Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи

Глава 21

Лианна

Я едва успела вдохнуть, как мир вокруг сузился до воронки. Воздух вырвало из лёгких, кровать исчезла, и, прежде чем я смогла прийти в себя, портал захлопнулся, меня вышвырнули наружу.

Эйнар сказал «Дом», но то, куда я попала, совсем не походило на его семейный особняк. Передо мной возвышался скромный двухэтажный дом из тёмного камня, простого, потускневшего от времени. Фасад был глухим, почти суровым: ни башен, ни украшений, ни вычурных деталей.

Я стояла во дворе чужого дома — одна — и чем дольше смотрела на тёмные каменные стены, тем сильнее накатывало злое, обжигающее ощущение.

Эйнар.

Решил всё за меня.

Не спросил. Не предупредил. Просто взял и отправил, как вещь, которую нужно убрать подальше, пока мужчины ведут войну и принимают решения.

— Чудесно, — прошипела я в пустоту.

Из-за злости я даже не ощущала страха. Чувствовала только обиду, ведь меня лишили выбора. Пусть Эйнар хотел защитить… Мог хотя бы сказать! Одно слово. Но нет! Ещё и потянулся поцеловать, приласкать, чтобы отвлечь, усыпить бдительность.

Шумно выдохнув, я осмотрелась. Дом окружал низкий, сложенный из гладкого камня забор. За ним виднелась туманная пропасть и каменная тропа, уводящая куда-то вниз по склону. Я подошла к воротам и толкнула створку, но та даже не шелохнулась, а под рукой вспыхнула тонкая, едва заметная рябь, словно волна прошла по воде.

Воздух перед воротами и забором также засиял лёгкой дрожью. Она была почти прозрачной, но достаточно яркой, чтобы её увидеть, если знать, куда смотреть.

Я сразу же распознала защитные артефакты, ещё не забыла, как занималась ими сама. Значит, ворота были запечатаны не только драконьей магией. Я уже поняла, что Эйнар не брезговал пользоваться и изобретениями магов. В его спальне в Последнем пределе тоже ведь были установлены защитные артефакты.

Теперь я повернулась и повнимательнее присмотрелась к дому. Окна были усилены магическими рунами. Незаметные, они мерцали под определённым углом. По краям двери шла защитная вязь, и я узнала далеко не все узоры, что говорило о чрезвычайно высоком магическом уровне человека, который их сплёл.

Или не человека?..

Сглотнув, я облизала сухие губы. Эйнару я доверяла… Безоговорочно, но это в прошлом! Теперь же я смотрела на дом и пыталась убедить себя, что он не стал бы отправлять меня в место, которое может мне навредить. В котором не будет безопасно.

Но такое количество магической защиты заставило меня насторожиться. И немного испугаться, пусть и против воли. И — самое неприятное осознание — я не могла покинуть двор. Не могла сбежать.

Драконьи и людские боги! Я ненавидела, когда меня запирали, загоняли в угол!..

Нервный смешок слетел с сомкнутых губ.

А войти-то в дом я смогу? Или ночевать буду во дворике, под кустом с колючками?..

К входной двери я подошла, как к спящему перевёртышу, ожидая, что та ударит или вспыхнет. Но ничего не случилось. Я толкнула, и створка легко подалась, будто ждала именно меня. Дверь тихо закрылась за моей спиной, и я на несколько секунд замерла, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Просторный холл, каменный пол, высокий потолок с открытыми деревянными балками. Никаких ковров, гобеленов, канделябров.

Пол неприятно холодил босые ноги. Я плотнее закуталась в одеяло, с которым меня затянуло в портал.

Слева шла широкая лестница на второй этаж; справа — арочный проём в гостиную. В него я и шагнула. Комната была обставлена скромно, если не сказать скудно. Одно кресло у камина, который, конечно же, не горел. Столик справа от него. Небольшая полка с книгами.

Всё.

Но зато повсюду в стенах улавливались магические нити. Они были словно вплетены в кладку, скользили по потолочным балкам, чувствовалась даже в фундаменте.

Этот дом был защищён так, что Последний предел казался на его фоне игрушечной крепостью. Я ощущала отголоски старого ритуала: все внутри словно заморозили на десятки лет. Ни пыли, ни крошек, ни жизни.

Как будто хозяин покинул его годы назад, и дом замер, заснул, дожидаясь его возвращения.

После гостиной я нашла кухню и кладовую, поднялась по лестнице на второй этаж, побывала в гостевой спальне. Всё совершенно одинаковое: пустое, холодное, ни одной лишней детали..

Лишь кабинет немного отличался. Стол был завален бумагами, на полках валялись книги и свитки, одну стену почти целиком занимала огромная карта, испещрённая отметками. Полосы, кружки, короткие символы, часть которых я даже не попыталась расшифровать: стратегические пометки, возможно — линии Разлома, маршруты патрулей.

Я подошла ближе, провела пальцем по шероховатой поверхности пергамента. Чернила давно въелись в волокна: старые пометки, сделанные задолго до этого дня. Может, в те времена, когда вопреки воле отца Эйнар слишком пристально изучал Разлом. Пытался найти способ от него избавиться.

На краю стола лежала тонкая кожаная тетрадь. Я потянулась к ней, когда по полу вдруг прокатилась едва ощутимая дрожь. Сначала я решила, что мне показалось. Но затем вибрация повторилась, и я поняла, что это магический сигнал. Защитные контуры ощутили движение.

Я замерла, прислушиваясь. Где-то совсем рядом, на границе купола, прошёл слабый отклик. Барьер легко звякнул изнутри. Сердце ухнуло вниз. Я машинально отступила, прячась за дверью. Я не знала, кто именно способен пройти сквозь защиту, и осторожность была единственным правильным решением.

Внизу открылась входная дверь, и прозвучали взволнованные, лёгкие шаги.

— Эйнар? Ты здесь?

Облегчение затопило меня, когда по голосу я узнала леди Аделину Тарвэн. Его мать.

Шаги вдруг стихли. Наверное, женщина почувствовала чужое присутствие.

— Лианна?.. — изумлённо позвала она, словно не верила своему чутью. — Лианна Морвейн?

Ах, если бы Морвейн… вероятно, что Лианна Вальдрин.

По отцу.

Скрываться больше не было смысла, и потому я вышла из-за двери, спустилась на первый этаж. Леди Аделина замерла посреди холла. Кажется, она собиралась в спешке: тёмно-бордовый плащ с золотой вышивкой по подолу криво застёгнут, светлые с проседью волосы наспех перетянуты лентой, на манжетах я заметила белые следы.

Как если бы женщина резко оставила занятие и направилась сюда, почувствовав присутствие чужака. Наверное, Эйнар включил мать в список доверенных лиц, которые имели к дому почти такой же доступ, как он.

— Лианна? — повторила леди Аделина. — Что… что ты здесь делаешь?

Ноздри на её красивом носу с лёгкой горбинкой дрогнули, расширившись. Она учуяла то же, что чуяли драконы в Последнем пределе.

Нашу связь с её сыном.

За которую я впервые ощутила стыд, сама не зная почему. Я сглотнула, невольно выпрямилась.

— Эйнар отправил меня сюда… — сказала я, стараясь говорить ровно.

— Он в порядке? — забыв о вежливости, женщина перебила меня.

Короткий вопрос по делу прозвучал совершенно без надрыва. Но то, как она подалась вперёд, как вывернула сомкнутые в замке пальцы, сказало мне о волнении матери гораздо больше.

— Я не знаю, — я не стала лгать. — Многое произошло… В Последний предел направляются драконы из столицы. Среди них — мой бывший жених, который пытался меня убить и, я подозреваю, убил своего отца. Перевёртыши становятся сильнее день ото дня, Разлом ведёт себя, словно разумное существо… — проговорила я на выдохе, а потом резко замолчала.

Потёрла ладонями виски.

— Простите, мне сложно собраться с мыслями. Меня в стену швырнули во время последнего нападения. Кажется, не совсем ещё пришла в себя.

Да и перемещение не прибавило сил.

— Боги! Да ты босая, — леди Аделина вдруг всполошилась и крепко стиснула моё запястье, уводя из холла в гостиную.

Неосознанно я улыбнулась. Её забота оказалась такой приятной…

Она усадила меня в кресло, заставила поджать ноги и укрыть колени одеялом, затем умело разожгла камин, принесла из кухни табурет и села напротив, смахнув со лба испарину тыльной стороной ладони.

— У нас не очень много времени, Лианна, — сказала женщина, пристально глядя на меня. Затем она сжала мои руки в своих. — Я чувствую твою драконницу. Ваша связь с Эйнаром её разбудила…

Здесь мои щёки вспыхнули ярчайшим румянцем.

— Но не до конца. Ты ещё не оборачивалась, не так ли, дитя?

И пока я боролась со смущением, чтобы ей ответить, леди Аделина проницательно прищурилась и задала второй вопрос.

— И ещё скажи, рассказал ли тебе мой сын, что означает ваша связь?

Когда я отрицательно мотнула головой, женщина заговорила.

— Видишь ли, Лианна, драконниц всегда рождалось меньше, чем драконов. Я помню рассказы отца, что ещё во время Великой Вражды за право инициировать драконницу сражались. Потому что от таких союзов всегда рождались сильные, одарённые дети. Сейчас это всё уже забыто. Ведь империи нужны смешанные браки, и чтобы между магами и драконами оставалось как можно меньше различий.

Леди Аделина замолчала и посмотрела на меня.

— Между тобой и Эйнаром теперь существует неразрывная связь. Когда она окрепнет, и ты станешь сильнее, будешь чувствовать его даже на расстоянии. Как он сейчас чувствует тебя. Ты поделилась с ним своей силой. Когда обернёшься в первый раз, поделишься вновь. Но странно, что в тебе совсем не ощущается его сила…

Я уже хотела ответить, но опомнилась и прикусила язык. Знала ли мать Эйнара о том, что сотворил с ним Император? О наказании и частице Разлома, которая жила в нём вот уже пятьдесят лет?

Леди Аделина казалась немного взволнованной и заинтересованной, но не испуганной, и я решила, что Эйнар ей не говорил. Значит, буду молчать и я.

— Ещё эта связь означает, что ты стала для моего сына самым ценным, что только есть на свете. И он будет защищать тебя даже ценой собственной жизни.

Глухое раздражение вновь шевельнулось в груди. Я злилась на Эйнара за то, что отправил меня сюда, не спросив, не выслушав. Принял в одиночку решение за нас обоих.

— И никогда не посмотрит ни на кого, кроме тебя, — добавила леди Аделина, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— А я? Для меня это так же работает?

Она слегка рассмеялась.

— Нет. Потому что, как я сказала, раньше рождалось меньше драконниц. За их инициацию боролись, ведь это обещало невероятное магическое усиление и одарённых детей. Ты даже не представляешь, как щедро поделилась силой с Эйнаром, и я не понимаю, как так вышло, что я совсем не чувствую в тебе его… — договорила леди Аделина и нахмурилась.

Теперь её голос звучал по-настоящему обеспокоенно и даже разочарованно. С трудом я сдержалась и не раскрыла ей правду, как бы ни злилась на Эйнара. Это только между ним и его матерью. Пусть объясняется сам.

— И эту связь невозможно разорвать?

Тень огорчения вновь коснулась лица женщины.

— Возможно. Она прервётся смертью кого-либо из пары. Существует также специальный ритуал, и… — она замялась, словно не хотела говорить. — И её можно разорвать, если кто-то один захочет. Это очень больно. Но осуществимо.

Механически я кивнула и прислушалась к себе, пытаясь понять, что чувствую. Эйнар ведь ни о чём не рассказал! Даже не дал мне шанса узнать и всё решил в одиночку. Снова. Это было неприятно и обидно, словно он не доверял мне. Или доверял не до конца. Или просто не желал возиться, слушать возражения, которые у меня обязательно нашлись.

К обиде добавилась ещё и горечь. Недавно я узнала, что большую часть сознательной жизни провела во лжи, окружённая недомолвками, тайнами, чужими секретами, которые сильно на меня повлияли. И я не хотела продолжать так жить. Я хотела честности. И доверия.

А выходило, что я Эйнару доверяла. А он мне — нет.

— Лианна? Я тебя огорчила? — леди Аделина подалась ко мне, положила ладонь поверх одеяла, которым я укрыла ноги.

— Нет, — я мотнула головой. — Не огорчили. Наоборот, я очень благодарна за рассказ. Теперь мне стало немного понятнее.

— Значит, не я, а мой сын.

Догадаться было несложно.

Я уклончиво пожала плечами.

— Что это за дом? — и весьма неловко решила перевести тему.

Проницательность во взгляде леди Аделины сменилась усмешкой.

— Он раньше принадлежал моей матери и достался Эйнару от неё в наследство. Здесь всё и началось. Увлечение Разломом, попытки понять его природу, уничтожить трещину… — она не сдержала горестного вздоха. — Эйнар и Арден Шейд вдвоём окончили академию, а когда служили в дозоре на Каменном поясе, сдружились ещё и с Рикардом Роувеном. Тогда всё и началось.

— Я не знала, что они дружили с лордом Роувеном… — с удивлением произнесла я. — Эйнар никогда даже не упоминал. Только то, что они знакомы.

— Потому что Рикард их предал, — леди Аделина презрительно скривила губы. — Он чего-то испугался и рассказал императору о планах друзей. Уже бывших друзей. И тогда началась опала.

— Наверное, это закономерно, — не выдержала я. — Сперва он предал друзей, потом завёл любовницу и прижил с ней сына при живой жене. А потом уже его сын предал брата-бастарда, отправил в Последний предел умирать.

— Так вот куда делся тот мальчик… — леди Аделина задумчиво кивнула. — По столице ходили самые дурные слухи. Уже после смерти лорда Рикарда появилась запись, что он принял в род незаконнорождённого сына. Но его никто не видел, он отсутствовал даже на погребении, и многие гадали, куда же новый глава клана отправил брата.

Я хмыкнула. Гадали. Забавно. По-моему, это было очевидно.

Я вспомнила свои разговоры с Дареном о хранилище Роувенов и о том, что ему дали в него доступ. А ведь сейчас, когда Эйнар вышвырнул меня из Последнего предела, а Кассиан так удачно покинул столицу, я могла бы навестить его дом. Взять озвать Дарена, он бы своей кровью обеспечил доступ к хранилищу…

А если бы осталась, могла проверить подозрение насчёт броши. Я по-прежнему полагала, что Кассиан постоянно носил при себе артефакт, отравленный скверной Разлома. Я могла бы увидеть чёрные нити, как видела их в ранах драконов.

Если бы осталась в Последнем пределе!

Если бы Эйнар со мной поговорил, а не решил всё в одиночку.

— Лианна? — настороженный голос леди Аделины вернул меня в настоящее.

Я опустила взгляд и увидела, что стиснула кулаки до побелевших костяшек.

— Что такое?

Мотнув головой, я заверила её, что всё в порядке. Не жаловаться же матери на сына.

— Он тебе ничего не сказал, ведь так? Эйнар. Прежде чем отправить в этот дом.

И вновь леди Аделина удивила меня своей проницательностью. Или слишком хорошо знала сына. Я только кивнула в ответ. Боялась, что если начну говорить, то скажу то, о чём потом пожалею.

— Он слишком долго был один и был военачальником Последнего предела, — женщина недовольно хмыкнула. — Впрочем, Эйнар всегда был таким, с самого детства. Его невозможно было переубедить, если он что-то решил. Это у него от меня, — в её словах прозвучала тёплая гордость.

И в сотый раз я не спросила, как же так получилось, что она родила Императору бастарда. Чутьё нашёптывало, что я услышу грязную, неприятную историю. Так что не было смысла бередить прошлое.

— Теперь ты расскажи мне подробнее, что происходит в Последнем пределе. Эйнара вновь в чём-то подозревают? Поэтому к нему направили столичную комиссию?

Я замялась, потому что не знала, как сильно могу ей доверять. И потому постаралась рассказать обо всём сдержанно, без подробностей. О своём даре промолчала, сосредоточилась больше на возросшей активности Разлома.

И по мере того как я говорила, леди Аделина тревожилась всё больше.

— Этого следовало ожидать… — шепнула она в конце. — Его предупреждали, не раз предупреждали, что с трещиной нельзя играть.

— Кого предупреждали? Эйнара?

— Что? — она вскинула на меня растерянный взгляд. Наверное, не заметила, как начала рассуждать вслух. — Неважно, Лианна. Это неважно.

Леди Аделина вдруг нахмурилась, а затем перевела на меня извиняющийся взгляд.

— Я должна идти, я нужна в особняке. Я постараюсь отправить тебе порталом хотя бы корзину со снедью. Сам дом был заморожен сильным стазисом, но из съестного здесь нет ни крошки.

— Я вам очень благодарна, — я поднялась с кресла, чтобы её проводить. — И за компанию, и за разговор, и за корзину…

Мы ещё обменялись несколькими быстрыми любезностями, а потом леди Аделина покинула дом и воспользовалась порталом уже из внутреннего дворика. Как я поняла, в стены был вплетён барьер, который запрещал перемещаться внутрь.

После её ухода я кое-что поняла. Что не стану сидеть сложа руки и дожидаться, пока за мной вернётся Эйнар. Её тревога передалась и мне. Мы не успели договорить, нас прервали, иначе, я уверена, леди Аделина рассказала бы, почему так сильно испугалась за сына.

Я тоже волновалась, но гораздо меньше. Теперь же это изменилось. Эйнар отослал меня подальше от опасности, а сам остался в её сердцевине. Но я не собиралась его бросать.

Мысль о встрече с Кассианом не пугала, а придавала сил, злости. Если я права, если брошь у него, и я увижу на ней скверну…

Я прошлась по дому, разыскивая портальный артефакт, который перенёс меня сюда. Обнаружила его в кабинете на столе: не помнила даже, как его туда положила.

Но артефакт оказался бесполезен. Он предназначался для разового использования, и потому с его помощью вернуться я не могла. Не особо на что-то надеясь, я вновь прошлась по всему дому. А вдруг подвернётся под руку портал?

Но нет.

Зато во внутреннем дворике появилась корзинка со снедью от леди Аделины. Там же нашёлся и свёрток с одеждой для меня, ведь я по-прежнему ходила в больничной длинной рубашке и в одеяле. Но в тот момент меня не беспокоил мой внешний вид. Я думала о другом.

Получается, леди Аделина могла и проникать под защитный купол, и покидать его.

Меня же дом почему-то не выпустил. Вернув корзину на землю, я подошла к невысокому каменному забору и прищурилась, пытаясь уловить слабое мерцание. Глупо было надеяться на трещину в куполе, уверена, Эйнар не допустил бы подобного.

Может, организовать подкоп?..

Думай, Лианна, — приказала я себе. — Думай.

Мы связаны теперь с Эйнаром, он чувствует меня, а значит, все заклинания, все артефакты, все магические потоки должны принимать меня за свою. Его магия не может навредить мне, это противоречит самой её сути.

Подстелив одеяло, я запрыгнула на каменный забор и прижала ладонь к невидимому куполу. Сосредоточившись, закрыла глаза, потянулась к тому свету, что приходил всякий раз, как я лечила драконов. Подумала об Эйнаре и постаралась не злиться на него, пусть это было непросто! Вспомнила его лицо, запах, сильные руки, поцелуи, сухую усмешку… И вскоре ощутила, как в груди зарождается тёплое, щемящее чувство, а губы расползаются в улыбке.

А затем чуть не упала, слишком сильно завалившись вперёд! Потому что барьер под моей ладонью дрогнул и больше меня не удерживал.

Отбросив одеяло, я перекинула ноги и спрыгнула в колючую траву. Оглянулась на дом, над которым по-прежнему мерцал защитный купол, и довольно улыбнулась. Тропа уходила в сторону обрыва, и я шла по ней, прислушиваясь к собственным шагам и к тому, как внутри постепенно нарастает ясность.

Я не собиралась сидеть взаперти, пока он сражался. Не собиралась ждать, пока вернётся. И вернётся ли?.. И уж точно я не позволю себе быть бесполезной.

Если я хочу стоять рядом с Эйнаром, а не прятаться за его спиной…

Если хочу защищать его так же, как он защищает меня и всех вокруг…

Если хочу быть ему не обузой, поддержкой…

Мне нужно только одно — обратиться.

Впереди туман расслоился, и сквозь него показалась пропасть. Я подошла к самому краю и глубоко вздохнула. Сердце стучало быстро, неровно. Но страха не было.

— Пора.

Расправив плечи, я шагнула в пропасть.

Наверное, не напрасно инициация через страх смерти, через боль и ужас, что сковывал сердце, приносила больше всего плодов.

Все же драконы — это звери. А зверю не чужда жестокость.

Стоило шагнуть в пропасть, и моё тело сразу же провалилось в пустоту.

Падение оказалось ошеломляющим. Холодный воздух полоснул лицо, рванул волосы, наполнил уши оглушительным свистом. Каменные стены обрыва пронеслись мимо. Мир перевернулся несколько раз, туман превратился в серые росчерки, и я не понимала, где верх, где низ.

Сердце билось так сильно, что я слышала его через шум ветра. Оно металось, как пойманная птица, и с каждым ударом во мне поднималась волна ужаса. Я не могла ни выдохнуть, ни крикнуть. Всё, что я ощущала: стягивающее сталью кольцо страха под рёбрами, острую боль в животе, жар в ладонях. Я знала, что если не смогу обратиться сейчас, то не смогу никогда.

И в тот миг, когда мне показалось, что сознание вот-вот сорвётся в черноту, внутри что-то изменилось. Резко, будто в груди лопнула невидимая связка. Сердце словно раскололось, и из этой трещины вырвался свет, который наполнил всё моё существо тёплом.

Золото разлилось по груди, побежало по рукам и ногам, прожгло дыхание. Я зажмурилась, но увидела не темноту, а образ. Я стояла не на земле, не в воздухе, а в пространстве где-то между. Передо мной двигалась огромная фигура, и я знала её так же хорошо, как знала собственное имя.

Золотая драконница. Моя драконница.

Её чешуя переливалась мягким блеском. Не как от огня или от пламени, а каким-то глубоким сиянием, от которого становилось спокойнее. Оно было похоже на свет, что исходил от моих ладоней, когда я лечила драконов.

А затем драконница шагнула вперёд, шагнула ко мне, и её образ вошёл в меня. Падение перестало ощущаться падением. Воздух подхватил меня иначе.

Я открыла глаза и увидела мир уже не человеческим взглядом.

Каменные стены обрыва стремительно уходили назад и вниз, а тело больше не падало. Оно расправило огромные крылья, чувствуя, как в каждую жилку вливается сила. Ветер не сопротивлялся, а держал, поднимал, выталкивал вверх. В каждой мышце была мощь, которой раньше не существовало. Дыхание стало глубоким, горячим, тягучим, а мир вокруг — ярче, шире, живее.

Я взлетела.

Так, словно всегда умела это делать, словно вспомнила то, что забыла. Золотой блеск чешуи отразился на скалах, разбежался по туману, и я ощутила, как в груди впервые полностью раскрылась та сила, до которой я столько времени не могла дотянуться.

Теперь я была не просто Лианной.

Я была драконницей. И я снова была целой.

Я поднималась всё выше и выше, пока обрыв не превратился в крошечную линию, а дом — в едва различимое пятно, затерянное среди серых камней.

И только тогда меня захлестнуло ощущение простора. Внизу клубился туман, растекаясь словно море, и я видела, как сквозь него пробивались верхушки скал. Мир оказался огромным. В разы больше, чем я когда-либо могла представить.

Таким, каким его могли видеть только драконы.

Я взмахнула крыльями, познавая силу, но тело слушалось без малейших усилий. Каждое новое движение давалось легко: разворот, подъём, плавный вираж над пропастью. Я, наконец, поняла, что значит настоящий полёт. Истинный, свободный, когда ничто не держит тебя, кроме собственной воли.

Радость была такой яркой, что её невозможно было подавить. Она вырывалась наружу горячей волной, пробуждала не просто восторг, а ликование. Я распахнула крылья шире и позволила себе взмыть к облакам, чувствуя, как золотой свет под чешуёй дрожит.

Это ощущение свободы было таким ярким, что эмоции просили выхода. И я дала им выйти. Мой рёв прозвучал внезапно.

Сначала глубокий, низкий звук зародился где-то в груди, там, где раньше билось человеческое сердце. Он нарастал, будто собирал в себя весь воздух вокруг, а потом вырвался наружу мощной волной.

И от этого рёва вспыхнула другая сила.

Тёплый, горячий жар поднялся из глубины, подступил к горлу, разлился огнём по груди. И на выдохе вместе с рёвом вырвалось пламя. Я даже не сразу поняла, что это мой огонь.

Он был таким красивым! Сила больше не пугала, она слушалась меня.

И в этот почти оглушающий миг свободы и ликования что-то ударило в сознание. Резко. Больно.

«ЛИАННА!»

Это был Эйнар.

Наша связь обожгла меня, и я сразу почувствовала, что он не просто звал. Он кричал. Кричал, словно секунду назад был уверен, что я погибла.

«Что ты творишь?!» — его голос сорвался на рычание.

Эйнар не сдерживал эмоций. И эмоции были далеко не теми, к которым я привыкла. Они бушевали, как ветер перед бурей: отчаяние, ярость, страх. Он почувствовал всё: моё падение, мою боль, моё превращение, мой рёв… и мой полёт.

«Ты могла погибнуть!» — проревел он. — «Лианна, драконьи боги, да что у тебя в голове?!»

В этот миг я легко сделала виток в воздухе, чувствуя, как ветер обнимает крылья.

Но от этого его ярость вспыхнула ещё сильнее. Эйнар был не просто зол. Он вне себя.

«Вернись. Сейчас же», — его голос вновь стал низким и жёстким. — «Куда ты летишь?»

Я расправила крылья и повернула морду в сторону, где ощущала его через нашу связь. Я послала ему не слова, а чувства: уверенность, желание быть рядом, и решение, которое я приняла, когда шагнула в пропасть.

К тебе.

Эйнар глухо, яростно выругался.

«Стой», — приказал он. — «Развернись немедленно».

Я раскрыла крылья шире, но в ответ на моё движение его эмоции хлынули в сознание тяжёлой, беспощадной волной.

«Ты не полетишь сюда. Я запрещаю тебе.»

— Ты не вправе мне приказывать! — мысленно бросила я, чувствуя, как злость накатывает волной. — Не после того, как без спроса швырнул меня порталом куда-то на край света. Не после того, как решил всё за нас двоих в одну секунду.

«Я пытался защитить тебя!»

— А я пытаюсь защитить тебя!

«Если прилетишь сейчас, ты не спасёшь никого, — жёстко произнёс Эйнар.

Его голос больше не дрожал. Он был ровным, холодным и бесстрастным.

Таким голосом он отдавал приказы драконам. Таким голосом он осаживал бунты.

«Но поставишь под удар всех. И меня тоже. Потому что ты не готова».

Я почувствовала, как дыхание сбилось, как в груди вспыхнула обида.

Я шагнула в пропасть, чтобы стать сильнее.

Чтобы быть рядом с ним.

Чтобы не быть обузой.

Чтобы он не считал меня слабой.

А он…

— Значит, ты считаешь, что я бесполезна? — спросила я, едва дыша, глотая обиду, которая жгла изнутри.

Ответ был безжалостным.

«В этой ситуации — да.»

«Тебе нельзя здесь появляться. Они узнают о нашей связи. О твоей инициации. О твоём даре. О том, что я скрывал тебя от них.»

«Кассиан уже здесь.»

В груди у меня мгновенно вспыхнула глухая, тягучая ненависть. Драконница внутри рыкнула, готовая сорваться вперёд, и связь с Эйнаром мгновенно отозвалась всплеском ярости с его стороны.

«Ты — рычаг давления. Тебя использует против меня. И это сработает. Потому что я…»

Он оборвал себя, но слишком поздно. Его эмоции всё равно коснулись меня: горячие, пугающие, обжигающие. Он чувствовал ко мне слишком много.

И тогда я услышала, как в нём поднимается не просто злость, а что-то древнее, властное, непримиримое. Он говорил не как мужчина, не как возлюбленный. Он говорил как дракон, который прожил более ста лет, пережил бури и войны, привык командовать и подчинять и стоял между миром и Разломом уже половину века.

«Ты не прилетишь сюда. Это приказ».

Крылья дрогнули от внутреннего протеста, но что-то древнее во мне, что-то, что принадлежало не только человеку, но и драконнице, инстинктивно отозвалось на эту власть. Я всё ещё боролась, пыталась не уступить, но с каждой секундой становилось яснее: спорить бессмысленно.

И всё же я удержалась.

— Ты не имеешь права…

«Имею».

Его голос стал настолько тяжёлым, что я с трудом его выносила. Эйнар был неумолим.

«Если ты появишься рядом, они уничтожат всё, что я защищаю. И тебя тоже».

«Развернись, Лианна.»

Я не двигалась. Внутри кипела обида, горечь, чувство слабости — то самое, которое я так отчаянно пыталась уничтожить, когда шагнула в пропасть.

Но в конце я не выдержала.

Я развернулась и полетела к дому. Не потому, что хотела. А потому, что даже моя новая, сияющая сила дрожала перед его древней, несгибаемой волей.

Эйнар выдохнул. Не облегчённо — нет. Скорее так, как дышит человек, когда его заставляют делать то, что он ненавидит.

«Вот так».

Но сердце болело отчаянно, будто его разодрали когтями.