Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище (Юлий Люцифер) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Глава 18. Тайна крови

В западное крыло мы пошли не сразу.

И это, пожалуй, спасло мне остатки самообладания.

После сцены во дворе Черное крыло гудело снаружи тихо и напряженно, как улей перед грозой. Люди наследника разместились в южной части дома. Стража Рейнара перекрыла переходы. Ильва без единого лишнего слова взяла на себя весь хаос слуг, магов, кухни и внезапно проснувшегося древнего дома так, будто каждый день занималась именно этим.

А я стояла посреди лестницы, по которой еще недавно бил белый магический удар, и пыталась не думать о том, что только что видела истинный облик своего мужа и не отшатнулась.

Это беспокоило меня сильнее, чем следовало.

Потому что в нормальном мире человек должен пугаться таких вещей куда проще.

Но, кажется, мой порог нормальности остался в прошлой жизни где-то рядом с телефоном, кофе навынос и электричками.

— Леди, — сказал Рейнар, и только тогда я поняла, что уже слишком долго молчу. — Вам нужно перевести дух.

— Не люблю этот совет после всего, что вы на меня вывалили за день.

— И все же.

Он говорил спокойно, но я видела: после двора он тоже держится на одной только воле. Настоящий облик отступил, да. Тень за спиной исчезла. Огненные линии на лице ушли под кожу. Но глаза все еще оставались слишком темными, слишком глубокими, а движения — слишком выверенными, как у человека, который не хочет дать боли ни одного лишнего шанса.

Мы поднялись в небольшую боковую залу рядом с западной галереей. Здесь было пусто, тепло от жаровни и слишком тихо. За высоким узким окном серел снег. На столе уже стояла вода — видимо, Ильва успела и это.

— Сядьте, — сказал он.

— Это опять приказ?

— На этот раз — просьба.

Я медленно опустилась в кресло и посмотрела на него снизу вверх.

— У вас удивительный день. Сначала честность, потом ревность, теперь просьбы.

— Это не ревность.

— Конечно.

Он закрыл глаза на миг, будто решая, стоит ли вообще продолжать разговор в этом направлении, и, к моему глубокому сожалению, выбрал благоразумие.

— Пейте воду, — сказал он.

— Как же скучно вы уходите от важных тем.

Но стакан я все-таки взяла.

Вода была холодной и помогла чуть больше, чем хотелось признавать. Руки наконец перестали дрожать, хотя внутри все еще бились остатки адреналина, злости и совершенно лишнего тепла, которое вспыхнуло во мне, когда он сказал принцу:моей жены ты не тронешь.

Очень не к месту чувство.

Очень.

Рейнар стоял у окна и смотрел вниз, во двор.

— О чем думаете? — спросила я.

— О том, что Эйден приехал раньше не только из-за вас.

— А из-за чего еще?

— Из-за дома. Он почувствовал отклик. Возможно, через своего мага. Возможно, раньше, чем я предполагал.

— И хочет успеть, пока признание не завершилось окончательно.

— Да.

— И все еще считает, что может меня забрать.

— Да.

— Какой настырный человек.

— Он вырос с уверенностью, что все в итоге можно назвать интересом короны и взять.

Я покрутила стакан в руках.

— Тогда ему особенно неприятно, что кто-то вдруг сказал «нет».

— Ему это непривычно.

— Вам, кстати, тоже.

Он посмотрел на меня через плечо.

— Вы очень не вовремя наблюдательны.

— У меня в целом плохое чувство времени. Мы уже выяснили.

Некоторое время мы молчали.

Потом я тихо сказала:

— Я видела вас.

Он сразу понял, о чем я.

Конечно.

— Во дворе? — спросил он.

— Да.

— И?

Хороший вопрос.

Очень.

Я поставила стакан на стол.

— И вы были страшным, — ответила честно. — Но не так, как думают все вокруг.

Он отвернулся к окну сильнее, и я вдруг поняла: да, вот этого он и боялся. Не крика. Не отвращения. Момента, когда я дам название тому, что увидела.

— Продолжайте, — произнес он слишком ровно.

— Вы были не чудовищем из сказки. Вы были… собой, если бы перестали сдерживать то, что в вас сидит. Настоящим. Слишком сильным. Слишком не человеческим для обычного взгляда. Но не чужим.

Последнее слово повисло в воздухе.

Рейнар замер.

Потом очень медленно повернулся ко мне полностью.

— Не чужим? — переспросил он.

Я пожала плечами, пытаясь спрятать, насколько уязвимо сама сейчас звучала.

— Да. Я не знаю, как объяснить лучше. Это было страшно. Но не так, чтобы мне захотелось бежать. Скорее… — Я запнулась. — Скорее так, будто я увидела не монстра, а то, что вам слишком долго запрещали быть открыто.

По его лицу ничего не прочесть было нельзя. Слишком хорошо он умел держать себя. Но я видела по глазам: слова дошли куда-то глубоко. Слишком глубоко.

И, возможно, именно поэтому он отвернулся первым.

— Это опасный взгляд на вещи, — сказал он.

— У меня сегодня все опасное.

— Не шутите об этом.

— Я иначе с ума сойду.

Он чуть кивнул, будто признавал право хотя бы на это.

А потом вошел Каэль.

На этот раз без лишних церемоний. В руках — еще две папки и узкий футляр, в котором могли лежать либо документы, либо что-то очень неприятное.

— Милорд. Леди.

— Нашел? — коротко спросил Рейнар.

— Да.

Вот по этому «да» я сразу поняла: ничего хорошего.

Каэль положил бумаги на стол, раскрыл первую папку и вытащил старый лист с родословной схемой. Не красивое древо с золотыми ветвями — скорее рабочую таблицу, где имена, линии и брачные пересечения были отмечены сухо и безжалостно.

— Я поднял записи дома Вальтер, — сказал он. — Те, что удалось вытащить из старых копий до того, как их правили для двора.

— И? — спросила я.

Каэль посмотрел прямо на меня.

— Элея не была просто подходящей по крови. Ее специально растили в отрыве от части родовой правды.

У меня внутри нехорошо сжалось.

— Объясните нормально.

Он кивнул.

— По официальной версии леди Элея происходила из боковой ветви обедневшего, но чистого рода, лояльного трону. По неофициальной… — Он положил на стол второй лист. — В ее линии есть кровь дома Арден.

Я застыла.

Воздух будто ударил в лицо.

— Что?

Рейнар тоже не шелохнулся.

Вот именно по этой неподвижности я поняла: для него это тоже не было известным фактом.

— Дальняя линия, — продолжил Каэль. — Очень старая. Через женскую ветвь, которую когда-то вывели из прямого наследования после политического брака и почти стерли из официальных генеалогий. Но кровь осталась. Разбавленная. Ослабленная. И все же достаточная, чтобы древний огонь узнал ее как допустимую для дома.

Я смотрела на схему и не сразу видела буквы.

Кровь дома Арден.

В теле Элеи.

Вот почему ее выбрали.

Вот почему дом откликнулся.

Вот почему принц и двор хотели привести именно ее к алтарю, но не дать дожить до признания.

— То есть… — выговорила я медленно. — Она была не просто жертвой с подходящей кровью. Она была… родственницей?

— Очень дальней, — сказал Каэль. — Но да.

Я перевела взгляд на Рейнара.

Он стоял у окна, и в его лице происходило что-то очень тихое и очень страшное. Не для меня. Внутри него. Будто еще одна часть картины встала на место, и эта часть ему совсем не понравилась.

— Вы знали? — спросила я.

— Нет, — ответил он сразу.

И я поверила.

— Тогда почему это скрывали?

— Потому что, — сказал Каэль, — если бы об этом знали открыто, брак пришлось бы оформлять иначе. Через древнее право. Через согласование старших линий. Через признание внутренних домов. Контролировать такую схему двору было бы сложнее. А так Элею можно было подать как просто удобную невесту, не раскрывая настоящую ценность ее крови.

Я села обратно. Просто потому что ноги вдруг перестали быть надежной конструкцией.

— У меня голова сейчас взорвется, — сказала честно.

— Не советую, — сухо заметил Рейнар. — Сегодня и так достаточно разрушений.

— Спасибо, очень поддерживает.

Но через секунду уже смотрела не на него, а на схему.

— Значит, Элея была связана с вашим домом по крови еще до свадьбы. И меня, по сути, затянуло в тело человека, которого древний огонь мог признать своим заранее.

— Да, — сказал Каэль. — Это и есть тайна крови, леди.

Хорошее название.

Очень в духе дня. Хоть на плиту гравируй.

— А Лиара? — спросила я. — У нее тоже была такая линия?

— Нет, — ответил Каэль. — Насколько я нашел — нет. И в этом как раз проблема.

— Почему?

Он поднял на меня взгляд.

— Потому что если дом не принял Лиару так глубоко, как вас, значит, кто-то после ее смерти понял, что схема должна быть точнее. Что нужна не просто жена для ритуала. Нужна кровь, которая откликнется дому. Элею, вероятно, готовили уже с учетом ошибок прошлой попытки.

Я почувствовала, как по коже идет холод.

Не от ветра.

От масштаба.

То есть между первой женой, неудавшимися невестами и Элеей тянулась не цепочка случайных трагедий.

А эксперимент.

Долгий. Холодный. Осознанный.

— И кто-то много лет терпеливо искал именно такую кровь, — тихо сказала я.

— Да, — ответил Рейнар.

В его голосе было что-то такое, что я подняла на него глаза сразу.

Темное. Почти бездонное.

Если раньше я видела его ярость на людей, которые пытались меня убить, то теперь в ней появилась другая глубина. Личная. Древняя. Потому что речь шла уже не просто о политике. О том, что кто-то копался в его роду, в крови, в доме, в проклятии, в женщинах, которых подводили к нему как к оружию.

И да, в этот момент он действительно выглядел так, будто принцу стоит очень внимательно выбирать, как именно он проведет остаток дня в Черном крыле.

— Есть еще кое-что, — сказал Каэль.

Я застонала.

— Конечно есть.

Он открыл футляр.

Внутри лежал медальон.

Небольшой. Темный. Из металла, похожего на старое золото, но с красноватым отливом. На крышке — тот же знак крыла, который я уже видела на шкатулке в тайной комнате Лиары.

У меня внутри неприятно кольнуло.

— Это откуда?

— Из архивного ящика первой леди, — ответил Каэль. — Записи о нем были отдельно, без самого предмета. Я нашел футляр только сейчас, задвинутым в ложную нишу в библиотеке. Видимо, кто-то не успел или не решился уничтожить.

— И что в нем?

— Посмотрите.

Я осторожно взяла медальон.

Он был холодным.

Очень.

Такой холодной вещь не бывает просто от времени. Будто металл помнил не зиму, а чью-то смерть.

Крышка открылась с тихим щелчком.

Внутри — две крошечные миниатюры. С одной стороны молодая женщина с темными волосами и спокойными глазами. Лиара, догадалась я почти сразу. С другой — девочка лет двенадцати, невероятно похожая на Элею, только моложе, с еще детским лицом и тем же упрямым взглядом.

У меня пересохло во рту.

— Что это? — шепнула я.

Каэль ответил тише обычного:

— Судя по дате в сопроводительной записи, Лиара получила этот медальон за год до смерти. И девочка на второй миниатюре — не Элея взрослая. Это ее мать в детстве.

Я уставилась на него.

Потом на Рейнара.

— Я не понимаю.

— Мать Элеи, — сказал Каэль, — была из той самой скрытой линии Арден. Но умерла рано. Девочку — будущую мать Элеи — передали в дом Вальтер и переписали происхождение. Лиара, похоже, докопалась до этого еще при жизни.

Вот теперь у меня дрожь пошла уже по-настоящему.

Лиара знала.

Она знала, что до нее и после нее в эту схему втягивали конкретную кровь. Возможно, пыталась остановить это. Возможно, именно поэтому и «увидела лишнее».

— Почему она не сказала вам? — спросила я, глядя на Рейнара.

Он молчал секунду дольше, чем нужно было для ответа.

— Возможно, не успела, — сказал он.

Очень простой ответ.

Слишком простой.

И по тому, как он это произнес, я поняла: вопрос бьет больно.

Медальон все еще лежал в моей ладони. Я смотрела на лицо Лиары — спокойное, серьезное — и вдруг очень ясно ощутила не просто жалость.

Почти родство.

Женщина, которую тоже подводили к тайне. К мужчине. К дому. И которая, возможно, успела понять достаточно, чтобы не считать его чудовищем. Но не успела выжить.

— Она пыталась оставить следы не случайно, — сказала я.

— Да, — тихо ответил Каэль. — Думаю, она знала, что после нее приведут следующую.

— И спрятала комнату так, чтобы ее нашла именно та, кто окажется в восточных покоях.

— Вероятно.

Я закрыла медальон.

Слишком осторожно.

Будто боялась сломать последнюю ниточку, которую Лиара протянула в будущее.

— Значит, Элея была рождена уже внутри этой ловушки, — сказала я. — Не полностью случайно. Не просто несчастная дочь жестокой семьи. Она была ребенком линии, которую спрятали, вырастили и в итоге вернули в дом Арден как оружие.

— Да, — сказал Рейнар.

— И тем самым сделали из нее ключ.

— Да.

— И из меня тоже.

Он не ответил.

Потому что ответ был очевиден.

Я медленно поднялась и подошла к нему ближе.

— Скажите мне честно. Если бы вы знали это до свадьбы… вы бы все равно позволили мне… ей… войти в дом?

Он посмотрел на меня в упор.

Не уклоняясь.

Не уходя в свои ледяные формулировки.

— Я бы сжег половину столицы раньше, — сказал он.

И в этот момент я не усомнилась ни на секунду, что он действительно мог бы.

От этих слов стало не легче.

Зато — странно теплее.

Очень некстати.

Я отвела взгляд первая.

— Тогда, возможно, хорошо, что вы не знали, — пробормотала я. — А то мне и правда было бы негде жить после такого романтичного жеста.

Каэль с очень тактичным лицом сделал вид, что проверяет бумаги.

Рейнар тоже не стал развивать тему.

Наверное, к счастью. Потому что иначе я бы начала слышать собственное сердцебиение слишком явно.

— Есть практический вывод, — сказал Каэль. — Если кровь Элеи действительно восходит к линии Арден, то красная комната может отозваться на леди сильнее, чем даже мы предполагаем. Не как на чужую. Как на утраченную ветвь, которую вернули в дом.

Меня это совершенно не успокоило.

— В вашем мире вообще хоть что-нибудь может отозваться на меня слабее, чем вы предполагаете?

— Пока нет, — честно ответил он.

Очень полезный человек.

Рейнар забрал у меня медальон.

На секунду наши пальцы соприкоснулись на металле.

Слишком коротко.

Но этого хватило, чтобы жар в метке откликнулся знакомым, опасным теплом.

Он тоже почувствовал.

Конечно.

И почти сразу убрал руку.

— Тогда идем сейчас, — сказал он.

— Куда? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— В красную комнату.

Каэль поднял голову.

— Милорд, до заката осталось меньше двух часов. Если там сработает что-то древнее…

— Именно поэтому сейчас, — отрезал Рейнар. — Пока я еще контролирую дом лучше, чем Эйден чувствует его отклики. Если ждать дольше, крыло само начнет тянуть ее.

Он сказал это спокойно.

Но я заметила: не «если».

Когда.

Значит, решение уже принято окончательно.

Внутри что-то сжалось.

Страх, да.

Но не только.

Странное, почти обреченное ощущение правильности. Как будто весь день толкал именно к этому. К двери, которую так долго запрещали открывать.

Я расправила плечи.

— Хорошо, — сказала. — Тогда идем.

Каэль шагнул было к столу, словно собираясь взять бумаги с собой, но Рейнар остановил его взглядом.

— Нет. Ты остаешься. Подними все, что связано с печатями в часовне и с матерью Элеи. И держи южное крыло под наблюдением. Если Эйден двинется раньше моего приказа — дай знать сразу.

— Да, милорд.

Мы вышли из комнаты вдвоем.

Западная галерея встретила нас холодом и длинными полосами серого света на камне. Здесь было меньше слуг, меньше огня, меньше жизни. Даже эхо звучало иначе — как будто шаги тонули в чем-то мягком и мертвом одновременно.

Я шла рядом с Рейнаром молча.

Не потому что нечего было сказать.

Слишком многое было.

Тайна крови. Лиара. Мать Элеи. Скрытая линия. Дом, который признал меня своей не просто как жену, а как возвращенную ветвь.

И вдруг все стало как-то страшнее на другом уровне.

Потому что до этого я была пришлой в чужом теле.

Теперь оказалось, что само это тело никогда не было по-настоящему чужим этому дому.

У двери в западное крыло уже ждали двое стражников. Они отошли без слов, когда увидели нас.

Рейнар остановился перед темным коридором, куда я раньше только смотрела издалека.

— Последний шанс передумать, — сказал он.

Я посмотрела вглубь.

Там было темно.