перевёртыши вновь двинулись волной, и воздух задрожал от визгов, вспышек и пламени. Битва не останавливалась ни на миг. Где-то далеко взревел Кхалендир, и этот рёв прокатился по Вальмору, как удар грома.

Перевёртыши начали вести себя странно. Волна, ещё мгновение назад рвавшаяся вперёд, захлебнулась. Несколько тварей остановились, вскинули уродливые головы. Кто-то завыл. Всё же Кхалендир по-прежнему имел над ними власть. Пусть и остаточную, слабую… Но они слышали его рёв, они отвечали. Они противились, но не могли избавиться от дракона до конца, не могли пойти против того, что было заложено в них природой.

Волна, ещё мгновение назад неудержимо катившаяся к центру Вальмора, сбилась с хода. Одни твари замерли, другие заметались, третьи взвыли. Некоторые рухнули на землю и забились в судорогах, скребя камень когтями.

Когда вокруг стало тише, золотистый дракон встряхнулся всем гибким, подвижным телом, и волна жара прошла от его морды до кончика длинного, мощного хвоста. И посмотрел на Хардена.

И вдруг Эйнар почувствовал, как дрогнула скверна внутри него. Как будто кто-то схватил Разлом за горло и сжал пальцы. Перевёртыши завизжали, и этот вой прокатился по городу, отзываясь эхом в камне и костях.

И отозвался — в нём самом.

Эйнар резко втянул воздух. В груди словно провернули раскалённый крюк, зацепив что-то живое, намертво вросшее в плоть и в кости. Скверна, годами спавшая под кожей, под чешуёй, вдруг зашевелилась и отозвалась ослепляющей болью.

На миг перед глазами поплыло. Мир качнулся, огонь вокруг стал слишком ярким, слишком резким. Эйнар заставил себя выпрямиться, расправить крылья, зарычать, превозмогая боль. Звук вышел глухим, сорванным, и в этот миг он почувствовал Лианну.

Она потянулась к нему отчаянно, инстинктивно. Тёплая, живая волна коснулась его груди, скользнула по чешуе, пытаясь залатать разрывы, приглушить боль, удержать его.

На мгновение стало легче. Боль отступила, позволила вдохнуть. Эйнар повернул мору, пытаясь перехватить взгляд Лианны.

И именно тогда Кхалендир усилил натиск.

Скверна взвыла внутри Эйнара. Он почувствовал, как связь с Лианной рвётся, как её тепло исчезает, будто его выдернули из-под её ладоней.

Мир сузился до боли. Потом до пустоты. Крылья больше не слушались. Тело стало тяжёлым, чужим. Эйнар ещё успел осознать, что падает, что не держит высоту, что небо уходит вверх, а земля стремительно приближается.

А затем сознание погасло.