Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище

Глава 7. Запретное крыло замка

Я не собиралась идти туда в первый же день.

Правда.

У меня были вполне разумные планы: спрятать дневник так, чтобы его не нашел никто, кроме меня; вымыться; хоть немного поспать; сделать вид, что я послушная новая жена, которая после дороги и покушения слишком устала, чтобы совать нос в тайны древнего замка. Возможно, даже поесть. Потому что в последний раз я нормально ела, кажется, в другой жизни.

Но у всех хороших планов есть один недостаток.

Они разбиваются о реальность.

А моя реальность на данный момент состояла из трех вещей: дневника первой жены, надписи про красную комнату и сна, в котором женщина без лица предупредила меня никогда не ходить в западное крыло после заката.

Разумеется, именно после этого я и начала думать о западном крыле без остановки.

Это, вероятно, многое говорило о моем характере. И ничего хорошего — о моем чувстве самосохранения.

Мира принесла мне горячую воду и завтрак, глядя так, будто я уже успела тайно отрастить рога и теперь просто скрываю их под волосами.

— Вы молчите, — заметила я, садясь к столу.

— Я думаю, — сказала она трагическим шепотом.

— Это так страшно?

— После комнаты в стене — да.

Я невольно усмехнулась.

Завтрак оказался простым и неожиданно вкусным: теплый хлеб, сливочное масло, густой сыр, какие-то темные ягоды в меду и крепкий травяной отвар, пахнущий дымом и мятой. Еда напомнила мне, насколько я измотана. Тело Элеи держалось из чистого упрямства, как и я сама.

Я разломила хлеб и спокойно спросила:

— Что ты знаешь про западное крыло?

Мира подавилась отваром.

— Госпожа!

— Не кричи так, будто я уже туда пошла.

— Но вы же собираетесь.

— Пока только думаю.

— Это хуже, — простонала она. — Когда вы думаете, потом обязательно происходит что-то ужасное.

Справедливо.

Я намазала хлеб маслом.

— И все же?

Мира посмотрела на дверь, на окна, даже на камин, будто боялась, что у замка есть уши.

Вполне возможно, кстати.

— Я слышала о нем только от других служанок, — сказала она очень тихо. — Здесь не любят об этом говорить. Говорят, западное крыло закрыли после смерти первой леди. Что часть комнат там запечатана. Что иногда по ночам оттуда доносятся звуки.

— Какие?

— Разные.

Очень информативно.

— Скрипы? Шаги? Стоны? Пение проклятых духов?

— Госпожа, я серьезно!

— Я тоже.

Она нахмурилась.

— Иногда будто кто-то ходит. Иногда — как будто металл скребет по камню. А одна девушка говорила, что слышала… рычание.

Я замерла, так и не донеся чашку до губ.

— Ты веришь ей?

— Я верю, что в этом замке лучше не проверять лишнее на себе.

И снова — очень разумная мысль. Из тех, к которым я стабильно прихожу на пару шагов позже, чем нужно.

Я поставила чашку.

— А красная комната?

Мира побледнела.

Не слегка. По-настоящему.

— Откуда вы знаете это название?

Я посмотрела на нее внимательно.

— Значит, такая комната есть.

Она закусила губу.

— Я… слышала. Давно. Еще в столице. Когда только начали говорить о вашей помолвке. Кто-то из служанок королевы шептался, что в Черном крыле есть комната с красными стенами, куда раньше не пускали никого, кроме лорда и его первой жены. А потом… — она осеклась.

— А потом?

— Потом первую леди не стало.

Тишина после этого повисла очень плотная.

Я доела кусок хлеба, уже почти не чувствуя вкуса. Внутри медленно поднималось знакомое, злое любопытство. Не здоровое. Не безопасное. Но остановить его было уже невозможно.

— Значит, план такой, — сказала я.

— Нет, — сказала Мира сразу.

— Ты даже не знаешь какой.

— Знаю. Плохой.

— Очень обидно, что ты так хорошо меня изучила за сутки.

Она закрыла лицо руками.

— Госпожа, пожалуйста. Хоть немного поспите. А потом, может, решите не лезть туда, где у всех нормальных людей инстинкт самосохранения уже кричит.

— У всех нормальных — возможно. Но я уже проснулась в чужом теле и вышла замуж за полудракона с плохой репутацией. Мы давно вышли за рамки нормального.

— Вот именно! Надо хотя бы не усугублять!

Я подошла к ней и осторожно убрала ее руки от лица.

— Слушай. Я не пойду туда после заката.

Это была правда. Пока.

— Но?

— Но хочу хотя бы понять, где это крыло и как туда можно попасть.

Она посмотрела на меня так, будто решала, стоит ли звать священника, лекаря или сразу палача.

— И вы думаете, это ничего не запустит?

— Я думаю, что опаснее слепо ждать, пока что-то запустят за меня.

Эта мысль, похоже, ее не успокоила.

Меня, если честно, тоже.

Через полчаса я уже была вымыта, переодета и причесана настолько аккуратно, насколько могла выдержать. Платье выбрала простое по местным меркам: темно-серое, мягче предыдущих, с узкими рукавами и без лишнего шитья. Хотелось чувствовать себя человеком, а не дорого украшенной жертвой.

Дневник Лиары я спрятала в подкладку дорожной сумки Миры. Ключ оставила при себе. Письмо — тоже. Цепочку с темным камнем надела под платье, сама не до конца понимая зачем. Наверное, просто потому, что она была единственной вещью, оставленной мне женщиной, которая явно пыталась предупредить о чем-то важном.

В покоях становилось душно от мыслей.

Мне нужно было движение.

И повод.

Повод нашелся быстро.

— Ильва сказала, что если что-то понадобится, говорить ей, — заметила я.

— Только не говорите, что вам понадобилась экскурсия в сторону древних ужасов.

— Нет. Сначала библиотека.

Мира подозрительно сощурилась.

— А потом?

— А потом посмотрим, куда нас случайно занесет.

Она обреченно выдохнула.

Ильву мы нашли в соседней галерее. Она разговаривала с каким-то пожилым слугой, просматривала связку ключей и выглядела человеком, который умеет держать дом в порядке даже во время конца света.

— Леди, — кивнула она.

— Мне нужна библиотека, — сказала я.

Ни один мускул на ее лице не дрогнул.

— Разумеется. Вас проводить?

— Было бы мило.

Мира за моей спиной явно решила, что мило — не то слово, которое она бы использовала для надзора. Но промолчала.

Мы шли по коридорам Черного крыла почти десять минут.

Замок постепенно раскрывался, и чем дальше, тем меньше он казался просто мрачным. В нем было что-то живое. Не теплое — нет. Но живое. Здесь все работало как единый организм: лестницы, скрытые переходы, тяжелые двери, маленькие дворики, в которые неожиданно открывались арки, резкие сквозняки, запах пепла, железа и старого дерева.

Иногда нам навстречу попадались слуги. Они кланялись мне, но не так, как во дворце. Без любопытства. Без жадности. Просто отмечали новый факт в устройстве дома: у милорда появилась жена.

И все.

Это почти успокаивало.

Почти.

Пока мы шли, я исподволь считала повороты. Запоминала лестницы. Отмечала, где камень старее, где новее, где стоят стражники, а где слишком пусто.

Западное крыло я узнала раньше, чем мне его показали.

Не по табличке, конечно.

По тому, как резко изменился воздух в одном из пересечений галерей. Справа тянулся коридор с высокими окнами, выходящими на внутренний двор. Слева — другой, темнее, уже, с закрытыми ставнями и едва заметной черной полосой на полу, будто там когда-то проходила линия огня.

И еще — у самого входа стояли двое вооруженных людей.

Не дворцовые стражники. Не слуги.

Люди Рейнара.

Я замедлилась.

Ильва заметила это сразу.

— Туда ходить не нужно, леди, — сказала она ровно.

— Я всего лишь посмотрела.

— Этого достаточно.

— Значит, это и есть западное крыло.

Не вопрос.

Констатация.

Ильва помолчала.

— Да.

— Почему оно охраняется даже днем?

— Потому что милорд так велел.

— У милорда, как я понимаю, много интересных привычек.

— У милорда есть причины.

— Которые мне, конечно, знать не положено?

Она посмотрела на меня.

Не дерзко. Не враждебно. Но очень прямо.

— Леди, некоторые двери в этом доме закрыты не для того, чтобы вас обидеть. А чтобы вы остались живы.

По спине прошел неприятный холодок.

Вот именно таких фраз я боялась больше всего. Они звучали слишком искренне, чтобы быть просто отговоркой.

— А первая леди тоже слышала это? — спросила я тихо.

Если Ильва и удивилась, то только глубже спрятала это внутри.

— Я не обсуждаю первую леди.

— Потому что не хотите?

— Потому что не могу.

Интересно.

Не хочу — это выбор. Не могу — уже похоже на приказ, клятву или страх.

Стражники у входа в темный коридор не шевелились, но я чувствовала их внимание на себе. Западное крыло звало не громко, без всякой мистической чепухи. Просто тем, что его слишком старательно прятали.

— Библиотека дальше? — спросила я как ни в чем не бывало.

— Да.

Мы пошли дальше.

Мира за моей спиной дышала так, будто только что пережила маленький сердечный приступ.

— Вы специально? — шепнула она, когда Ильва ушла на шаг вперед.

— Что именно?

— Вот это ваше «просто посмотрела». Вы же смотрели так, будто мысленно уже туда залезли.

— Только мысленно?

— Госпожа!

Я сжала ее пальцы незаметно для Ильвы.

— Спокойно. Днем я туда не пойду. С двумя стражами на входе это было бы даже для меня слишком театрально.

— Почему меня это не успокаивает?

— Потому что ты умная.

Библиотека располагалась в круглой башне и оказалась неожиданно прекрасной.

Высокие стеллажи до потолка, узкие лестницы, два огромных окна с серым светом, длинный стол, заваленный книгами и картами, запах пыли, кожи и чернил. В центре горел камин. Здесь было тише, чем во всем остальном замке, но не мертво. Наоборот. Это была тишина места, где мысли жили дольше людей.

Я почувствовала почти физическое облегчение.

Вот что в любом мире способно вернуть меня к себе — книги.

— Здесь вы можете читать сколько угодно, — сказала Ильва. — Но некоторые секции закрыты без разрешения милорда.

— Потрясающе. Еще одни запреты.

— Да, леди.

Она даже не попыталась извиниться.

И за это я снова мысленно записала ей плюс.

— Меня интересует история драконьих домов, старые брачные обряды и… — я чуть помедлила, — все, что связано с истинными союзами.

Ильва очень спокойно перевела на меня взгляд.

Слишком спокойно.

— Это что-то срочное?

— После того, как на моей руке вспыхнула древняя метка, мне кажется, да.

Она кивнула.

— Я пришлю хранителя.

— У вас есть хранитель?

— У нас есть все, что нужно дому, леди.

С этим трудно было спорить.

Когда она ушла, Мира тут же подошла ко мне ближе.

— Вы видели? — зашептала она. — Она испугалась, когда вы спросили про первую леди.

— Не испугалась. Напряглась.

— Это почти одно и то же.

— Нет. Испуг — слабее.

Она закатила глаза к потолку.

— Очень утешительно, когда ваша госпожа различает оттенки ужаса.

Я невольно улыбнулась и уже потянулась к ближайшей полке, когда почувствовала чужое присутствие.

Не услышала шагов. Почувствовала.

Обернулась.

В дверях стоял мужчина.

Молодой, лет тридцати, может, чуть старше. Светлые волосы до плеч, собранные темной лентой, узкое лицо, серые глаза, в которых было слишком много ума для обычного библиотекаря. На нем был темный камзол без украшений, только на рукаве — вышитый серебром знак раскрытой книги и пламени.

Он поклонился.

— Леди Арден. Меня зовут Каэль. Я хранитель библиотеки.

Арден.

Снова это слово ударило странно.

Как напоминание, что теперь я принадлежу этому дому официально.

— Мне нужна информация, — сказала я.

— Мне уже сообщили.

Голос у него был спокойный, приятный. Слишком ровный. В этом замке все говорили так, будто эмоции — лишняя роскошь.

— О древних союзах? — уточнил он.

— И о западном крыле, — добавила я нарочно.

Мира тихо простонала.

Каэль моргнул.

Один раз.

Очень медленно.

— О западном крыле, боюсь, в библиотеке сведений почти нет.

— Потому что их никогда не было или потому что их убрали?

Хороший вопрос.

Он оценил. Я увидела это по глазам.

— Вы быстро осваиваетесь, леди.

— Я просто не люблю, когда меня считают глупее, чем я есть.

— Похвальное качество. Иногда опасное.

— Это мне уже говорили.

Он отошел к дальним полкам и начал выбирать книги. Я наблюдала за ним и все сильнее убеждалась: этот человек знает о доме больше, чем хочет показывать.

Через несколько минут на стол легли три тяжелых тома.

«Огненные узы древних родов».

«Обряды крови и признания силы».

«Песни первых драконов».

Очень дружелюбные названия.

Я открыла первый том сразу.

Текст был старым, витиеватым, но вполне читаемым. Через несколько страниц я нашла упоминание о метках, возникающих при союзе, признанном не только обрядом, но и «внутренним огнем рода». Красиво. Почти бесполезно. Однако ниже шла фраза, от которой у меня кольнуло под ребрами:

Такая метка возникает редко и делает носителя уязвимым для тех, кто желает управлять кровью или наследием рода.

Вот почему меня пытались убить.

Или забрать.

Я перевернула страницу.

Еще одна строчка:

Если союз признан древним огнем, разделить супругов без тяжелых последствий почти невозможно.

Почти невозможно.

У меня внутри неприятно сжалось.

Значит, это не просто красивый магический шрам.

Это цепь.

Каэль стоял чуть поодаль, делая вид, что перебирает свитки. Но я слишком хорошо чувствовала его внимание.

— Вы уже знали это? — спросила я, не поднимая головы.

— Частично.

— И никто не счел нужным мне объяснить.

— Многие вещи в этом доме объясняются только тогда, когда избежать их уже нельзя.

Очень милая семейная традиция.

Я захлопнула книгу чуть резче, чем хотела.

— А первая жена милорда тоже узнала все уже после свадьбы?

Каэль замер.

Вот так. Совсем.

Мира рядом тихо втянула воздух.

Я подняла глаза.

Он больше не притворялся равнодушным. В лице ничего не изменилось, но взгляд стал осторожнее. Острее.

— Почему вы спрашиваете о первой леди? — произнес он.

— Потому что нашла следы ее присутствия там, где, по словам ваших людей, давно никто не жил.

Тишина стала почти звенящей.

Каэль медленно подошел к столу.

— Что именно вы нашли?

Ага.

Вот теперь мы говорим честнее.

— А что именно вы надеялись, что никто не найдет? — спросила я в ответ.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом очень тихо сказал:

— Если милорд не показал вам это сам, значит, счел, что время еще не пришло.

— Или счел, что я слишком удобна в неведении.

— Не думаю, что вы вообще способны быть удобной.

Это почти прозвучало как комплимент.

Почти.

Я откинулась на спинку стула.

— Скажите хотя бы одно: первая жена умерла?

И снова эта пауза.

Пауза человека, который выбирает между правдой и верностью.

— Да, — сказал он наконец.

— Здесь?

— Нет.

— Из-за милорда?

— Нет.

Ответ прозвучал быстро. Слишком твердо, чтобы быть случайностью.

Я пристально смотрела на него.

— А из-за кого?

— Этого я вам сейчас не скажу.

Мира, похоже, уже смирилась с тем, что я методично собираю вокруг себя всех носителей опасных тайн замка.

— Почему?

— Потому что, — ответил Каэль, — если вы действительно нашли ее следы, значит, кто-то хотел, чтобы вы их нашли. А это меня тревожит куда сильнее, чем сам факт находки.

Холод прошелся вдоль позвоночника.

Об этом я не подумала.

А ведь он мог быть прав.

Комнату могли не просто забыть. Ее могли оставить как приманку. Как сообщение. Как начало игры, в которой я пока даже правил не знаю.

Я опустила взгляд на открытую книгу, но уже почти не видела строчек.

— Значит, кто-то в замке знает о ней, — сказала я медленно. — И кто-то хотел, чтобы я начала задавать вопросы.

— Да.

— И этот кто-то может быть в западном крыле.

— Или хочет, чтобы вы так подумали.

Как же я ненавидела местную многослойность.

И все же одно в его словах было важным.

Не Рейнар.

Каэль не сказал этого прямо. Но каждое его «нет» на вопросы о первой жене звучало так, будто он скорее позволит отрубить себе руку, чем солжет в пользу милорда там, где правда была бы другой.

— Ладно, — сказала я. — Тогда еще один вопрос. Красная комната существует?

У Миры вырвался звук, похожий на предсмертную молитву.

Каэль впервые за весь разговор потерял безупречный контроль над лицом. Совсем чуть-чуть. Но я заметила.

— Кто назвал вам это имя?

— Значит, существует.

— Леди.

— Значит, существует, — повторила я тише. — И находится в западном крыле.

Он не ответил.

Но и не опроверг.

Этого было достаточно.

Я закрыла книгу.

— Спасибо, Каэль.

— За что именно?

— За то, что соврали мне меньше, чем остальные.

На этот раз он действительно усмехнулся. Почти незаметно.

— Это, пожалуй, высокая похвала в Черном крыле.

— Передайте милорду, что я начинаю понимать его окружение.

— Боюсь, он уже сам это понял.

Я нахмурилась.

— В каком смысле?

Каэль перевел взгляд мне за спину.

Я обернулась.

В дверях библиотеки стоял Рейнар.

Тихо. Как будто вырос из камня и тени. На нем уже не было дорожного плаща, только темный камзол и перчатки. Волосы еще влажные после умывания, лицо холодное, собранное. Следа крови на виске больше не было. Но взгляд…

Взгляд был нехорошим.

Спокойным — и оттого особенно нехорошим.

— Моя жена, — произнес он, не повышая голоса, — за несколько часов в замке уже успела добраться до библиотеки, поговорить о западном крыле и, судя по лицу Каэля, задать пару вопросов, которые я просил пока не задавать.

Я медленно встала.

— А вы, милорд, поразительно быстро узнаете все, что мне интересно.

— Это мой дом.

— Очень уютно. Особенно уровень слежки.

Мира уже, кажется, морально легла и накрылась саваном.

Каэль поклонился Рейнару и беззвучно отступил к полкам, решив не умирать между нами раньше времени.

Я смотрела на мужа прямо.

Он — на меня.

И чем дольше длилось это молчание, тем яснее я понимала: да, я злю его. Да, он устал. Да, он прекрасно видит, что я не умею сидеть тихо, пока вокруг пахнет тайной и ложью.

Но еще я видела другое.

Он не выглядит удивленным.

Скорее так, будто с самого начала знал: именно этим все и закончится.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

— Наконец-то.

— Не здесь.

— Потому что у стен уши?

— Потому что вы уже и так услышали больше, чем следовало.

Я вскинула бровь.

— Поздно вспоминать об этом после тайной комнаты первой жены.

На секунду в библиотеке стало так тихо, что я услышала, как в камине треснуло полено.

Рейнар не шелохнулся.

Только взгляд стал тяжелее.

Очень.

— Вы нашли что? — произнес он совсем тихо.

И вот тогда я поняла:

о тайной комнате он не знал.

Или, по крайней мере, не знал, что теперь о ней знаю я.

А значит, игра действительно только начиналась.