Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище

Глава 11. Цена моего появления в этом мире

Огонь погас не сразу.

Он еще несколько долгих секунд бился о ладонь Рейнара, как живое существо, не желающее признавать поражение. Белое пламя шипело, рвалось, изгибалось, пока его пальцы не сжались — медленно, с той страшной уверенностью, которая бывает только у силы, давно привыкшей уничтожать то, что другим кажется неуправляемым.

И тогда удар рассыпался.

Не искрами.

Пеплом.

Серым, почти серебряным, он осел на пол, на край стола, на мои руки, которыми я закрывала голову.

В комнате стало очень тихо.

Только шторы догорали у окна, трещало дерево рамы, и где-то внизу во дворе кричали люди.

Я сидела на полу, не в силах сразу подняться.

Рейнар стоял передо мной, слегка развернув плечи, как будто все еще прикрывал меня от следующего удара. Его спина была напряжена так, что это чувствовалось даже на расстоянии. Темные линии под кожей пылали ярче, чем раньше. Уже не тонкие трещины — почти светящийся узор боли.

— Вы ранены? — спросил он, не оборачиваясь.

Голос звучал глухо. Ниже. Почти на грани.

— Нет, — выдохнула я. — Кажется… нет.

— Кажется — плохой ответ.

— Тогда нет.

Он кивнул.

И только после этого сделал шаг в сторону.

Я увидела его лицо — и сердце сжалось.

Не от страха.

От понимания, какой ценой ему дался этот удар.

На скулах проступило жесткое напряжение. Красный свет в глазах стал ярче, глубже, опаснее. На шее и руках проклятие пульсировало уже открыто, как будто огонь под кожей перестал притворяться чем-то терпимым.

Но он все равно первым делом смотрел на меня.

Словно проверял, не достала ли меня чужая магия.

В дверь уже ломились снаружи.

— Милорд!

— Открывайте!

— Рейнар!

Последний голос был женским. Ильва.

Он резко выдохнул, не отрывая от меня взгляда.

— Встаньте, — сказал тихо.

Я попыталась.

Ноги дрогнули, но удержали. На щеке жгло — видимо, задело жаром от первого удара. Пальцы дрожали, хотя я отчаянно пыталась этого не показывать.

Рейнар заметил.

Конечно заметил.

И почти сразу отвел взгляд, будто видел уже достаточно.

Подошел к двери, сорвал засов и распахнул створку.

В комнату ворвались сразу трое: Ильва, Рина и один из людей Рейнара, тот самый высокий молчаливый страж с холодными глазами. За ними валил дым из коридора, но, судя по всему, огонь ограничился только нашей комнатой.

— Леди? — Ильва уже была рядом со мной.

— Жива, — сказала я хрипло. — Опять.

— Господи, — прошептала она впервые за все время так по-человечески, что я даже удивилась.

Рина быстро осмотрела мою щеку, руки, волосы.

— Легкий ожог и шок, — отчиталась она скорее Рейнару, чем мне. — Но основное не задело.

— Хорошо, — произнес он.

И тут же пошатнулся.

Едва заметно. Для посторонних — почти никак.

Но я увидела.

Как плечо на миг ушло вниз.

Как пальцы левой руки сжались слишком резко.

Как темные огненные линии под кожей вспыхнули сильнее.

— Рейнар, — сказала я.

Он даже не посмотрел в мою сторону.

— Доклад, — отрезал стражу.

Тот шагнул вперед:

— Нападавшего взяли. Живым. Пытался уйти через северную галерею. На нем печать скрытия, магическая связка сжигания и знак дворцовой стражи, срезанный с плаща.

У меня внутри все похолодело.

— Дворец, — произнесла я.

Рейнар коротко кивнул.

— В подземную допросную. Никого не подпускать без меня.

— Да, милорд.

Страж ушел.

Ильва все еще стояла рядом со мной, но я уже смотрела не на нее.

На Рейнара.

Он был слишком прямым.

Слишком собранным.

Слишком на пределе.

Я узнавала это состояние уже лучше, чем хотелось.

— Всем выйти, — сказал он вдруг.

Рина подняла голову.

— Милорд, вам нужен лекарь.

— Всем выйти.

— Рейнар, — начала Ильва осторожнее, чем раньше, — если вспышка пошла после отражения боевой магии, вам нельзя…

Он перевел на нее взгляд.

Всего один.

Но этого хватило.

Ильва замолчала.

Они ушли неохотно, однако быстро. Даже Рина, которая явно считала уход плохой идеей.

Я дождалась, пока дверь закроется.

Потом подошла к нему.

— Вы едва стоите, — сказала тихо.

— Это временно.

— Вы врете хуже, когда вам больно.

Он усмехнулся без радости.

— Полезное наблюдение.

— Не для вас.

Он сделал шаг к столу, но не дошел.

Оперся ладонью о край.

Очень спокойно.

Слишком спокойно.

Я видела, как его пальцы едва заметно дрожат. Как в виске бьется жилка. Как под кожей шеи огонь уже не просто живет — рвется наружу.

И тогда до меня наконец дошло.

Удар в окно был не обычной атакой.

Это была магия, рассчитанная именно на него.

Он закрыл меня собой — и принял на себя то, что, возможно, усиливает его проклятие.

— Это был удар по вам, да? — спросила я.

Молчание.

Очень короткое.

Но мне хватило.

— Он целился в меня, — ответил Рейнар. — Но заряд был рассчитан через мою природу. Если бы попал в вас — убил бы сразу. Если касается меня — ломает сдерживание.

— То есть кто-то знал, что вы встанете между мной и атакой.

— Да.

Сказано было так просто, что мне захотелось что-нибудь разбить.

— Прекрасно, — прошептала я. — Просто прекрасно. Значит, здесь уже не просто хотят моей смерти. Здесь хотят использовать вас как способ добить меня наверняка.

Он поднял на меня глаза.

И в этот момент я впервые увидела в них не только боль и контроль.

Вину.

Очень быстро спрятанную.

Но настоящую.

— Не смейте, — сказала я раньше, чем успела подумать.

Он нахмурился.

— Что?

— Не смейте сейчас смотреть так, будто это вы притащили сюда убийцу.

— Вы находитесь в моем доме, — произнес он низко. — Вас пытаются убить в моем доме. Через мою связку. Через мою природу. Этого достаточно.

— Этого недостаточно, чтобы брать на себя вину за каждого урода, который решил поиграть нами обоими.

Несколько секунд он просто смотрел на меня.

Потом отвернулся.

И я поняла: поздно. Он уже слишком привык считать, что любая катастрофа рядом с ним — его ответственность. Наверное, потому что так удобнее жить, чем признать, сколько в этом мире людей добровольно выбирают быть чудовищами без всякого проклятия.

Он резко втянул воздух.

Плечи напряглись.

Пальцы на столе впились в дерево.

И я поняла: еще секунда, и разговор закончится не словами.

Подошла вплотную.

— Рейнар.

— Не надо.

— Надо.

— Леди…

— Замолчите.

Я положила ладонь ему на грудь.

Прямо поверх рубашки.

Туда, где под тканью, должно быть, сходились самые глубокие огненные линии.

Эффект пришел сразу.

Не как в прошлый раз.

Сильнее.

Намного сильнее.

Его тело под моей рукой вздрогнуло так, будто я коснулась не кожи, а самого центра боли. Под тканью словно метнулся жаркий ток, потом замер, заколебался и начал отступать. Не исчезать — нет. Но сбавлять безумную, рвущуюся ярость.

Он шумно выдохнул.

Голова чуть опустилась.

Свободная рука сжала край стола так сильно, что дерево жалобно хрустнуло.

А я вдруг увидела не глазами — чем-то другим.

Вспышками.

Черное небо над башней.

Мальчик с темными глазами, стоящий в круге огня.

Женский крик.

Чужая рука с печатью короны на пальце.

Кровь на камне.

Шепот: «Если не удержим — он сожжет всех».

И одиночество.

Такое чудовищное, что от него хотелось выть.

Я резко отдернула руку.

Воздух вернулся в легкие болезненно, как после слишком долгого погружения под воду.

Рейнар поднял голову.

В его лице тоже было что-то ошеломленное.

— Что с вами? — спросил он.

Я уставилась на него.

— Это я хотела спросить.

— Вы побледнели.

— Я, кажется, видела…

Запнулась.

Потому что сказать «я только что увидела кусок вашего детства, боли и, возможно, чьей-то причастности к проклятию» звучало бы даже по нашим нынешним меркам слишком.

Но он уже понял, что это не просто новая волна слабости.

— Что именно? — очень тихо спросил он.

Я сглотнула.

— Мальчика. Огонь. Башню. Королевскую печать. И… — голос предательски сел, — ощущение, что вас решили сделать опасным еще тогда, когда вы не могли ничего выбрать.

В комнате стало так тихо, что я слышала собственный пульс.

Рейнар не двигался.

Не отрицал.

Не перебивал.

Только смотрел.

И от этого взгляда мне снова стало холодно, но уже по другой причине.

Потому что я попала.

Слишком близко.

— Это были не просто образы, — сказал он наконец.

— Нет.

— Раньше такого тоже не было?

— Если не считать утреннего бонуса в виде чужого коридора и женщины без лица — нет, не было.

Уголок его губ дрогнул бы, если бы ситуация была хоть на крупицу менее страшной.

— Значит, связка углубляется быстрее, чем должна, — произнес он.

— И что это значит?

— Что за ваше появление в этом мире уже заплатили.

Я замерла.

— Что?

Он медленно выпрямился. Уже устойчивее, чем минуту назад. Не потому что ему стало хорошо — просто моя рука действительно сняла часть вспышки.

— Такие переходы не случаются без причины, — сказал он. — Не в нашем мире. Не с учетом времени. Не с учетом ритуала. Не с учетом того, что огонь признал вас не просто сосудом Элеи.

— Подождите. Вы хотите сказать, что меня сюда кто-то притащил специально?

— Да.

Слово ударило в грудь почти физически.

Я сделала шаг назад.

Потом еще один.

— Нет.

— Да.

— Нет, — повторила я, уже злее. — Я не хочу это слышать вот так, между отравленным обедом и боевой магией в окно.

— А у меня нет более удобного момента, чтобы сказать вам правду.

— Тогда вы могли бы хотя бы начать мягче!

— Я не умею мягче.

— Это я уже заметила!

Голос сорвался неожиданно громко. Я отвернулась, уперлась ладонями в подоконник рядом с разбитым окном и заставила себя дышать.

Специально.

Кто-то.

Притащил.

Меня.

Сюда.

Не смерть. Не случайность. Не космическая катастрофа. Чья-то воля.

От этой мысли мир вдруг стал еще хуже, чем был утром.

Потому что случайность хотя бы не имеет лица. А чья-то воля — имеет. И значит, где-то есть человек, который решил, что моя жизнь может стать чьим-то инструментом.

— Почему? — спросила я, не оборачиваясь.

— Не знаю.

— И опять это ваше «не знаю».

— На этот раз оно касается слишком старой игры. Возможно, начатой еще до моего рождения.

Я медленно повернулась к нему.

— Вы сейчас серьезно говорите, что кто-то много лет строил комбинацию, частью которой стало мое попадание?

— Возможно.

— А менее мрачно можно?

— Нет.

Разумеется.

Я рассмеялась.

Нервно. Коротко. Почти зло.

— Хорошо. Значит, я не просто в чужом теле. Я еще и чья-то ставка в древней драконьей партии. Замечательно. Просто замечательно.

Он ничего не сказал.

И это было мудро.

Потому что еще одна спокойная реплика с его стороны — и я бы, возможно, действительно что-нибудь швырнула.

Я провела ладонью по лицу.

— Ладно. Ладно. Допустим. Тогда цена моего появления в этом мире — это не только моя жизнь.

— Да.

— Но и ваша?

Он посмотрел на меня очень прямо.

— Уже да.

На этот раз я не нашла, что ответить.

Потому что в этих двух словах было слишком многое: метка, связка, проклятие, атаки, мои прикосновения, его боль, чужая игра, в которую нас обоих втянули без согласия.

Я опустилась на край кресла.

Комната казалась одновременно слишком тесной и слишком пустой.

— Значит, — сказала я наконец, — тот, кто меня сюда привел, либо хотел спасти вас, либо убить, либо использовать нас обоих.

— Или все сразу.

— Вы всегда такой жизнеутверждающий?

— Только в хороших разговорах.

Я закрыла глаза на секунду.

Потом открыла и посмотрела на него.

— Мне нужен один честный ответ.

— Попробую.

— Если бы в день свадьбы у вас был выбор… вы бы все равно позволили этому браку случиться?

Вопрос повис между нами тяжело и остро.

Рейнар молчал дольше, чем обычно.

Я уже почти решила, что он уйдет от ответа, когда он наконец сказал:

— Нет.

Это прозвучало без колебаний.

И именно поэтому я поверила.

— Почему тогда не остановили?

— Потому что уже тогда понимал: корона играет против меня не только политикой. А отказаться от брака открыто значило бы отдать Элею тем, кто хотел использовать ее иначе.

— И вы решили, что у чудовища ей будет безопаснее.

— Я решил, что под моим надзором у нее хотя бы будет шанс.

У меня дрогнули пальцы.

Странное, болезненное чувство кольнуло под ребрами.

Потому что это объясняло слишком многое.

Холодность. Дистанцию. Отдельные покои. Его постоянное «не подходите», «не лезьте», «не говорите». Он не пытался сыграть властного мужа. Он пытался удержать ситуацию от катастрофы своими варварскими способами.

И, как любой человек, который давно живет в боли, делал это ужасно.

— Вы невероятно плохо умеете спасать людей, — сказала я тихо.

Он чуть склонил голову.

— Теперь это уже очевидно.

— Нет. Теперь это особенно очевидно.

Несмотря на все, в комнате стало чуть легче дышать.

Не безопасно.

Не спокойно.

Но как будто мы оба наконец перестали стоять по разные стороны одних и тех же закрытых дверей.

Снаружи послышались быстрые шаги.

Кто-то постучал — резко, но уважительно.

— Милорд.

Рейнар выпрямился.

— Что?

Из-за двери донесся голос Варна:

— Пленный заговорил. Он требует вас. И говорит, что знает, почему новая леди пришла «не одна».

У меня внутри все похолодело.

Не одна.

Я подняла глаза на Рейнара.

Он уже смотрел на дверь.

И по его лицу я поняла: следующие ответы будут еще хуже предыдущих.