Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи

Глава 32

Эйнар

— Разлом стал будто бы тише. Как в прежние времена, — сказал Арден, и Эйнар, покосившись на него, кивнул.

Незадолго до рассвета они поднялись на стену, чтобы осмотреться. Сквозь серые сумерки медленно проступал свет. Над горизонтом всходило солнце, а далеко-далеко Разлом извергал свои последние багряные всполохи.

— Если Кхалендир обладал над ним властью, то неудивительно, что после его смерти ярость Разлома утихла, — отозвался Эйнар.

За ночь раны, оставленные жестокой схваткой, почти затянулись. Он ощущал их, но болели они меньше. Ещё пара дней — и от многих не останется даже тонких нитей шрамов.

По-настоящему его беспокоила обезображенная ударом когтистой лапы щека. Глаз по-прежнему скрывала повязка, и лицо обжигало вспышками острой боли. Эта рана и не думала затягиваться.

— Думаешь, он мог провести в нём все годы после своей мнимой смерти? Двести лет? — Арден не удержался от гримасы: одна мысль заставляла шевелиться волоски на затылке.

— Мог, — Эйнар пожал плечами, а перед глазами возникли глаза обезумевшего дракона. — То создание уже не было Кхалендиром, каким его запомнили двести лет назад. Лианна верно сказала: я убил чудовище. Перевёртыша.

Он повернулся лицом к другу, чтобы видеть его не скрытым повязкой глазом, и, подавив вздох, произнёс:

— Я должен лететь в Вальмор. Медлить нельзя. Если император действительно мёртв… — он оборвал себя на полуслове. — Я прошу тебя остаться и приглядеть за Лианной. Она… она пока не может оборачиваться.

Арден не выглядел удивлённым. Он, как и другие, не мог не почувствовать, что очнулась Лианна без драконницы.

— Ты можешь попросить одного из своих юнцов, — пробурчал Арден неохотно. — Они весьма неплохи… Кейрана я даже отправил вместе со своими облетать ближайшие земли.

— Они не смогут её заставить сделать что-либо, — без улыбки пояснил Эйнар. — Тебя она послушает. Их — нет.

— Заставить сделать что?

— Если я не вернусь, ты должен будешь отправить её подальше от Империи. Есть драконьи княжества далеко на севере. Уходите вдвоём и забирайте всех, кого сможете.

Арден смерил его прищуренным взглядом.

— Лучше тебе вернуться, Эйнар, — сказал он совершенно серьёзно. — Ведь никто из нас не сбежит и не оставит тебя.

Тот недовольно щёлкнул языком и выругался.

— Последнего предела больше нет, да и я сомневаюсь, что остаюсь военачальником, так что приказывать не могу. Никогда не мог. Потому прошу, как друг: побереги её.

Во время незамысловатого завтрака Эйнар рассказал всем, что намерен лететь в Вальмор. С Лианной поговорил чуть раньше, без чужих ушей. Его слова она восприняла тяжело, но понимала, что вечно отсиживаться в крепости они не смогут. Узел, который постепенно ослабевал и лишался важных составляющих, необходимо было окончательно разрубить.

Кейран, который почти не спал ночью, первым вызвался отправиться с Эйнаром. Почти сразу же за ним — Дарен и ещё несколько драконов.

Их вышли проводить на стену, Лианна поцеловала его на прощание, и когда он взлетел, то изменил многолетней своей привычке и обернулся, чтобы посмотреть на неё. Не чувствовать её драконницу было странно. Он и сам не осознавал, как сильно нуждался в том, чтобы поддерживать с Лианной связь. Чувствовать её даже на расстоянии. Поговорить, пусть и мысленно, в любой момент.

Драконы летели низко над чёрной, дымящейся землёй. Выгоревший лес сменился выжженной равниной, и всюду их взгляды натыкались на следы перевёртышей. Рядом с Последним пределом Эйнар ощутил невероятную по силе тягу задержаться там, повидаться с выжившими. С трудом он себя сдержал. Сейчас не время. Он не мог терять ни минуты — не напрасно ведь столь поспешно покинул крепость Ардена. Оставил Лианну…

Рана на лице сохранилась и на драконьей морде. Глаз болел, чешуя на щеке была содрана, обнажая уязвимое место. Быстрый полёт причинял Эйнару боль. Он ненавидел себя за слабость, но был не властен над нею. Всё пережитое и схватка с Кхалендиром оставили на нём свои следы.

Когда Вальмор показался вдали, каждый из драконов нутром ощутил перемены. Они словно висели в воздухе. Казалось, к ним можно было прикоснуться. Даже воздух стал другим.

Эйнар хищно втянул его ноздрями и выдохнул небольшое облачко дыма. Их появление не осталось незамеченным, но он удивился, когда увидел, что их встречали не только драконы. На улицах города появились маги, которых не было в Вальморе ещё два дня назад, в самую страшную ночь.

Они опустились посреди руин нескольких зданий, и Эйнар внимательно огляделся. Город выглядел так, что проще было снести его до основания и отстроить заново. Где-нибудь подальше от Разлома.

За спиной Эйнара негромко переговаривались драконы. Он по одним интонациям мог угадать, что они обсуждали. Да. Перевёртыши и пламя не пощадили Вальмор.

Они направились к особняку, где в последний раз Эйнар говорил с принцем Харденом. Навстречу им всё чаще попадались маги — гораздо, гораздо больше чем две ночи назад. Тогда в городке осталось их не больше двух десятков. А теперь, пусть он и не узнавал лиц — очень давно не бывал в столице и в императорском дворце, — по одежде и знакам отличия Эйнар понимал, что в Вальморе появились маги, занимавшие высокие должности.

И он насторожился, когда увидел лорда Кроула — члена императорского Совета и мага, явившегося в Последний предел незадолго до того, как все обернулось прахом. А рядом с ним, как раз на ступенях, что вели в особняк, стоял наместник Вальмора.

Оба мужчины оборвали свой разговор, когда заметили Эйнара, и хмуро поглядели на сопровождавших его драконов. Гораздо внимательнее они посмотрели на повязку на его лице.

— Вы живы, — произнёс наместник Крейн. И добавил что-то совсем непонятное: — Отрадно видеть.

Их отношения и прежде сложно было назвать даже нейтральными. Маг и дракон, они едва терпели друг друга в силу разных причин, а теперь в голосе наместника не слышалась издёвка. Он говорил искренне.

— Слухи ведь правдивы? В Вальморе действительно видели Кхалендира? — на Эйнара цепко смотрел уже лорд Кроул.

Он вспомнил его слова, произнесённые в Последнем пределе: что внутри драконов живёт Разлом и, быть может, они уже ближе к перевёртышам, чем к людям.

Не так уж далёк от истины оказался советник Императора.

— Это так, — медленно отозвался Эйнар. — Теперь он мёртв. Я его убил.

Изумление, которое оба мужчины не смогли скрыть, согрело его сердце. Но позволить себе продлить этот миг торжества и тщеславия он не мог.

— Я должен видеть… наследного принца Хардена, — сказал он ровным голосом и намеренно использовал старый титул.

Формально, пока его не провозгласили Императором, он им не являлся.

Наместник и советник переглянулись. Но ничего ему не сказали, никак не поправили.

— Наследный принц Харден наверху. Каким-то чудом второй этаж не разрушен полностью, — лорд Кроул бросил на Эйнара ещё один оценивающий взгляд и даже шагнул в сторону.

Они вошли, и оказалось, что внешний фасад особняка был лишь оболочкой. Удар пришёлся по крыше. Стены устояли, но кровля и перекрытия частично обрушились. Рядом с лестницей зияла огромная дыра, через которую можно было заглянуть наверх.

Императорские гвардейцы им встречались гораздо реже. Словно их стало меньше за две ночи… Им даже не пытались преградить путь, и из-за этого насторожился не только Эйнар. Он почувствовал, как к нему ближе шагнул Кейран, как ускорили шаги драконы за его спиной.

На втором этаже он сразу же столкнулся с Сигваром. Брат широко распахнул глаза и на миг утратил контроль и над собой, и над чувствами. Позволил каждому увидеть своё искреннее изумление и даже растерянность.

— Эйнар? — произнёс он, и вопрос прозвучал глупо. — Ты жив.

Любопытно. Почему с ним многие уже успели проститься?..

— Где наследный принц Харден? — спросил Эйнар сухо. — Я должен поговорить с ним.

На лице Сигвара отразилось недоумение.

— Ах да. Ты же не знаешь… — произнёс он, и Эйнар приготовился услышать: ты же не знаешь, что отец мёртв, и наш брат вскоре станет Императором.

Но Сигвар сказал другое:

— Ты же не знаешь, что он был тяжело ранен… С ним сейчас лучшие целители Империи. Но он очень, очень плох.

«Лучшая целительница Империи сейчас с Арденом в его крепости», — мелькнула быстрая мысль.

— Тяжело ранен? — теперь Эйнар по-настоящему удивился. — Перевёртышами?

Но если бы ими, то Лианна должна была бы исцелить и Хардена, когда вытянула скверну из него.

Что-то не сходилось.

Сигвар помрачнел и коротко мотнул головой.

— Кхалендиром. Он почти убил его.

Усмешка искривила губы Эйнара. Он вернулся, чтобы сдержать обещание и бросить вызов старшему брату. Теперь, когда Император умер, он имел на это ещё больше прав.

А оказалось, что тот умирает, раненый драконом, которого убил Эйнар.

— Падальщики уже слетелись, — вновь заговорил Сигвар. — Видел, сколько собралось магов? Где они были два дня назад, когда мы отбили Вальмор?

Эйнар бы рассмеялся, но не думал, что брат поймёт иронию. Но усмешку всё же не сдержал.

Где были они, пока он пятьдесят лет служил в Последнем пределе?..

Говорить об этом не имело смысла.

— Император умер, — вместо этого сказал Эйнар и по дрогнувшему взгляду Сигвара понял, что тот тоже это почувствовал.

— Да. Потому маги здесь и собрались, — пробормотал и покосился на брата. — Что мы теперь будем делать?

Он смотрел на него так, как прежде смотрел на Хардена. Заглядывая чуть ли не в рот. Эйнар же обернулся к двери, возле которой стояла императорская гвардия. Даже в коридоре были слышны отголоски спора, что вёлся у постели наследного принца.

— Сперва я навещу Хардена, — и Эйнар шагнул вперёд, не спрашивая разрешения.

Так, словно имел на это право, и ему не посмели мешать. Драконы расступились, и он толкнул дверь. Внутри было тесно. Беглым взглядом он насчитал не меньше десяти человек. Казалось, в Вальморе собрались все столичные целители. Все они обернулись на шум и замолчали на мгновение, увидев Эйнара. Он же услышал за спиной шаги: следом за ним в комнату вошёл Сигвар.

Не обращая внимания на чужие взгляды, Эйнар повернулся к постели и сперва не узнал наследного принца. Как будто кто-то подменил Хардена, подложив на его место глубоко больного, увядающего мужчину. Серебристые волосы дракона поблекли и теперь казались седыми. Все его лицо покрывали повязки. Эйнар почувствовал, как его собственная рана отозвалась на чужие острой, пульсирующей болью.

Кажется, Кхалендир любил бить противников по морде.

Харден не дышал, он хрипел, как старик в свои последние минуты. Эйнар очень давно не видел императора, но подумал, что, верно, тот выглядел так же, когда умирал. Одеяло закрывало наследного принца по грудь, а повязки с лица спускались на шею и дальше на плечи, обхватывали даже ключицы.

— Он ему шею перегрыз, — громко сглотнув, пояснил Сигвар.

Ошеломлённо замерший Эйнар заставил себя кивнуть.

Ему Кхалендир тоже метил в шею.

Он повидал немало раненых драконов. Столько, что хватит на несколько жизней. Но он привык, что отметины они получали в схватках с перевёртышами. Очень давно он не встречал столь жутких ран, которые один дракон нанёс другому.

— Он не восстанавливается? — спросил негромко Эйнар, не обращаясь ни к кому конкретно.

Но после недолгого колебания ему ответил один из целителей. Давно вырванный из столичной жизни, он не знал ни его имени, ни должности при императоре.

— Драконья регенерация не исцеляет принца. Мы пока не можем установить причину…

— Потому что его ранил дракон, породнившийся с Разломом, — Эйнар довольно грубо его перебил и указал на повязки, умело наложенные Дареном утром. — Осмотрите мою рану. Её тоже нанёс Кхалендир.

Прозвучавшее имя заставило многих в комнате переглянуться. Вокруг раздались сдержанные шепотки.

— Когда была нанесена рана? — спросил целитель.

— Вчера. Тогда же, когда я его убил, — равнодушно ответил Эйнар.

Нашёл взглядом ближайший стул и сел на него, закрыл глаза и запрокинул голову, чтобы целителям было удобнее.

— Вы убили Кхалендира?..

— Да.

Вскоре он ощутил осторожное прикосновение пальцев. Кожу под повязкой обдало прохладой, когда с лица Эйнара сняли бинты. Он скорее почувствовал, чем услышал, как по комнате прокатилась новая волна шепотков.

— Что? — спросил недовольно.

— Рана выглядит свежей. Как будто вы её получили сегодня утром.

— Да, — безжалостно сказал Эйнар. — Драконья регенерация не может её залечить. Вот что творится под повязками моего брата.

И ему не было стыдно за тяжёлое, мрачное удовлетворение, которое он испытывал в тот миг. Он вспомнил, как Харден заставил его опуститься на одно колено на глазах у всех. На глазах у Лианны. Как притащил слизняка Кассиана Роувена… К слову, где он?.. Так вот, как притащил слизняка Кассиана Роувена к его женщине. Его невесте. Как угрожал ей, давил на неё, заставлял…

О, нет.

Эйнару не было ничуть жаль Хардена. Боль, которую он испытывал, и в малости не сравнится с болью, которую испытывали драконы на Поясе крепостей долгие, долгие годы. Десятилетия.

Он лишь надеялся, что императору перед смертью было ничуть не легче.

Каждый получил то, что заслужил.

Всё тот же целитель наложил новую повязку, и Эйнар устало помассировал не скрытый ею глаз. Тело Хардена задрожало в страшном приступе судорог, и спустя миг его постель обступили со всех сторон. Каждый протягивал то драконий камень, то магический артефакт, то мокрые полотенца, чтобы унять жар.

Эйнар поднялся и посмотрел на наследного принца. Тот вскоре умрёт. Вопрос лишь времени.

Империя, ради которой его отец не пожалел ничего и никого, даже собственного сына, пусть и бастарда, разваливалась на глазах.

Драконы умирали, борясь с перевёртышами, чтобы Император мог править, не оглядываясь на магов, а тех полностью устраивало, что ни Разлом, ни твари их не касаются. Они заседали в Совете, занимали важные посты, владели половиной столицы и вели спокойную, сытую жизнь.

Две ночи перечеркнули все мироустройство их маленькой страны.

Не сказав ни слова, Эйнар покинул комнату, в которой лежал его умирающий брат, и спустился на первый этаж. Сразу же он почувствовал чужое, пристальное внимание: от двери на него смотрели лорд Кроул и наместник Крейн.

Смотрели оценивающе, как смотрят на противника перед боем. Силён ли он? Сколько продержится? Кто за ним стоит? Прикроют ли ему спину?

— Как наследный принц? — к нему подступили драконы, с которыми он прибыл, и Эйнар перестал быть один.

— Очень плох, — он не стал скрывать правды и жестом подозвал Кейрана ещё ближе. — Выясни, что стало с Кассианом Роувеном. Нигде его не вижу, — велел, понизив голос. — Только тихо.

— Конечно, — с готовностью отозвался тот.

Прошло слишком мало времени, чтобы все раненые скверной Разлома драконы осознали, что именно с ними произошло. Прочувствовали жизнь без чёрных, удушающих щупальцев. Вспомнили, каково это — дышать полной грудью и не бояться боли.

Но многие уже ощущали перемены и понимали, кому обязаны ими. Эйнару и Лианне. Лианне и Эйнару. В чужих мыслях они шли вместе, неразрывно. Она излечила его и всех остальных, а он убил чудовище.

На миг Эйнар задумался: если он пролетит по всему Поясу крепостей и позовёт драконов последовать за ним, они пойдут? И сколько их будет? Несколько десятков? Почти сотня?..

Следом за Кейраном он нашёл взглядом Скарна.

— Отправляйся в Последний предел и выясни судьбу советника Валдара. Он был тяжело ранен перевёртышами несколько дней назад. Но если дожил до вчерашнего утра, до Лианна исцелила и его. Передай, что я в Вальморе, император мёртв, а принц Харден — при смерти.

Выслушав его, дракон подавился собственным дыханием.

— Император м-м-мёртв?

Эйнар молча кивнул.

— Не болтай об этом ни с кем. А от меня лично разыщи ещё и госпожу Хельду. Скажи, что вскоре свидимся.

Лицо Скарна выражало целую бурю чувств, но он кое-как заставил себя промолчать. В его взгляде ужас плескался пополам с восторгом. Эйнар подозревал, похожие чувства вскоре будут испытывать многие.

Когда Кейран и Скарн улетели, ему в голову пришла странная мысль. Что он всё сделал правильно. Как будто у него в сознании уже обозначился план, которого следовало придерживаться, а ведь Эйнар ни о чём подобном и не думал.

Быть может, впервые эта мысль зародилась, когда Сигвар посмотрел на него и спросил: что мы теперь будем делать?

Как прежде спрашивал у отца и старшего брата. А Эйнар за долгие годы в Последнем пределе привык брать на себя ответственность. Привык, что от его решений — быстрых, правильных — зависят чужие жизни.

Вот и взялся сейчас за привычные дела.

Мотнув головой и поморщившись от слабого отголоска боли, он решительно направился к двум магам, которые продолжали внимательно, не скрываясь, за ним наблюдать.

— Как наследный принц? — мгновенно спросили, стоило Эйнару подойти.

Его губы искривились в усмешке. Кажется, теперь этот вопрос звучал вместо приветствия.

— Борется за жизнь, — ответил сухо, вглядываясь в лица наместника Крейна и лорда Кроула.

Впервые он пожалел, что столько десятилетий провёл вдали от столицы. Он совсем ничего не знал. Никого не знал.

— Пасть, защищая свою страну от порождений Разлома… Память о его свершениях мы пронесём в веках.

— Он ещё не умер, — уже откровенно забавляясь, сказал Эйнар.

Ни один из магов даже не стал притворяться, что смущён.

— Это лишь вопрос времени, — отмахнулись небрежно. — Вы ведь так полагаетесь на свою драконью регенерацию… Но что делать, когда не справляется и она? — в притворном сочувствии зацокали языком.

— Не стоит недооценивать способность драконов к излечению ран, — ощетинился Эйнар.

Наместник Крейн вдруг примирительно поднял руки, и лорд Кроул заговорил о другом.

— Не будем впустую спорить, — произнёс он сдержанным голосом. — Лучше скажите нам, каким видите будущее драконов и магов после печальной кончины принца Хардена? Кто станет править?

— Не думаю, что это обсуждение сейчас уместно, — жёстким голосом отрезал Эйнар. — Принц Харден всё ещё жив.

Сомнение отразилось во взглядах мужчин. И будто бы сожаление. Словно они ожидали услышать другой ответ.

Эйнара их чувства заботили мало. Магов он терпеть не мог, и это было взаимно. А скользких магов, входящих в Совет и приближённых к императору — тем более.

Он, конечно, совершил несколько ошибок десятилетия назад, когда был моложе. Юности свойственна горячность и порывистость. Но с тех пор утекло много воды, и он научился играть в эти игры.

Кем его видели маги? Безмозглым драконом, у которого есть лишь одно предназначение: убивать перевёртышей?..

Не желая больше говорить, Эйнар оскалился на прощание и по широкой дуге обошёл наместника и лорда. Сбежав по лестнице, он огляделся. Вальмор превратился в руины. Едва ли получится отстроить город. Куда проще окончательно сровнять с землёй и возвести на месте старого что-то новое.

Он не оборачивался, но лопатками чувствовал прожигающие взгляды. Возможно, не только магов, но и других драконов.

Слухи разносятся быстро. Его слова о том, что он убил Кхалендира, уже подхватили и разнесли далеко за пределы особняка наместника, в котором умирал сейчас его старший брат, поверженный золотым драконом. Вскоре об этом узнают все.

Запрокинув голову, Эйнар вгляделся в небо. Улетевший к Последнему пределу Скарн давно превратился в крошечную точку. Он надеялся, что лорд Валдар пережил последние дни. Он бы выслушал сейчас совет. Но лишь от кого-то своего.

Маги ожидали от него другого ответа. Он это видел. Хотели услышать о том, что после смерти принца Хардена можно будет начать делить влияние. Им было выгодно, чтобы всё решилось быстро и, желательно, чужими руками.

Эйнар усмехнулся краем рта.

Он слишком хорошо знал цену поспешным решениям. Знал, чем оборачивается желание поставить точку, не разобравшись до конца. Кхалендир тоже когда-то решил, что видит картину целиком.

Магам Эйнар не доверял на уровне инстинктов. Застарелая Вражда, что въелась в кровь. Она давно окончилась, но драконы и маги так и не научились жить рядом друг с другом.

Может, больше им это и не нужно?..

Эйнар шагал по Вальмору, и драконы из его отряда следовали за ним бесшумными тенями. Под ногами хрустели камни. В воздухе всё ещё стоял запах гари — напоминание о том, что Разлом не исчез, пусть даже и затих на одну ночь.

Они не успели далеко уйти: от дома наместника Крейна к ним торопливо шагал Сигвар, сопровождаемый двумя императорскими гвардейцами.

— Брат! — позвал он громко, чем привлёк ненужное внимание и чужие взгляды.

Эйнар остановился и дождался, пока тот подойдёт. Он недовольно скривился, заметив, что на них смотрят все, кто находился неподалёку. Он бы предпочёл говорить наедине. Сигвар мог задержать его, когда он покинул комнату Хардена. Но почему-то не сделал этого.

— Что от тебя хотели маги? — неприязненно и подозрительно спросил младший драконий принц. — И что ты им сказал такого, что они так недовольны?

— Что Харден пока ещё жив, — отозвался Эйнар и не сдержал усмешки.

Как они ни старался, но мелочные, недостойные мысли пробирались в голову и целиком им завладевали. Пятьдесят долгих лет он не был нужен никому. О нём вспоминали, если уж слишком часто умирали от скверны драконы на Поясе крепостей. Или если его ежемесячные доклады показались кому-то слишком дерзкими. О нём забыли. Ни брат, ни — тем более — маги не считали его… равным себе?

Никем его, в общем-то, не считали. Бастард и наказанный за дерзость, заражённый скверной паршивый сын. Пёс, что должен сторожить стену.

Эйнар не мог об этом не думать, когда смотрел на Сигвара. Недостойные мысли. Мужчина не должен быть мелочным. Не должен быть злопамятным.

Но и забывать обиды и несправедливость он тоже не должен.

— Мы могли бы разделить власть, — понизив голос, предложил Сигвар. — Ты и я правили бы вместе… Что скажешь? — и затаил дыхание, ожидая ответа.

— С чего ты взял, что я хочу править? — глядя ему в глаза, спросил Эйнар.

Они были одного роста, но брат вдруг показался ему ниже. Ниже и мелче.

Услышанное заставило Сигвара удивиться. Взгляд дрогнул, и он слегка подался назад, отшатнувшись в изумлении. Светлые брови взлетели вверх, едва не коснулись линии роста волос.

— Зачем ты тогда убил Кхалендира? Для чего вернулся в Вальмор? — справившись с нахлынувшими эмоциями, потребовал Сигвар.

Эйнар пожал плечами. Он не станет рассказывать брату обо всём, что случилось.

— Я не знал, что Харден был тяжело ранен. И вернулся не для того, чтобы потребовать власть.

— Для чего же тогда? — его младший брат сощурился, без слов показывая, что не верит его словам.

— Потому что Разлом по-прежнему существует. И ночью будет новый виток.

— Прошлая выдалась почти спокойной… Самой спокойной из тех, что я видел.

«Сколько ты видел? — с усталой усмешкой подумал Эйнар. — Две? Три?»

— Это ничего не значит. Твари всегда возвращаются.

Сигвар фыркнул. Кажется, минувшая ночь подарила ему надежду. Предшествовавшая ей вселила ужас, но теперь он рассчитывал, что будет легче с каждым разом.

— Что ты сделаешь с Поясом крепостей? С драконами, что провели там годы? Десятилетия? — глядя вдаль, спросил Эйнар.

Он не признался бы в этом и себе, но задержал дыхание, пока ждал ответа. Сигвар же неопределённо пожал плечами.

— Ты, конечно, на нём не останешься. Только если сам не захочешь, — усмехнулся он.

Не зло даже. Но жестоко. Как над немочью другого потешается тот, кто никогда не испытывал её сам.

— Благодарю за милость, — отозвался Эйнар совершенно ровным голосом, в котором не отразилось ни единой эмоции.

Но Сигвар отчего-то развернулся и посмотрел на него. Ему показалось, в словах старшего брата звякнула сталь.

— Маги что-то затевают, я чую, — сказал он, оглядываясь, как если бы они стояли у него за спиной. — Поэтому ты нужен мне. Вдвоём мы выстоим. Отец слишком их приблизил в последнее время, знаешь? Он стал слаб, и они воспользовались этим. Обманом, лестью и подкупом проникли в Совет, едва не получили в нём большинство мест. Харден вовремя вмешался и пресёк. Но с тех пор и он сильно переменился…

Сигвар вдруг замолчал, словно натолкнулся на невидимую стену. Прочистил горло и дёрнул плечами, пожалев о сказанном.

— Как именно переменился? — спросил Эйнар.

Брат ответил нехотя, через силу. Как если бы они говорили о чём-то неприятном.

— Стал подозрительным и скрытным. Повсюду начал видеть предателей. И всё чаще говорил, что отцу пора уступить ему престол. Что он слишком долго правил, утратил хватку. Стал слабым.

— Звучит как государственная измена, — без тени улыбки заметил Эйнар.

В своё время ему подсалили скверну в сердце и за меньшее.

— Он говорил это мне, — Сигвар вскинул взгляд. — А я не предатель, чтобы выдавать собственного брата.

«Или же гнева Хардена ты страшился больше, чем отцовского».

Но что-то в рассказе его заинтересовало. Привлекло внимание, и на подкорке сознания завертелась ускользающая мысль.

— Когда это случилось? Когда Харден переменился? — спросил Эйнар.

И он не удивился, услышав.

— Давно. Пятнадцать лет назад. Или даже больше. Тогда одного из советников действительно заподозрили в измене. Харден допрашивал его лично, — Сигвар нахмурился, припоминая.

— И что, подтвердилась измена?

— Нет, — спокойно пожал плечами. — Но советник уже умер. Совсем ты в своей крепости утратил счёт времени. Всё важное проходило мимо тебя, — Сигвар коротко хохотнул.

Помедлив, Эйнар лишь кивнул.

С братом они так ни на чём не сошлись. Он не соглашался, но и не отказывался напрямую, а Сигвар его уклончивое молчание толковал так, как считал нужным. Вместе они перекусили и вернулись в особняк наместника: справиться о здоровье Хардена. Оно ухудшалось стремительно, с каждым новым часом наследный принц всё больше напоминал мёртвого. Жизнь тлела в нём лишь благодаря сильному дракону. Тот не сдавался, даже когда сдался человек.

Но в скорой смерти наследного принца не сомневался никто. О ней говорили как об уже случившемся факте.

Застыв у постели Хардена, Эйнар долго вглядывался в его скрытое повязками лицо. Он думал, мог ли тот слышать разговоры, что велись вокруг него? Как его быстро исключили из общей картины. Как забыли, а ведь его тело ещё даже не было предано огню.

Эйнар искренне надеялся, что да. Наследный принц слышал каждое слово. Каждую насмешку.

И уже ближе к вечеру вернулись Кейран и Скарн. Первый — с новостями о Кассиане Роувене. Который, к сожалению, умудрился пережить минувшие ночи.

Впрочем, неудивительно.

Трусом быть легко и безопасно.

А вот вместе со Скарном в Вальмор прилетел и лорд Ваддар. По-прежнему ослабленный и не оправившийся до конца. Пусть даже внутри него не жила больше скверна, которую забрала Лианна при исцелении.

Эйнар встречал их обоих лично, и ему показалось, что, увидев его, советник замедлился и сбился с шага. Сделав глубокий вдох, он пошёл лорду Валдару навстречу, надеясь, что не напрасно рассчитывал на него. Надеясь, что благоразумие победит, и его предложение будет услышано.

Им давно следовало вернуть свои земли и разорвать союз с магами. Без новой Вражды. Но попытка жить одной Империей провалилась, это было очевидно. Маги паразитировали на драконах, прежний император упивался властью и вседозволенностью, подкармливал и подкармливал Разлом вместо того, чтобы искать способ избавиться от него навсегда.

Так продолжаться больше не могло. Слова Сигвара окончательно убедили в этом Эйнара.

Младший брат ничего не понял. Ничего не вынес из случившегося. А может, просто не захотел. Его устраивал и Пояс крепостей, и маги в совете, и гибель драконов.

Но с Эйнара хватит, так он решил.

— Доброго вечера, милорд, — он дёрнул углами губ в слабом намёке на улыбку. — Рад вас видеть. Времени мало, потому перейду сразу к сути: Харден скоро умрёт, и я намерен сделать всё, чтобы власть не досталась моему младшему брату.