Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи

Глава 29

«Остановись!» — когда Эйнар начал падать, я попыталась докричаться до Кхалендира, но он не услышал или просто не захотел.

Я не стала тратить силы, чтобы ударить по нему, и рухнула вниз следом за Эйнаром, понимая, что не смогу даже замедлить падение огромного дракона. Меня он превосходил по размерам в несколько раз. Я попыталась поднырнуть под него, подставить крыло или хребет, но он едва не смял меня, обдав потоком горячего воздуха: так стремительно он летел вниз.

Грудь и рёбра разорвало беззвучным криком, когда Эйнар рухнул на землю.

Удар вышел таким, что содрогнулась земля. Взметнулся столб пепла, золы и крошёного камня, воздух мгновенно помутнел, стал серым и плотным. Волна жара и пыли ударила мне в лицо, забила лёгкие, и на мгновение я ослепла, потеряв Эйнара из виду. Драконица громко чихнула.

Перевёртыши вокруг притихли из-за давления Кхалендира. Оно не уничтожило их, но причинило невероятную боль: такую же, как и Эйнару. Они сбились в тесные комки, сжались и приглушённо, тихо заывыли, как звери, которым страшно.

Из-за пыли и взметнувшегося в воздухе пепла я приземлилась почти на ощупь. Глаза слезились, и из-за этого мир перед ними плыл, а в ушах стоял гул от удара Эйнара о землю, и я побежала на ощупь, спотыкаясь и падая. Туда, где в оседающем сером мареве угадывался силуэт дракона.

Когда я приблизилась, он уже был в человеческом облике. Бледный и неподвижный, с тёмными пятнами крови, что расползались по губам и подбородку, стекали по шее на грудь.

— Эйнар… — голос сорвался, превратился в хрип. Я упала рядом с ним, обхватила его лицо ладонями, пытаясь поймать хоть малейший отклик. — Эйнар, посмотри на меня… пожалуйста…

Он не реагировал. Даже ресницы не дрогнули, а дыхание было едва ощутимым и таким тихим… Я прижалась лбом к его виску, накрыла грудь ладонями, и тёплый свет заструился вокруг них. Я пыталась вливать его в Эйнара, но он не откликался. Словно ушёл так далеко, что я не могла достать.

Вокруг всё ещё стоял вой перевёртышей, и я понимала, что затишье не продлится долго. До нас непременно доберутся или твари, или проклятые драконы, но это не имело значения.

Вскоре я почувствовала жар. Эйнар был обжигающе горячим, как если бы внутри него бушевал драконий огонь. Я вскрикнула и отдёрнула ладони, кожу словно ошпарило, но тут же снова потянулась к нему, потому что не могла иначе. Его туника была разодрана в нескольких местах и, постаравшись, я смогла разорвать её, и ткань поддалась с сухим треском, открывая грудь.

И тогда я увидела.

Прямо там, где должно было биться сердце, под кожей проступало тёмное пятно, словно впитавшее в себя свет. Оно медленно и жутко пульсировало, разрастаясь тонкими, грязно-чёрными прожилками, которые уходили в стороны, к плечам и ключицам. Скверна, что держала его прикованным к Разлому все эти годы.

От неё и исходил этот больной, искажённый жар. Кожа вокруг пятна казалась натянутой и воспалённой, будто тело пыталось отторгнуть эту мерзость, но не могло.

Из его груди вырвался хриплый, рваный звук. Эйнар закашлялся, и на губах вновь выступила тёмная кровь. Тело дёрнулось под моими руками, мышцы судорожно напряглись, веки дрогнули, и медленно, словно сквозь толщу воды, он открыл глаза. Золотые, потускневшие от боли и скверны. Пустой взгляд блуждал вокруг, цепляясь за небо и моё лицо, будто он не сразу понял, где находится и кто рядом с ним.

Затем взгляд прояснился, в нём что-то щёлкнуло. Эйнар резко попытался сесть, но его повело. Он упёрся ладонью в землю, тяжело втянул воздух, словно боль всё ещё держала его за горло, и поднялся, осматриваясь внимательно и сосредоточенно.

— Лианна? — лицо дрогнуло в гримасе: вспомнил всё, что случилось.

Тело напряглось, и взгляд стал острым. Горячая рука наощупь нашла мою и крепко сжала. Пошатнувшись, Эйнар поднялся и увлёк за собой меня. Обняв за плечи и притянув к себе, он осторожно огляделся. Опомнившиеся после натиска Кхалендира перевёртыши шевелились где-то поблизости.

— Давай перенесёмся в твой дом, — шепнула я первое, что пришло в голову.

Развернулась и обхватила лицо Эйнара обеими ладонями, заставив посмотреть себе в глаза.

— Давай сбежим.

Он медленно качнул головой.

— Нет…

Я сжала его лицо сильнее, будто могла удержать его.

— Я не хочу, чтобы ты умирал, — выдохнула я, и голос сорвался. — Не хочу, чтобы они использовали тебя. Или меня. Не хочу ничего закрывать, если за это ты заплатишь собой. Я не хочу, чтобы тебе было больно, Эйнар…

Он не дал мне договорить. Его губы накрыли мои несколькими быстрыми поцелуями. Он целовал лоб, щёки, скулы, будто боялся не успеть.

— Тише… — выдохнул Эйнар мне в кожу. — Лианна… тише.

Лоб прижался к моему, его дыхание было горячим и неровным.

— Бежать — не выход, — сказал глухо.

Я вцепилась в его плечи.

— Посмотри вокруг! Всё рушится, перевёртыши, Разлом, Харден, мой отец… Они перемелют нас, как жернова. Я не хочу быть оружием, я не хочу…

Эйнар бегло взглянул на меня и обхватил горячими, пахнущими дымом и кровью ладонями моё лицо, наклонился и вновь поцеловал меня. Неторопливым, долгим поцелуем. Воздух вокруг нас вибрировал от криков перевёртышей и рёва драконов, и мир, казалось, раскалывался на части.

— Ты сильная, — шепнул Эйнар, отстранившись. — Сильнее, чем ты думаешь. И сильнее, чем они все.

Я почувствовала, как его пальцы сжались в моих волосах, как будто он боялся меня отпустить.

— Прости меня… — голос его дрогнул. — Прости, что не защитил.

Я хотела что-то сказать, но он не дал — его губы снова накрыли мои, и он оторвался всего на мгновение, чтобы сказать.

— Я люблю тебя. Всё будет хорошо.

Эйнар снова крепко прижал меня к себе, стиснул плечи почти до боли, а потом резко отстранился, и передо мной вновь стоял военачальник Последнего предела.

— Пора уходить. Скверна больше не жжёт, перевёртыши очень быстро вернутся.

Мы скрылись в ближайшем доме. Падая, Эйнар задел его хвостом, и потому половина стены и потолок отсутствовали, валялись на земле горой досок, балок и каменной крошки.

— Тебе было больно всё это время? — выдохнула я и позволила себя увести. — Какой же он ублюдок, — выплюнула с ненавистью, что кислотой обжигала горло.

Никогда в жизни я не испытывала столь сильного чувства.

— Я могу исцелить тебя, избавить от скверны, — я схватила Эйнара за запястье, когда мы замерли в тёмном углу.

— Я не смогу перекинуться прямо сейчас, — невпопад ответил он. — Ты должна уходить.

— Нет! — я резко разжала руку. — Ты не заставить меня.

Но затем вновь приблизилась к Эйнару и сказала негромко.

— Позволь, я попробую, я же чувствую, вижу её. Я лечила других, и тебя тоже смогу…

Он резко выдохнул и покачал головой.

— Нет, — отрезал жёстко. — Ты не понимаешь.

Он схватил меня за плечи и с силой встряхнул.

— Я живу со скверной больше пятидесяти лет, Лианна. Она не просто во мне. Она вросла в меня. В кости, в кровь. Возможно — в моего дракона.

В его глазах мелькнуло что-то старое, горькое. Память о десятилетиях боли и одиночества.

— Чтобы вытащить её, тебе пришлось бы потратить столько силы, что ты сама окажешься на грани. А может, и за ней, — он стиснул зубы. — Я не позволю тебе так себя ломать. Никогда.

— Но ты же умираешь… — всхлипнула я. — Твой безумный брат сказал, что ты умрёшь, если я закрою Разлом. Как и Император. Он тоже подсалил себе скверну… они все безумцы, Эйнар! — теперь уже я схватила его за плечи и попыталась потрясти, словно надеялась, что это поможет убедить.

— Ты не можешь умереть, — выдохнула сухими, обескровленными губами. — Не можешь, — повторила глухо, изнурённо, словно шептала магический обряд, наделяя слова силой. — И даже если не ради меня, то ради всех, кто тебе верит, Эйнар. Кто останется править? Харден, который без скверны уже безумнее, чем ваш отравленный Разломом отец?..

Эйнар скривился в усмешке.

— Если всё получится, Харден не останется у власти. Арден должен успеть… время ещё есть, — произнёс нечто непонятное, и я вспыхнула.

— Хватит! Мы говорим так, словно всё уже решено, а это неправда! Я не стану закрывать Разлом, если это навредит тебе!

— А если избавит нас всех ещё и от Кхалендира и Императора? От Пояса крепостей, перевёртышей, скверны, от необходимости драконам гибнуть?..

Я неверяще всхлипнула и резко втянула носом воздух.

— Ты… ты сейчас правда говоришь это? Ты всерьёз думаешь, что я соглашусь?..

Эйнар шагнул ко мне и взял за руку.

— Я люблю тебя. Я был бы счастлив прожить с тобой долгую, обычную жизнь, — его голос дрогнул, и он на мгновение закрыл глаза. — Но у меня её нет, Лианна. Нет такой жизни. Не с этой скверной внутри. И даже если ты вырвешь её, если каким-то чудом сможешь… ты заплатишь за это собой. А я не позволю тебе умереть ради меня.

Где-то снаружи взревели перевёртыши, и стены дома едва заметно дрогнули. Мир жестоко и неумолимо напоминал о себе.

— Посмотри вокруг, — глухо сказал Эйнар. — Разлом сошёл с ума. Твари идут волнами, как будто кто-то гонит их вперёд. Это не остановится само. Если мы ничего не сделаем…

— Мне плевать! — я перебила его яростным шипением. — Пусть Кхалендир сам провалится в Разлом и горит там, сколько захочется! Вместе с твоим братом!

Внезапно жёсткая ладонь Эйнара закрыла мне рот, и он зашипел на ухо, призывая к молчанию. Не пришлось даже напрягать слух, чтобы уловить тихое повизгивание и чавканье перевёртышей, окончательно оправившихся от воздействия Кхалендира.

— Идём, — одними губами шепнул Эйнар и подтолкнул меня в сторону.

Мы прокрались вдоль стены полуразрушенного дома и подобрались к огромной зияющей дыре, через которую можно было выбраться наружу. С земли хаос, обуявший Вальмор, смотрелся ещё более жутко и поражал гораздо сильнее, чем в полёте. Я видела, как пламя охватило землю, как драконий огонь плавил камень брусчатки, как огромные столпы поднимались в воздух…

— Обращаемся, — сказал Эйнар и взмыл в небо на пару мгновений раньше меня.

Его дракон выглядел слабым и летел низко-низко над землёй, почти задевая крыльями крыши домов. Я поднялась в воздух следом и увидела, что огнём был охвачен почти весь Вальмор.

Наше появление не прошло бесследно, рядом сразу же оказался Сигвар. А вот старшего принца нигде не было. Может, его сожрали перевёртыши?..

Золотая чешуя Кхалендира сверкнула неподалёку, отразив пламя, которое выдыхал дракон. Где-то вдали на горизонте забрезжил слабый рассвет, но перевёртыши не торопились возвращаться к Разлому. Им, напитавшимся магией, теперь не нужно было исчезать на утро.

Твари прошли Вальмор насквозь, и драконы пытались остановить их в части города, от которой открывался путь дальше, вглубь Империи. Я покосилась на Эйнара: он был измождён, едва держался в воздухе. Но в городке не осталось ни одного безопасного места, не возвращаться же нам в Последний предел, чтобы отдохнуть…

Я уже хотела позвать его по мысленной связи, когда в сознании раздался голос Эйнара, глухой от усталости.

«Мы должны вернуться к Разлому».

«Арден летит нам навстречу, — добавил он. — Там сейчас спокойнее всего».

Мы развернулись почти одновременно. Эйнар полетел первым, и я без колебаний последовала за ним, хотя мысль возвращаться к Разлому вызывала глухое сопротивление где-то под рёбрами. Это казалось неправильным.

Но чем дальше мы уходили от Вальмора, тем становилось… спокойнее. Поток перевёртышей редел. Они всё ещё встречались — отдельными группами, сбившимися стаями, — но уже не шли непрерывной, неудержимой волной. Не лезли вперёд с прежним остервенением.

Солнце медленно поднималось из-за горизонта, окрашивая дым, идущий от горящей земли, в грязно-розовые и медные оттенки. Вместе с первыми лучами появилось обманчивое ощущение, что самое страшное уже случилось.

Но это было не так.

Мы летели молча. Эйнар держался впереди, и я видела, как с каждым взмахом крыльев ему это даётся всё тяжелее. Он не останавливался и не замедлялся лишь благодаря силе воли. Где-то на середине пути, обернувшись, я заметила вдали два пятна, стремительно приближавшихся к нам. Сперва подумала, что это — погоня. Но потом узнала в драконах Кейрана и Дарена. Оба выглядели таким же потрёпанными, как и Эйнар. Но живыми и относительно невредимыми.

За нами никто не гнался и не пытался остановить. И, поразмышляв над этим во время полёта, я поняла, что в преследовании не было смысла. Благодаря уникальной драконьей связи нас всегда могли найти. Как отыскал меня в Вальморе Кхалендир. Принцу Хардену не пришлось даже мучить меня, как он угрожал, а не пришлось звать… отца. Он явился сам.

Когда вдали показались очертания Пояса крепостей, скрытого предрассветным туманом, я увидела, что навстречу нам шла группа драконов. Их было четверо, и они летели плотным строем. Почти сразу я узнала того, кто держался впереди. Арден.

Облегчение накрыло меня волной. Мы были не одни.

Эйнар тоже их заметил и повернул, и уже все вместе мы ушли чуть в сторону, подальше от Разлома. Вскоре нами открылся невысокий, выжженный по краям холм. Лес вокруг него стоял мёртвым кольцом: обгоревшие стволы, голые ветви, запах пепла. Но внизу, в ложбине, я заметила тонкую серебристую ленту — ручей.

Спускаться пришлось по очереди, слишком мал оказался холм для дюжины драконов. Почти сразу мы перекинулись в людей. Колени у меня дрогнули, но я не упала. На мгновение присела, уперевшись ладонями в землю. Здесь на верхушке гарью почти не тянуло, да и трава не была выжжена под корень.

Рядом тяжело приземлился Эйнар, и к нему стремительно подошёл Арден, стиснул за плечо.

— Я думал, что опоздал, — произнёс сдавленным голосом, как если бы озвучил свой самый большой страх.

Эйнар коротко покачал головой и запахнул на груди разорванную мной тунику, скрывая уродливое пятно скверны от чужих взглядов.

— В самый раз, — отозвался тот с ожесточённой усмешкой.

Драконы, которых привёл за собой Арден, были мне не знакомы, никогда прежде я их не встречала, но они точно знали Эйнара, потому как, стоило каждому приземлиться, они подходили к нему и обнимались как старые друзья после долгой разлуки. Я всматривалась в их лица, пытаясь понять, пока не догадалась, что Ардена сопровождали те, с кем однажды они уже бросили Императору вызов, попытавшись закрыть Разлом. Те, кто был наказан ссылкой на Пояс крепостей.

Моё внимание отвлекли приземлившиеся последними Кейран и Дарен. На незнакомых драконов они смотрели с таким же изумлением, как и я. Повернувшись, я заметила на лице Дарена огромный синяк. Такой не получишь в битве с перевёртышами…

— Встретил брата, — буркнул он, перехватив мой взгляд. — Он отсиживался в стороне, представляешь?!

Я совсем не удивилась, услышав. И не стала рассказывать, как сама, не стерпев, выбросила Кассиана в окно, сосредоточившись и ударив силой по броши со скверной, которую он держал при себе. Этим поступком я, пожалуй, гордилась…

Мы спустились к ручью, и я долго принюхивалась к ледяной воде, но так и не почуяла в ней скверны. А потом жадно пила, не поднимая головы. Смыла с лиц кровь и копоть, но всё равно казалось, что гарь въелась в кожу, под кожу, проникла в кровь.

Постепенно возвращались силы. Первые минуты мы даже не говорили. Эйнар представил меня незнакомым драконам и подтвердил мою догадку: прежде они… дружили. Выходило так. Увлеклись идеей навсегда закрыть Разлом, за что и поплатились.

Но долгий отдых позволить себе не мог никто из нас. Солнце уже поднялось над горизонтом. Перевёртыши пусть и перестали появляться из Разлома, но те, что напитались за ночь магией, выжили и стали сильнее. Наверное, они пошли дальше, в другие городки и поселения. Оставшиеся в Вальморе драконы должны были их остановить. Новая ночь принесёт новых тварей. Это было понятно без слов.

И так будет повторяться, пока не будет поставлена точка.

Я видела, как Эйнар то и дело морщился, растирая ладонью грудь. Место, где расползалась внутри него скверна.

— Это снова Кхалендир? — спросила я тихо, убедившись, что никто не услышит.

— Да, — одними губами произнёс он и добавил, перехватив мой взгляд. — В человеческой ипостаси не так больно.

— Эйнар, давай я попробую излечить тебя, — предложила торопливо. — Ты не можешь заранее знать, получится или нет, и сколько сил я потрачу.

— Могу, — он покачал головой. — Могу, Лианна, за годы в Последнем пределе я изучил всё, что мог, о Разломе и его тварях, и о скверне. Ты сама видела мою библиотеку.

— И что? — я напустилась на него, с трудом понизив голос, чтобы не кричать во всеуслышание. — Ты так легко сдаёшься?! Готов так просто отдать свою жизнь?!

— Тихо, — золотые глаза Эйнара вспыхнули пламенем.

Обернувшись по сторонам и натолкнувшись на множество любопытных взглядов, он взял меня за запястье и решительно увлёк в сторону.

— Я брошу Хардену вызов и убью его, — сказал он, когда мы отошли от остальных.

Голос его звучал совершенно спокойно, как если бы мы говорили о пустяках.

— Этот безумец никогда не будет править. И больше не сможет тебе угрожать.

— Допустим, — произнесла я, поджав губы и скрестив на груди руки.

— В Кхалендире также сидит скверна. Иначе он не смог бы причинять перевёртышам боль. И ты не смогла бы оттолкнуть его в пропасть. Помнишь, ты говорила? Что сила ударила по нему, как если бы он был тварью. В какой-то степени это правда.

— Не говори так, — я мотнула головой.

Ведь то же самое можно было сказать и об Эйнаре! И это было бы ложью.

— Хорошо, — он усмехнулся. — Ты закроешь Разлом, и Кхалендир умрёт.

— Как и ты, — бросила я, подняв подбородок и заглянув ему в глаза. — Как и ты! Ты сказал, что любишь меня, но это ложь! Ты не хочешь бороться за меня! Не хочешь жить со мной…

— Не говори так, — вырвалось у него резко и хрипло.

Он схватил меня за плечи и встряхнул, заставив посмотреть прямо в его глаза. Лицо его побледнело до пепельной серости, по виску стекала капля пота, челюсть была сжата так, что я слышала скрежет зубов.

— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты жила! Тебя не оставят в покое, не теперь, когда все знают, кто ты такая, на что способна. Разлом будет довлеть над тобой всегда. Тебя не прекратят использовать. Если сбежишь — будут искать, идти по пятам всю жизнь.

Эйнар говорил быстро, будто боялся не успеть. Хватка на моих плечах усиливалась с каждым словом, но я не чувствовала боли.

— Я не позволю, — почти прорычал он. — Не позволю, чтобы ты жила, оглядываясь. Чтобы ждала удара в спину. Чтобы тебя ломали решения других. Если есть хоть один способ поставить точку, я его выберу. Даже если цена — я сам.

Я почувствовала, как во мне поднимается протест, как рвётся наружу крик, но Эйнар опередил меня, прижав меня к себе, крепко и отчаянно.

— Я хочу жить с тобой. Просыпаться рядом с тобой. Любить тебя. Но есть вещи, которые нельзя изменить даже любовью.

Я прильнула к нему и положила ладонь на грудь, туда, где под кожей жила скверна. Почувствовала жар, неровный, опасный, и всё равно не отдёрнула руку.

— Можно, Эйнар. Можно, — а затем закрыла глаза и потянулась к своей силе.

Она откликнулась мгновенно. Резким, ослепляющим всплеском, будто во мне разом распахнули двери, которые я годами держала запертыми. Воздух вокруг задрожал и наполнился звоном.

Скверна рванула мне навстречу, как живое существо. Она вцепилась в меня, обжигая, впиваясь, пытаясь втянуть, сломать, сделать частью себя. Я задохнулась, стиснула зубы, чувствуя, как по позвоночнику прокатывается волна боли — такой, что на миг потемнело в глазах.

— Лианна… — хрипло вырвалось у Эйнара.

Сила рвалась сквозь меня, выворачивая наизнанку. Казалось, я больше не держу её, я провожу её через себя, как через треснувший сосуд. Пальцы онемели, ладони горели так, словно я прижимала их к раскалённому металлу.

— Лианна, остановись… — сквозь стиснутые зубы выдохнул Эйнар, и его тело дёрнулось под моими руками.

Я качнула головой, хотя он не мог этого видеть.

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как кровь стекает по губам. — Я выбираю тебя.

И потянула сильнее, и тогда скверна буквально взвыла в моей голове, а её чёрные щупальца окутали и мои ладони, и сердце Эйнара. Я чувствовала, как она пытается переползти, спрятаться во мне — и с ужасом поняла, что могла бы её принять.

Я вытолкнула её прочь последним, отчаянным рывком, вложив в него весь страх, любовь, ярость, надежду, все те «если бы», которых у меня уже не будет. Мир вспыхнул белоснежным ослепляющим светом.

Эйнар закричал.

Я почувствовала, как его тело выгибается, как под моими ладонями что-то рвётся. Как скверна бьётся в воздухе, рассыпаясь, сгорая в потоке силы.

А потом настала гулкая тишина.

И я провалилась в темноту, а где-то вдали, одиноко и протяжно, взвыл дракон.