Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи

Глава 17

— Нет.

— Прошу прощения?

— Нет, ты не будешь меня лечить, — сказал Эйнар.

Мы разговаривали уже утром. Минувшая ночь прошла спокойно, Разлом затих, и Арден смог благополучно улететь в крепость, в которой также являлся военачальником. Впрочем, для меня вечер закончился его лечением, которое совершенно меня вымотало, и я удалилась в спальню, не досидев до конца ужина. Лишь помню, как надела кулон и провалилась в глубокий сон без сновидений.

И только проснувшись, узнала, что ночь выдалась спокойной для всех. Эйнара утром я разыскала на тренировочной площадке и терпеливо дожидалась, пока он изваляет в пыли всех драконов по очереди, и освободится. К своему удовольствию, я увидела Дарена: он уже достаточно оправился от ран, чтобы взяться за меч. А к неудовольствию — столкнулась с Рионом. Закончились дни его заточения, и молодого дракона освободили из заключения.

Едва заметив его, я круто повернулась и подошла к площадке с противоположной стороны, а потом смотрела куда угодно, только не на него, отчаянно надеясь, что ему хватит разума не пытаться со мной заговорить. Боковым зрением я уловила, что после окончания тренировки Рион всё же ко мне дёрнулся, но его поспешно оттеснил к крепости Кейран, и они ушли вдвоём.

А теперь я стояла перед Эйнаром, смотрела в его глаза и злилась.

— Но почему?! — зашипела, понизив голос, чтобы нас не услышали. — Ты же видел, что Арден вчера буквально на глазах помолодел! И как ему стало лучше.

Его чёрная рубашка свободного кроя была распахнута у горла, и я видела влажную от пота кожу. Волосы Эйнар стянул в низкий хвост, но несколько прядей выбились и прилипли к вискам.

— Потому что я так решил, — в его голосе прозвучала стальная нотка, от которой драконы мгновенно замолкли бы и покорно выполнили приказ.

Только вот я не была драконом в его подчинении.

— Я с этим не согласна. В последний раз моё лечение спасло твою жизнь, и…

— Неважно, согласна или нет, — перебил он резко, и золотые глаза вспыхнули огнём. — Пока ты находишься в крепости, ты исполняешь мои приказы. Наравне со всеми.

— Я не дракон, которого тебе прислали, — мрачно напомнила я. — Или ты каждого целуешь, как тогда перед атакой?.. — поинтересовалась бархатным голосом.

Вокруг словно вспыхнули искры, а во взгляде Эйнара зажглось пламя. Он сузил глаза, но я лишь выше подняла подбородок, не намереваясь опускать голову. Дракон шагнул ближе, и его грудь под распахнутой рубахой почти касалась моей. От него пахло дымом и железом.

— Нет, Лианна, — его голос стал низким, хриплым, и в нём слышался рык зверя. — Я целовал только тебя.

Я уловила, как его взгляд с моего лица спустился к губам. Казалось, ещё миг, и он сорвётся, не выдержит. Но Эйнар рвано выдохнул и отпрянул на шаг.

— И это ничего не меняет в том, что я сказал. Лечить меня ты не будешь.

Я открыла рот, чтобы возразить, но вдруг меня пронзило странное ощущение. В груди будто кто-то сдвинулся, медленно поднялся, приоткрыв глаза после долгого сна. Моя драконница шевельнулась внутри и отозвалась раздражённым, низким рыком, едва слышным, но таким явственным, что я вздрогнула.

Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь — не моя, чужая. Внутреннее недовольство, глухая ярость от упрямства Эйнара. Словно не только я, но и моя вторая половина, скрытая в глубине, хотела рвануть к нему и оспорить каждое его слово.

И в тот же миг я заметила, как изменилось лицо Эйнара. Его золотые глаза резко вспыхнули, расширились зрачки. Он словно уловил запах крови или услышал чей-то далёкий рык.

— Что это было? — он стиснул зубы, и в его взгляде на миг мелькнула та дикая, хищная ярость, что принадлежала вовсе не ему, а дракону внутри. — Я почувствовал её.

— Это было раздражение, — сказала я со сладкой, натянутой улыбкой. — Моя драконница злится из-за твоего упрямства.

Я ожидала, что он рассердится или станет ещё более напряжённым, но вместо этого вдруг услышала его негромкий смех. Эйнар провёл ладонью по лицу, а потом покачал головой.

— А ведь она ещё даже не инициирована… — фыркнув, пробормотал негромко.

У меня на лице вспыхнул румянец, когда я заметила ямочку на его правой щеке, которая появилась, стоило ему широко, искренне улыбнуться.

— Арден напрасно называл её маленькой. Оказывается, она яростная. И дерзкая. Совсем как ты.

Да он издевался! Я успела задохнуться от возмущения и уже открыла рот, чтобы высказать сразу всё, когда очередной вопрос Эйнара меня ошарашил.

— Ты носишь кулон? — резко сменив тему, спросил он.

— Что? — удивилась я. — Да, конечно, — и сжала в ладони камень.

— Хорошо. Я полечу сегодня к Разлому. Ты можешь присоединиться, если хочешь. Но это означает, что ты будешь слушаться меня, Лианна. И когда я скажу тебе не подходить ближе к расщелине — ты развернёшься и отступишь.

Даже отголосок улыбки исчез с его лица, словно мне почудилось, как и в голосе больше не слышался смех. Эйнар вновь не отводил от меня взгляда, буквально придавливая своей тяжестью к земле.

Он бывал совершенно невыносим порой.

— Хорошо, — я тряхнула наспех заплетённой косой. — В этом я тебя послушаюсь, — нарочно выделила голосом последнее слово, потому как не собиралась сдаваться.

Он отказывался от лечения по какой-то причине. Он что-то скрывал. И её выясню, что. Обязательно.

Сборы заняли совсем немного времени. С нами отправлялись ещё четыре дракона, из них я знала лишь Кейрана, остальные были незнакомы.

Когда Эйнар обернулся, к своему удивлению, я ощутила укол… зависти. В последний раз я восхищалась им и, кажется, была даже немного напугана, но теперь, когда я чувствовала в груди ярость и раздражение моей собственной драконницы, я завидовала тому, что он так легко мог перекидываться во вторую ипостась.

Белоснежные крылья Эйнара, испещрённые золотыми прожилками, сияли в солнечном свете так ярко, что глазам становилось больно. Дракон Кейрана был другим: мощный, коренастый. Он выглядел надёжнее и тяжелее, словно несокрушимая крепостная стена. В воздух взмыли ещё насыщенно-алый, как выдержанное вино, тёмно-серый и золотистый. Провожая их взглядами, я подумала: какая же будет моя?..

Эйнар поднялся самым последним, вновь зажав меня в когтях. Полёт был коротким, но восторга вызвал не меньше, чем первый. Правда, по мере того, как мы приближались к Разлому, на смену восторгу приходили беспокойство и страх. Вскоре впереди показалась тёмная полоса. Даже днём из неё сочился тусклый, болезненный свет. Красноватые и лиловые вспышки пробегали в глубине, будто дышало чудовище. Земля вокруг была мертва: ни деревьев, ни травы, лишь потрескавшийся камень, чёрный и сухой, словно выжженный огнём.

Мы приземлились на каменном уступе. Крылья драконов ударили о землю, подняв клубы пыли, и я, спрыгнув, на мгновение потеряла равновесие. Дух захватывало от мысли, что на этом месте две сотни лет назад закончилась Великая Вражда драконов и магов. И состоялась решающая схватка, победителей в которой не было, а мы все были прокляты Разломом.

А ещё страшнее было вспоминать слова Эйнара, что когда-то здесь жили драконы. Потому что сейчас далеко вокруг, куда только хватало взора, чернела выжженная мёртвая земля.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее дрожали камни под ногами. Воздух густел, становился тяжёлым, насыщался резким запахом серы и гари. Я поймала себя на том, что дышу рвано, будто задыхаюсь.

На лицах драконов вокруг меня застыла одинаковая брезгливая гримаса. Они словно подходили к чему-то омерзительному. Чему-то, что они с удовольствием избежали бы, но не могли.

Нервным жестом я поправила на груди кулон, прислушиваясь к своим ощущениям. Но всё было тихо, я не слышала и не чувствовала ничего, кроме страха.

Глубочайшие склоны Разлома уходили вниз, в темноту. Иногда из трещины поднимался густой, дурно пахнущий дым.

— Варрок, Скарн, — резкий голос Эйнару ворвался в сознание. — Захватите несколько камней с западного склона.

Повиновавшись его приказу, двое отделились от нас и направились в другую сторону.

Захватите несколько камней?..

С недоумением я посмотрела Эйнару в спину. Он хочет забрать куски Разлома в крепость?!

Я наблюдала, как он идёт вперёд, всё ближе к зияющей трещине. Где-то в глубине груди зародилось чувство, похожее на трепет. Однажды Эйнар попытался уничтожить Разлом. И проиграл.

Дракон остановился на самом краю, и камни под ногами дрогнули, осыпавшись. К нему тотчас рванул Кейран, но замер через несколько шагов, убедившись, что его военачальник крепко держится на ногах. Теперь он не сводил с него пристального, взволнованного взгляда. Я поймала себя на том, что крепко стискивала кулаки, впивалась ногтями в ладони.

Что Эйнар делал?!

Хотелось подбежать и обнять со спины, а ещё лучше — оттащить подальше от бездны…

Сглотнув застрявший в горле крик, я закрыла глаза. Здесь мне не нужно было сосредотачиваться, чтобы увидеть мерзкие чёрные нити Разлома, поскольку воздух был буквально пронизан ими. Мои ладони слабо засветились, и я подняла голову, всматриваясь в Эйнара со спины внутренним зрением.

И сразу же попятилась, чуть не упала, неудачно наступив на камень. Я вскинула руки к лицу, словно пытаясь защититься, и ладони вспыхнули ещё ярче, и их свет буквально прорезал черноту Разлома. Его заметили все, кто стоял поблизости, и повернулись ко мне. Его заметил и Эйнар. Лицо у него ожесточилось, в глазах вспыхнул гнев, но ничто из этого меня не напугало.

Я не могла отвести взгляда от его сердца. Оно билось неровно и тяжело, но я почти не видела его: лишь уродливые чёрные щупальца, переплетённые так густо, что живой орган утонул в них. Каждое движение Эйнара отзывалось в этих нитях, и от этого зрелища меня бросило в дрожь. Его сердце было не его. Разлом держал его, терзал, подчинял. И как он мог ещё стоять? Как мог сохранять силу, если в груди его клокотала сама тьма?..

Другие же драконы ничего не замечали. Для них Эйнар лишь осматривал трещину, пусть и стоял недопустимо близко к краю. Гораздо сильнее их привлекло сияние моих ладоней, которое, растерявшись, я не сразу смогла потушить. И если Кейран уже знал, то два оставшихся мужчины удивлённо переглянулись, но поспешили отвернуться, притворившись, что ничего не заметили.

— Ты в порядке? — подойдя ко мне, напряжённым голосом спросил Кейран.

По вискам у меня катился пот, руки дрожали, и я поспешила скрестить их на груди, чтобы унять дрожь.

— Да, — соврала я. — Просто Разлом… ошеломил.

— Иногда я думаю, что пусть бы лучше продолжалась Великая Вражда, — с отвращением выплюнул Кейран. — Это была честная война между магами и драконами. И мы тогда жили дольше.

Ничего не ответив, я лишь посмотрела на него. В глазах у него сверкала ярость, а голос ломался от сочившейся в каждом слове ненависти.

— А теперь мы воюем с ним… — выплюнул он желчно и указал подбородком на Разлом. — И никогда не сможем его одолеть. И всем плевать, что творится на Каменном поясе крепостей. Об этом никто не сложит песню, и дети никогда не услышат легенды о нас. А те, кто выживают после службы здесь, стремятся забыть как можно скорее.

Никогда прежде я не слышала ни в чьём голосе такого отчаяния. Кейран говорил на разрыв и больше обращался к себе, нежели ко мне. Я просто оказалась рядом в тот миг, когда он не смог больше сдерживаться и захотел выплеснуть эмоции.

— Мы ведь даём клятву, — я удивилась, что он решил пояснить. — Сперва о том, что будем находиться в крепости исполнять приказы, а затем, что никому не расскажем ни о Разломе, ни о его тварях.

— А вы пытались его сжечь? — спросила я осторожно.

— Конечно, — дракон хмыкнул. — Я думаю, каждый, кто попадал сюда, пытался. Эйнар никогда не запрещал. Он считает, что эту науку мы должны познать на собственной шкуре.

— Ты тоже?

— Да, — глаза Кейрана подёрнулись пеленой воспоминаний. Он даже улыбнулся: криво, мрачно. — Разлому плевать. Он пожирает огонь, а ночью выплёвывает новых тварей. Я помню, выдохся так, что перекинулся в человека и уже не смог обратиться драконом. Так и валялся здесь неподалёку, — он мотнул назад головой, — пока за мной не прилетели и не забрали в крепость.

Слушая его, я искоса поглядывала на Эйнара. Он по-прежнему стоял к нам спиной, его руки были вытянуты вдоль тела, и со стороны могло показаться, что он… общался с Разломом? Я даже подумала, что увидела слабое свечение, исходящее от его пальцев, но стоило моргнуть, и оно исчезло.

Кейран тяжело вздохнул и расправил плечи.

— Я должен присмотреть за Варроком и Скарном. У западного склона слишком опасно. Дождись Эйнара здесь и, ради драконьего огня, не приближайся к краю пропасти.

Я кивнула, и уже через несколько мгновений плотно сбитый, мощный дракон взмыл в небо. Я проводила его взглядом, пока он не скрылся в облаках. Трещина Разлома тянулась очень далеко, так далеко, что не видела ни её конца, ни начала. Оставшись одна, я решительно направилась к Эйнару.

Услышав мои шаги, он обернулся через плечо.

— Ты позвал меня сюда, чтобы показать?.. — спросила я и содрогнулась, вспомнив, каким увидела его сердце.

Я подошла к нему и стала рядом, почти касаясь его плеча.

— Не только, — он растянул губы в усмешке. — Трещина постоянно разрастается, за ней нужно следить. Но да, я хотел, чтобы ты увидела. Что Разлом — часть меня.

Сглотнув комок в горле, я выдавила вопрос.

— Как так вышло?..

— Это было моё наказание, — тихо сказал Эйнар, не глядя на меня. — Отец связал меня с Разломом древним ритуалом. Он хотел, чтобы эта тьма либо сожрала меня, либо свела с ума.

Он на миг замолчал, будто прислушиваясь к самому себе.

— Помнишь браслеты? Я носил их месяц, пока не подчинил её… или пока убедил себя, что подчинил.

— Эйнар… — потрясённо выдохнула я, потому что не существовало слов, которые имело смысл произносить.

Поддавшись порыву, я обняла его со спины и тесно-тесно прижалась, устроив щеку между лопатками. Ладонями я обхватила его грудь и вскоре почувствовала ровные толчки сердца. Мне было наплевать, остались ли вокруг нас драконы, следит ли кто-то за нами.

— Почему Император так жесток? — вырвалось у меня.

— Потому что я бросил ему вызов, — Эйнар помедлил, а потом накрыл ладонью мою правую ладонь и переплёл наши пальцы. — Потому что ему нужен Разлом. Это и великолепное место для ссылки неугодных, и инструмент поддержания порядка в стране, и гарант его власти. Маги согласились, что управлять Империей будет дракон, а взамен мы защищаем всех от перевёртышей. Если нет Разлома, нет смысла и подчиняться императору-дракону.

Я провела языком по сухим губам и ещё сильнее прижалась щекой к Эйнару. Хотелось не просто обнять, что было сил, хотелось через прикосновение передать ему всё то, что я чувствовала. Как мне было жаль, как внутри всё клокотала от несправедливости, как сильно я была разгневана, как остро ненавидела, как страстно желала помочь…

— Потому ты не должна пытаться меня лечить, Лианна. Частицу Разлома ты никогда не вырвешь, — тихо сказал он.

— Вырву, — прошептала я упрямо.

Вырву, чего бы это ни стоило.

Император… Его отец. Он связал Эйнара с Разломом. Это было не просто наказание, а настоящая пытка. Я помнила, какую чудовищную боль испытывала, когда слышала его Зов. Казалось, всё моё тело вывернули наизнанку, а потом кое-как вставили кости и вывернули ещё раз. А Эйнар носил браслеты месяц.

Месяц!

Никогда прежде я не думала, что могу ненавидеть кого-то такой кристальной, чистой ненавистью. Но теперь я ненавидела. Пришлось сцепить зубы и шумно выдохнуть, чтобы унять пламя, что разгоралось в груди. Я отошла на шаг и увидела, как в глубине Разлома тускло поблескивают на свету камни, похожие на тот, что я носила в кулоне. Их невозможно было достать, не нырнув в трещину… И не рискуя жизнью, ведь исходящей из её недр жар уничтожал все, до чего дотягивался. В самом низу там кипел гремучий огонь, беспощадный и смертоносный.

Я нашарила кулон на груди и сжала. Не могу себе представить, как кто-то смог достать этот камень и не умереть. Неудивительно, что он защищал меня от Разлома. Он был частью Разлома, он был им самим.

— Идём, — голос Эйнара вырвал меня из странного оцепенения.

Он повернулся и теперь смотрел на меня.

— Это не место, где следует задерживаться.

— Зачем тебе камни с его склонов? — спросила я, механически последовав за ним.

— Я не могу достать тот, что у тебя в кулоне, — Эйнар бросил на мою шею быстрый взгляд. — Но надеюсь, что найду ответы в тех, что лежат на склонах. Что один из них поддастся, и моё пламя его уничтожит.

Как я и думала, попытки уничтожить Разлом Эйнар не оставил.

Когда мы немного отошли, я с удивлением поняла, что стало легче дышать. Всё же трещина сильно давила, пусть и незримо, но это чувствовалось в том, каким затхлым, густым делался воздух, как дрожала под ногами земля, как всё вокруг обдавало жаром, как в ушах стоял неприятный гул.

— Полетим за остальными, — сказал Эйнар перед тем, как обратиться, а затем бережно подхватил меня и взмыл в воздух.

На этот раз мы парили над Разломом низко, и я смогла увидеть, какой же огромной, длинной на самом деле была трещина. Она шла от одного края до другого, скрывалась за горизонтом и, я уверена, продолжалась даже там, где не хватало зрения, чтобы увидеть.

Я вспомнила рисунки, которые видела. Разлом разросся за время своего существования. Сильно разросся. И непонятно, как долго Каменный пояс крепостей сможет удерживать тварей.

Эйнар летел над трещиной, издавая негромкий рык. Он словно звал других драконов, и вскоре в воздухе к нам присоединились ещё пятеро. Среди них я с облегчением узнала Кейрана.

— Трещина на удивление спокойна сегодня… — было первым, что я услышала, когда мы вернулись в Последний предел, и драконы обратились.

— Даже огнём не плевалась, — кто-то согласно хмыкнул. — Устала, наверное. Насылать тварей каждый день непросто.

Ответом ему послужил сдержанный смех.

— Посмотрим, что будет вечером, — всеобщее веселье оборвал Эйнар, и после его слов уже никто не решился шутить.

Он раздал несколько указаний, оценил почти заделанную дыру в стене, а потом повернулся ко мне.

— Идём. Нам нужно поговорить.

Никогда за этой фразой не следовало ничего хорошего. Вздохнув, я покорно пошла за ним. Миновав бесконечные коридоры крепости, мы добрались до комнатки, которую он мне показывал раньше, где были собраны все изыскания Эйнара о Разломе. Пропустив меня перед собой, он закрыл дверь, и мы остались наедине.

— Вчера я кое-что отыскал. Я думал, портрет не уцелел, а ночью случайно на него наткнулся.

Моргнув, я с непониманием посмотрела на Эйнара. О каком портрете шла речь?..

Дракон тем временем подошёл к высокому стеллажу и взял за раму холст, повёрнутый ко мне изнанкой.

— Присядь, — вдруг сказал он и, дождавшись, пока я устроюсь на стуле, положил картину на стол лицевой стороной ко мне.

Мне открылось лицо мужчины.

Длинные светлые волосы, забранные в хвост; высокий лоб, чёткие скулы, прямой нос. Но главное — глаза. Темное-синие, пронизывающие, с тем самым холодным прищуром, который я не раз видела… в зеркале.

Я оцепенела. Передо мной был не просто незнакомец на портрете. Это было моё лицо, только мужское. Те же черты, тот же изгиб бровей, та же линия губ. Даже выражение — сосредоточенное, чуть отстранённое — было до боли знакомо.

Похожи? Нет. Мы были одинаковы. Как две капли воды.

«В какой-то степени мы — звери, Лианна. Детёныш должен быть похож на отца, чтобы тот его не сожрал».

— Это… — голос дрогнул, и я прижала ладонь к губам. — Это мой отец?

Я вгляделась в портрет внимательнее и заметила детали, которые сначала ускользнули от меня. Мужчина носил тёмный, почти чёрный мундир с высоким воротом и широкими наплечниками, расшитый золотыми узорами. На его груди блестел знак: крыло дракона, пересечённое мечом. Я знала этот символ, видела его изображение в книгах по истории.

Я опустила взгляд к узкой полоске под рамой, и сердце болезненно сжалось ещё до того, как я смогла разобрать буквы. Я уже знала, что там будет написано.

На потемневшем холсте, чуть стёртой золотистой краской, значилось.

«Кхалендир из рода Вальдринов. Пятый год после окончания Великой Вражды».

Меня словно ударили в грудь.

Я не отрывала взгляда от надписи под портретом, но слова расплывались, будто я смотрела сквозь воду. Я даже не услышала шагов за спино, просто вдруг ощутила присутствие Эйнара. Его ладонь осторожно легла мне на макушку, затем скользнула ниже, на затылок, и сильные пальцы сжали, чуть погладили. От этого простой ласки сдавило грудь, и я обессиленно закрыла глаза, позволив себе уткнуться лбом в его бок.

— На самом деле… — его голос прозвучал низко. — Это многое объясняет. Это объясняет в тебе почти всё.

— Кроме того, где он был сто пятьдесят лет, что произошло между ним и матушкой, что я появилась на свет, почему меня спрятали, и — самое важное — где он сейчас… — пробормотала я, не открывая глаз, и услышала тихий смешок.

Пальцы Эйнара скользнули к моему подбородку, уверенно приподняли его, заставляя взглянуть снизу вверх. Я встретилась с ним взглядом, и дыхание сбилось.

— Мы выясним это, Лианна, — произнёс он без тени сомнения.

И прежде чем я успела ответить, Эйнар резко склонился и поцеловал меня. Его губы были горячими, обжигающими, и от одного прикосновения меня словно молнией пронзило до самых кончиков пальцев. Я судорожно втянула воздух, но он не дал мне отстраниться: его ладонь крепко держала мою шею, а большой палец скользил вдоль линии челюсти.

Я вцепилась в его одежду, сминая ткань в кулаках. Эйнар прижал меня ближе, так, что я ощутила жар его тела, его силу, напряжение каждой мышцы.

И в этот миг где-то глубоко внутри меня низко и довольно заурчала моя драконница.

— Значит, поэтому меня так сильно тянет к Разлому? Он был создан из огня моего… отца?..

Я задумчиво посмотрела на портрет, который по-прежнему держала на коленях. Я ничего не чувствовала. Ни связи, ни особого трепета, и в голове крутились только бесконечные вопросы.

— А ты слышишь его зов из-за того, что его часть находится внутри тебя, — добавила я и повернулась к Эйнару.

Он стоял у высокого стеллажа в нескольких шагах от меня. Чтобы разорвать наш поцелуй, ему пришлось отойти.

— А другие драконы? Почему слышат они?

— Потому что половина Разлома — это драконий огонь. Кхалендир был…

— Или до сих пор сесть… — шепнула я себе под нос.

— Или до сих пор есть, — согласно исправился Эйнар, — очень сильным драконом. Его избрали вождём в то время, когда драконы не признавали ничего, кроме силы. Нас всех тянет к Разлому, потому что в нём мы чувствуем драконий огонь.

— А маги? Почему их не тянет?

— Ты видишь здесь магов? — он скривил губы и нарочито внимательно огляделся. — Быть может, тянет и их. Мы просто не знаем. За пятьдесят лет я не помню, что в крепости появлялся маг.

— Это странно. Тебе не кажется?

Эйнар пожал плечами.

— Здесь много странного.

Я была с ним согласна, но всё же… Может, дело было не только в отце, но ещё и в моей матери? Она была талантливым артефактором, а значит, сильной магичкой. Быть может, на Разлом отзывалась и что-то во мне, что я унаследовала от неё?..

— Что с ним случилось? — подбородком я указала на портрет. — Все были уверены, что он упал в Разлом и погиб. Но двадцать три года назад Кхалендир совершенно точно был жив.

Я услышала сбоку от себя тяжёлый вздох. Даже у Эйнара не было ответов на все мои вопросы.

— Мир огромен, Лианна. Он мог скрываться какое-то время.

— А потом объявился, чтобы обзавестись незаконнорождённой дочерью, и вновь пропал? — я фыркнула со злостью, всматриваясь в глаза Кхалендира на портрете.

Называть его отцом не поворачивался язык.

Дарен был бастардом, Эйнар был бастардам, и я тоже могла быть… потенциально, я ведь не знала, в какой момент всё произошло, и почему в итоге мама вышла замуж за господина Луциана Морвейна? Может, её выдали насильно, чтобы скрыть позор?.. Или же жених обо всём знал?

А ещё был отчим Эйнара, который не позволил изобразить пасынка на портрете своей семьи.

Я тихонько покачала головой. Драконы пока больше разочаровывали, чем очаровывали. Почти всё, кроме нескольких, и один из них стоял сейчас в этой комнате.

— Я боюсь, чтобы получить ответы, мне нужно будет покинуть Последний предел… — негромко сказала я.

Даже мысль об этом пугала. Крепость стала для меня… домом. Суровым и холодным, но единственным местом, где я чувствовала себя защищённой. За её стенами подстерегала опасность, а ещё люди, которые уже пытались меня убить. И те, кто попробует вновь.

Я кожей ощутила, как сильно Эйнару не понравились мои слова. Воздух между нами будто сгустился. Он медленно развернулся ко мне, и взгляд его, обычно сдержанный, теперь был острым, пронзительным.

— Это опасно, — сказал он.

— Я не могу жить в страхе вечно. Как и скрываться.

Он стиснул челюсти, так что под кожей заиграли жилы.

— Я хотела бы встретиться с сестрой моей матери и поговорить с ней, — вздохнула я. — Выяснить, знала ли она о чём-либо. А ещё есть старинный особняк, в котором я жила с родителями. Я не была в нём со дня их смерти. Ответы могут найтись и там.

Ничего не сказав, Эйнар подошёл ко мне и накрыл щекой ладонь со шрамом, большим пальцем погладил его начало.

— Я не смогу сопровождать тебя. Пока не смогу. Но и одну не отпущу.

Я подняла на него взгляд, пытаясь понять, что скрывается за этими словами: приказ, забота или что-то иное. В его глазах было всё сразу. Усталость, тревога и невыносимое, почти физическое напряжение.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросила я тихо. — Запереть меня здесь навсегда?

— Нет, — голос его стал глубже, ниже. — Но пока в тебе спит драконница, ты уязвима.

Он отнял руку, сделал шаг назад, и от этого в комнате будто стало холоднее.

— И твой дар… его невозможно скрывать. Как только откроется следующий официальный портал, это всё просочится наружу. Сейчас я запретил покидать всем крепость, пусть даже подошло время выходного дня, на который имеет право каждый. И пока моему приказу никто не осмеливается перечить, но долго так продолжаться не может. На тебя, за тобой откроется охота, Лианна. Ты и твой дар… вы можете изменить судьбу нас всех.

Я впервые слышала, чтобы он говорил так — горячо, почти срываясь. Его голос, обычно спокойный и твёрдый, теперь звенел от сдерживаемого напряжения. Казалось, ещё миг, и всё, что он прячет, прорвётся наружу.

Эйнар подошёл ко мне и опустился на одно колено, накрыл мои руки своими ладонями. В его золотых глазах танцевало безудержное, неукротимое пламя. Какая-то неведомая сила толкнула меня изнутри, потянула к нему, и не знаю, как я удержалась на стуле и не сползла на пол. Я никогда прежде такого не чувствовала. Не ощущала такой тяги, такой потребности. Я смотрела на Эйнара и не могла отвести взгляда, и в груди сердце то учащённо билось, то замирало, ухало куда-то в пятки, чтобы через несколько мгновений вновь воспарить. Высвободив одну ладонь, я протянула её и коснулась лица мужчины, что стоял напротив меня на одном колене. Обвела пальцами его мощный подбородок, широкие скулы, почувствовала лёгкое покалывание щетины.

Мучительно выдохнув, Эйнар закрыл глаза и вжался щекой в мою ладонь, и мне показалось, под кожей вместо крови у меня побежал огонь, так всё вспыхнуло внутри.

— Так разбуди её, — прошептала я и облизала губы. — Разбуди мою драконницу.

Он резко поднял голову. Его золотые глаза потемнели, будто угли под слоем пепла вспыхнули новым пламенем. Я видела дрогнувшую челюсть, жилку на виске и то, как он стиснул правую ладонь в кулак. На миг в его лице мелькнуло что-то. Боль? Страх? Желание? Всё сразу… От его взгляда под ногами у меня пошатнулась земля.

— Это не ритуал, Лианна, — сказал он низко, с хрипотцой. — Это слияние. Оно меняет всё.

Он наклонился ближе, почти коснулся своим лицом моего. Эйнар медленно выдохнул, и этот выдох, скользнув по коже, вызвал дрожь. Его взгляд не отпускал, не давал уйти, спрятаться было невозможно.

— После этого ты уже не будешь прежней. И я тоже.

Я чувствовала, как сердце колотится о рёбра. В следующую секунду горячая, тяжёлая ладонь Эйнара вновь легла поверх моей, прижала к его груди. Сквозь тонкую ткань рубахи я ощутила почти обжигающий жар. Под пальцами я почувствовала сильный, стремительный удар. Как будто бы сердца, но только намного мощнее, громче.

— Слышишь? — прошептал он, глядя прямо в глаза.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Это мой дракон. И он беснуется.

— Почему? — заинтересовавшись, я подалась вперёд.

И услышала в ответ хрипловатый смех.

— Подумай сама, маленькая драконница, — сказал Эйнар ласково.

Боги! Никогда прежде я не слышала, чтобы он говорил так. Я не думала, что он так может!

— Он чувствует тебя. С тех пор как ты появилась здесь, он не замолкает. Когда ты рядом, он не слушается. Не подчиняется. А я… — Эйнар запнулся, подбирая слова, — я с трудом удерживаю нас обоих.

Жар под моей ладонью усилился. Казалось, от груди мужчины исходило дыхание пламени, и оно, расползаясь по пальцам, просачивалось в кожу, поднимаясь выше. К запястью, к плечу, к самому сердцу.

Я прикрыла глаза, ожидая поцелуй, и едва сдержала стон разочарования, когда почувствовала лёгкое дуновение воздуха у лица: Эйнар поднялся и выпрямился, а следом играючи поставил на ноги и меня. Теперь он смотрел серьезно и вновь напоминал того военачальника, которого я знала.

— Среди нас считается, что пробудить драконницу — величайшая честь, — сказал он и вновь погладил меня по щеке. — Но ты должна хотеть этого, Лианна. Не из-за страха, не потому, что так ты перестанешь быть уязвимой. Не по сотне других причин. Нет. Ты должна этого желать.

Я удивлённо моргнула и уже хотела возразить, когда Эйнар накрыл пальцем мои губы и непреклонно покачал головой.

— Мы ещё вернёмся к этому. Но не сейчас. Я должен идти. Чувствую, сегодня будет непростая ночь.

И он оказался прав.