Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище

Глава 10. Дракон, который спас меня

Шаги приближались быстро.

Не торопливая беготня испуганной прислуги, не неуверенное топтание у дверей, а четкий, жесткий ритм человека, который уже знает: произошло что-то очень плохое, и сейчас будет не до вежливостей.

Дверь распахнулась без стука.

Рейнар вошел первым.

За ним — Рина, еще двое его людей и Ильва, чье обычно невозмутимое лицо теперь стало жестче, почти каменным. Пространство комнаты мгновенно изменилось. Слишком много собранной силы. Слишком много напряжения. Даже воздух будто натянулся.

Рейнар не сказал ни слова.

Сначала посмотрел на стол.

Потом на иглу, оставленную рядом с тарелкой.

Потом на меня.

И лишь после этого спросил:

— Вы что-нибудь ели?

— Нет.

Голос у меня звучал удивительно спокойно. Наверное, потому что паника, если честно, уже просто не помещалась внутрь. Слишком насыщенный день.

Он подошел ближе.

— Пили?

— Только воду из умывальной чаши до обеда.

Рейнар коротко кивнул, словно ставил очередную галочку в голове.

Рина быстро заговорила:

— Я проверила суп. Сонная смесь на основе ржавого цветка, возможно, усиленная чем-то еще. Остальное не успела. Я велела ничего не трогать.

— Правильно, — сказал он.

И вот тут я уловила то, что, кажется, не заметил бы никто, кроме человека, уже слишком внимательно следящего за ним.

Его голос был ровным.

Но слишком ровным.

Тот самый опасный, ледяной ровный тон, за которым начиналась ярость. Не громкая. Не театральная. Хуже. Такая, от которой потом находят последствия, а не крики.

Он посмотрел на Ильву.

— Кто приносил еду?

— Трое кухонных слуг, милорд. Я проверю цепочку от кухни до покоев.

— Проверите вместе с Варном, — сказал он одному из мужчин у двери. — Никого не выпускать из кухни, из кладовых и из коридоров западной службы, пока я не разрешу. Никого.

— Да, милорд.

Мужчина исчез сразу.

Я стояла у окна, обхватив себя руками, и смотрела на все это с очень странным ощущением. Это был уже не дворец. Не столичная игра в светские улыбки, под которыми прячут нож. Здесь все стало жестче, тише и опаснее. Отравление в Черном крыле оказалось не просто инцидентом — личным оскорблением хозяину дома.

Рейнар снова посмотрел на меня.

— Вы бледная.

— Спасибо, очень поддерживает.

— Сядьте.

— Это забота или все еще приказ?

— Оба варианта.

Я села.

Не потому что хотела слушаться. Потому что колени и правда вдруг стали какими-то ненадежными. Не от яда — я ничего не съела. От запоздалой реакции. От осознания, насколько близко все прошло. Один глоток. Одна ложка. Один обычный человеческий жест — и я бы, возможно, уже не разговаривала.

Мира тихо плакала у стены, пытаясь делать это незаметно.

Рейнар заметил и это тоже.

— Воды ей, — бросил он Ильве.

Потом подошел ко мне совсем близко.

Слишком близко для человека, который обычно держал между нами выверенную дистанцию.

— Посмотрите на меня, — сказал он.

Я подняла глаза.

Его лицо было собранным до жестокости. Ни тени хаоса. Но в глазах под этим контролем горел очень нехороший огонь.

— У вас кружится голова? — спросил он.

— Нет.

— Слабость? Тошнота? Жар?

— Нет.

— Запах от супа показался странным?

— Нет. Он выглядел красиво. Почти празднично. Что в моем случае уже само по себе должно считаться подозрительным.

Уголок его рта не дрогнул.

Кажется, сегодня у него не было даже сил на мои шутки.

Он протянул руку.

Я замерла на секунду, но все же позволила ему взять мое запястье.

Пальцы были горячими. Слишком горячими.

Он коснулся метки.

На миг кожу кольнуло, будто под ней шевельнулось раскаленное зерно. Его взгляд стал еще сосредоточеннее.

— Что вы делаете? — спросила я тихо.

— Проверяю, не успел ли яд коснуться связки.

Я моргнула.

— И вы вот так между делом бросаете фразы, от которых хочется потерять сознание?

— Лучше сейчас, чем позже.

С этим, к сожалению, трудно было поспорить.

Он отпустил мою руку.

— Вас не задело, — сказал наконец. — Пока.

— Как обнадеживающе звучит это «пока».

— В вашем случае оно хотя бы хорошее.

Я собиралась ответить, но в этот момент один из его людей вернулся.

Быстро. Слишком быстро для хороших новостей.

— Милорд. Один из поваров мертв.

В комнате стало тихо.

Совсем.

Даже Мира перестала плакать.

— Как? — спросил Рейнар.

— Свернул шею. Уже после того, как еда ушла наверх. Второй пропал. Кладовая вскрыта. Следы ведут во внутренний переход к старому двору.

Я увидела, как челюсть Рейнара напряглась.

— Живым, — произнес он.

— Да, милорд.

Мужчина снова исчез.

Я сидела и чувствовала, как внутри медленно поднимается новая волна холода.

Не от самого убийства.

От точности.

Кто-то не просто подсыпал яд. Кто-то зачистил следы через минуты после неудачи. Это уже не было попыткой случайно убрать неудобную жену. Это была выстроенная охота.

Рейнар обернулся ко мне.

— Вы понимаете, что это значит?

— Что кто-то очень не хочет, чтобы я до вечера дожила до следующего вопроса?

— Что кто-то внутри моего дома работает не один.

Эта мысль мне не понравилась еще больше.

Потому что внешних врагов хотя бы ждешь. А внутренние — это стены, которые улыбаются тебе и ставят суп на стол.

Ильва подала Мире воду. Потом выпрямилась и произнесла:

— Милорд, леди нельзя оставаться здесь.

— Знаю.

Он сказал это слишком быстро.

Очень быстро.

Я уже почти догадалась, что будет дальше, и мне это заранее не нравилось.

— Нет, — сказала я.

Рейнар перевел взгляд на меня.

— Я еще ничего не предложил.

— Зато я уже поняла по вашему лицу. Нет.

— Леди.

— Нет.

— Вы даже не знаете, к чему именно.

— Знаю. Вы хотите запереть меня в какой-нибудь еще более защищенной комнате, окружить людьми и ключами, а лучше привязать к стулу, чтобы я точно никуда не влезла.

— Последнее я не исключаю.

— Очень смешно.

— Я не шутил.

Я уставилась на него.

Он, кажется, тоже не собирался уступать.

Рина у двери едва заметно отвела взгляд. Видимо, решила, что это уже семейное.

— Тогда давайте по-другому, — сказала я тише. — Если меня хотят убить, сидеть и ждать, пока кто-то еще что-то подсыплет, — плохой план.

— А ходить по замку как приманка — хороший?

— Иногда — да.

— Нет.

Слово отрезало воздух так, будто он ударил по камню.

Я медленно поднялась.

— Вы не можете просто…

— Могу.

— Не можете, если хотите, чтобы я вам помогала.

На секунду это его остановило.

Не надолго.

Но мне хватило, чтобы добить мысль:

— Вы сами сказали: кто-то внутри дома. Кто-то знал, что еду принесут сюда. Кто-то знает распорядок, ходы, людей. И этот кто-то, возможно, уже думает, что я напугана и спрячусь. Так не лучше ли дать ему повод ошибиться?

Рейнар смотрел на меня с той самой опасной неподвижностью, когда непонятно, злится он, оценивает или одновременно делает и то и другое.

— Вы предлагаете использовать себя как наживку? — спросил он.

— Я предлагаю перестать делать вид, что из меня получится покорная жертва.

— Вас действительно не учили бояться как положено.

— Меня уже пытались раздавить, зарезать по дороге и отравить супом. У меня просто нет роскоши бояться как положено.

Он сделал шаг ко мне.

Медленно.

Так, что я вдруг очень остро почувствовала: все остальные в комнате перестали существовать.

— А у меня нет роскоши позволить вам умереть, — сказал он тихо.

Слова ударили сильнее, чем должны были.

Потому что сказаны были не как реплика хозяина дома. И не как холодный расчет.

Глубже.

Жестче.

Почти на пределе.

Я заметила, как Ильва и Рина одновременно отвели глаза. Слишком профессионально, чтобы это можно было считать случайностью.

И тут же поняла еще кое-что: люди Черного крыла видят гораздо больше, чем показывают.

Я заставила себя выдержать его взгляд.

— Тогда не позвольте, — сказала так же тихо. — Но не запирайте меня.

В комнате висела тишина.

Потом Рейнар вдруг резко повернулся к остальным.

— Все вон.

Ильва, Рина и двое людей у двери не спорили.

Даже Миру мягко, но быстро вывели в соседнюю гостиную, прежде чем она успела бросить на меня тот самый обреченный взгляд «я знала, что все закончится чем-то таким».

Через несколько секунд мы остались одни.

Дверь закрылась.

Щелчок замка отозвался у меня где-то под лопатками.

— Вам нравится, когда мы все время оказываемся заперты? — спросила я, скрещивая руки на груди.

— Нет. Мне не нравится, когда вас пытаются убить каждые несколько часов.

— Поверьте, мне тоже.

Он подошел к столу, взял ту самую почерневшую иглу, повертел в пальцах и отложил обратно.

— Вы не понимаете, с чем имеете дело.

— Тогда объясните.

— Вы все еще живы только потому, что ваши враги действуют поспешно.

— Не очень успокаивает.

— И не должно.

Я устало потерла лоб.

— Рейнар, у меня уже заканчиваются силы реагировать на ваш стиль общения.

Он медленно поднял голову.

— Тогда слушайте внимательно. Если я позволю использовать вас как приманку, и с вами что-то случится, это ударит не только по вам. Связка после обряда не отпустит меня спокойно. Я не до конца знаю, как именно, но знаю достаточно, чтобы не проверять ценой вашей жизни.

На миг я просто замолчала.

Потому что он снова сказал то, чего я не ждала услышать так прямо.

Не «это невыгодно». Не «мне неудобно потерять жену». Не «дом ослабнет».

Это ударит и по мне.

И сказано было не как красивые слова. Как неприятный, но непреложный факт.

Я медленно опустила руки.

— Вы боитесь за меня или за последствия? — спросила я.

Он усмехнулся коротко, безрадостно.

— Умный вопрос.

— Я стараюсь.

— За оба варианта.

Честно.

Опять честно.

Иногда мне казалось, что этот мужчина умеет быть страшнее всего именно своей честностью.

Я подошла к отравленному столу и остановилась напротив него.

— Хорошо. Тогда компромисс.

— Уже не нравится.

— Вы охраняете меня так, как считаете нужным. Но я не сижу в полном неведении и не изображаю фарфоровую куклу. Я участвую. Смотрю. Думаю. Задаю вопросы. И если нужно — помогаю вам поймать того, кто решил превратить мой брак в квест на выживание.

— Вы и так задаете слишком много вопросов.

— А вы — слишком мало отвечаете.

— Это не повод.

— Это судьба.

Кажется, на этом месте он все-таки почти улыбнулся.

Почти.

Но в следующую секунду выражение лица снова стало жестким.

Он шагнул ко мне ближе, и я машинально задержала дыхание.

— Вы правда не понимаете, — произнес он тихо, — что сегодня я спас вас уже в третий раз.

Я замерла.

Зал.

Лес.

Суп.

Да.

Три раза.

И хуже всего было то, что он не преувеличивал.

— Понимаю, — ответила я так же тихо. — И именно поэтому не хочу быть для вас просто грузом, который нужно таскать с угрозы на угрозу.

Несколько секунд он молчал.

Потом вдруг поднял руку и — очень медленно, будто давая мне возможность отстраниться, — коснулся пальцами моего подбородка.

Не грубо. Не властно.

Просто заставляя поднять лицо чуть выше.

У меня внутри все сжалось.

Не от страха. Вернее, не только от него.

— Вы не груз, — сказал он.

И в этот момент за окном раздался крик.

Настоящий.

Резкий. Отчаянный.

Мы оба повернули головы одновременно.

Во внутреннем дворе внизу кто-то бежал через галерею. Стража рванулась наперерез. Я успела увидеть только серый плащ, бледное лицо и блеск клинка в руке у бегущего.

— Стой! — рявкнули снизу.

Слишком поздно.

Человек метнулся к арке, и прямо над ним полыхнула огненная вспышка.

Я даже не успела понять, кто из магов ударил.

Но Рейнар уже отпустил меня.

Уже был у окна.

Уже видел что-то, чего не видела я.

— Назад, — приказал он.

— Что там?

— Назад.

Голос был таким, что я послушалась сразу.

И именно это, похоже, спасло мне жизнь.

Потому что в следующую секунду стекло окна взорвалось внутрь.

Не от камня.

Не от стрелы.

От огня.

Узкий, ослепительно-белый огненный сгусток пролетел прямо туда, где секунду назад была моя голова.

Я вскрикнула и рухнула на пол.

Жар полоснул по щеке. Шторы вспыхнули. Комнату наполнил дым и звон осыпающегося стекла.

И в тот же миг передо мной вырос Рейнар.

Не человек — стена.

Он вскинул руку, и второй огненный удар врезался в его ладонь.

Я увидела это почти замедленно.

Как пламя не прожигает его сразу, а выгибается, рвется, сталкиваясь с чем-то более сильным. Как темные линии под его кожей вспыхивают ярче. Как в глазах загорается тот самый нечеловеческий красный свет.

А потом он сделал шаг вперед.

И рявкнул так, что камень под ногами будто содрогнулся.

Не человеческим голосом.

Не звериным.

Драконьим.

От этого звука у меня внутри все оборвалось.

Но я не отвела глаз.

Потому что прямо у окна, среди огня и дыма, мужчина, за которого меня выдали как за чудовище, закрывал меня собой от магического удара.

И если в этот момент кто-то спросил бы, кого именно я вижу перед собой, я бы не смогла ответить одним словом.

Чудовище.

Мужчину.

Дракона.

Спасителя.

Все сразу.

И это было опаснее всего.