Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище

Глава 3. Клятва под страхом смерти

Камень ударил в пол с таким грохотом, что зал содрогнулся.

Жарная волна обожгла мне лицо. В стороны брызнули искры, осколки, куски черного камня. Кто-то закричал уже по-настоящему — не театрально, не придворно, а с тем животным ужасом, который всегда вырывается, когда смерть проходит слишком близко.

Я даже не успела понять, что произошло.

Только почувствовала, как Рейнар дернул меня на себя, и в следующий миг я врезалась в его грудь, в твердую, как броня, ткань его одежды. Над головой свистнул еще один осколок. Мужская рука легла мне на затылок, прижимая сильнее, словно он закрывал меня собой не из вежливости, а по какому-то резкому, мгновенному инстинкту.

Пахнуло дымом. Железом. И снова этой грозовой, темной силой, которая окружала его, как невидимое пламя.

— Не двигайтесь, — прозвучало у меня над ухом.

Голос был низкий, очень спокойный. Слишком спокойный для человека, у которого в свадебном зале сейчас рушится потолок.

Я подняла голову.

Зря.

По своду зала ползли алые трещины. Не обычные, не каменные — они светились изнутри, будто кто-то провел по потолку раскаленным ножом. Маги у стены уже выкрикивали что-то на незнакомом языке, поднимая руки. С их пальцев срывались тонкие золотые нити, пытавшиеся стянуть трещины обратно, но огонь внутри камня продолжал рваться наружу.

Король встал со своего места. Лицо его окаменело. Королева побледнела, но не двинулась. Придворные, напротив, загудели и зашевелились, как потревоженное гнездо змей. Кто-то рвался к выходам, кто-то — наоборот, жался к стенам, не желая оказаться посреди давки.

— Это покушение, — выдохнула я, сама не заметив, что сказала вслух.

— Да, — ответил Рейнар.

Его пальцы на моей талии сжались крепче. Не болезненно. Предупреждающе. Он смотрел не вверх и не на магов — прямо в толпу. Слишком внимательно. Слишком быстро отсеивая лица.

Будто знал: опасность не в падающем камне.

Опасность — в том, кто это устроил.

Еще один кусок потолка рухнул возле алтаря. Люди шарахнулись. Служитель, тот самый, что проводил церемонию, упал на колени, прикрывая голову руками и шепча молитвы так быстро, что слова сливались в невнятный писк.

— Ваше высочество! — крикнул кто-то.

Принц Эйден уже стоял рядом с королем, но вместо того чтобы выводить семью через ближайший проход, почему-то смотрел в нашу сторону. Очень пристально. С тем выражением, которое мне сразу не понравилось еще на церемонии.

Как будто проверял, жива ли я.

Как будто ему это было важно.

Очень важно.

— Леди, — резко сказал Рейнар. — Когда я скажу, вы пойдете за мной и не станете задавать вопросов.

— Я уже замужем за чудовищем. Думаю, право на пару вопросов я заслужила.

Он даже не взглянул на меня.

— Не сейчас.

Тон был таким, что спорить вдруг расхотелось.

И в ту же секунду магическая защита на потолке треснула.

Я не видела саму магию — только почувствовала, как воздух резко сжался, а потом лопнул, будто в зале разбили гигантское невидимое стекло. Огонь рванул вниз живыми языками. Один из них ударил прямо в центр прохода, разрезав камень так легко, как нож — ткань.

Зал окончательно сорвался в хаос.

Крики. Шаги. Запах горелого шелка. Женщина в голубом платье упала, зацепившись за чей-то плащ. Двое мужчин почти сбили друг друга, рванув к выходу. Стража кричала, пытаясь навести порядок, но никто уже не слушал.

И посреди этого ада Рейнар оставался неподвижным.

Не внешне — внешне он двигался быстро, точно, уверенно. Но внутри него была какая-то пугающая, ледяная собранность. Так держатся люди, для которых опасность — не исключение, а привычная среда.

Он поднял руку.

Просто поднял — ладонью вверх.

И огонь, несшийся к нам по полу, будто ударился о невидимую стену.

Я замерла.

Пламя не погасло. Оно застыло. Изогнулось, зашипело, словно живое существо, наткнувшееся на более сильного хищника. Красные отсветы легли на лицо Рейнара, и на миг мне показалось, что под его кожей вспыхнули те самые темные линии, которые я заметила у него на шее и руках.

Проклятие.

Или сила.

А может, и то и другое сразу.

Он небрежно сжал пальцы — и огонь отхлынул в сторону.

Я смотрела на него с открытым ртом.

— Вы…

— Потом, — отрезал он.

Схватил меня за запястье и повел через боковой проход.

Мы шли быстро. Нет, почти бежали, но так, чтобы не привлекать лишнего внимания паникой. Хотя после обвала паниковать можно было уже всем и официально. По пути нас пытался остановить какой-то капитан стражи, но Рейнар даже не повернул головы.

— Заприте зал. Никого не выпускать без допроса, — бросил он ледяно.

— Милорд, это приказ короля…

— Я сказал — никого.

И капитан отступил.

Неохотно. Но отступил.

Я успела только подумать, что у чудовища, кажется, слишком большой вес при дворе, как нас догнал женский крик:

— Элея!

Я обернулась.

Леди Эстэр.

Она стояла у разломанного ряда кресел, белая как смерть, и тянула ко мне руку. В ее взгляде было столько страха, что на секунду я даже поверила: она боится за дочь.

А потом увидела — нет. Не за дочь.

За провал сделки.

За то, что товар могут испортить раньше, чем он окончательно передан.

— Элея, вернись! — крикнула она еще раз. — Ты должна быть рядом с семьей!

Рейнар остановился.

Очень медленно повернул голову.

И хотя нас разделяло несколько метров, я физически почувствовала, как похолодел воздух.

— Ваша дочь, — произнес он так громко, чтобы услышала не только Эстэр, — уже рядом с семьей.

Леди Эстэр застыла.

И впервые за все время я испытала почти неприличное удовольствие.

Он сказал это нарочито жестко. Не как формулу вежливости. Как границу. Проведенную при всех. И моя дорогая новая родственница эту границу поняла.

Ее губы дрогнули, но она промолчала.

Рейнар снова потянул меня за собой.

Мы вышли из зала в длинный полутемный коридор, где уже не было толпы, только несколько вооруженных стражников и двое магов у стены. Один из них, молодой, с бледным, нервным лицом, тут же шагнул к нам.

— Милорд Арден, приказано проводить леди в защищенные покои до выяснения…

— Нет.

Слово прозвучало так резко, что маг даже не сразу понял, что ему отказали.

— Но это распоряжение совета, — запнулся он. — После нападения на новобрачную…

— Именно поэтому она останется со мной.

Маг побледнел еще сильнее.

— С вами, милорд?

— Вы плохо слышите?

Я переводила взгляд с одного на другого и все меньше понимала, кто здесь кем командует. Судя по реакции окружающих, Рейнар не просто пугал — он был тем, с кем старались не спорить без крайней необходимости. Даже маги, даже стража, даже после прямых упоминаний короля.

Интересно. И опасно.

Очень.

— Прошу прощения, — вмешалась я, пока мужчины мерялись холодом голосов, — а кто-нибудь собирается объяснить мне, почему на моей свадьбе с потолка пытались сделать отбивную?

Маг уставился на меня так, будто новобрачные не должны говорить слов вроде «отбивная» сразу после обряда.

Рейнар посмотрел на меня иначе.

Немного дольше, чем было нужно.

— Позже, — сказал он.

— Это ваше любимое слово?

— Когда рядом слишком много лишних ушей — да.

Я скрестила руки на груди. Точнее, попыталась. С этим корсетом и многослойными рукавами выглядело, вероятно, не так грозно, как хотелось.

— Тогда вы, возможно, не заметили, но меня только что чуть не убили.

— Заметил.

— И?

— И я не позволю повторить это дважды за один день.

Вот после этого мне внезапно стало не по себе.

Потому что сказано было без пафоса. Без кокетства. Без попытки впечатлить. Просто как сухой факт.

Он не позволит.

И я почему-то поверила.

Маг наконец нашел в себе остатки смелости:

— Милорд, совету это может не понравиться.

— Совету, — ответил Рейнар, — давно пора привыкнуть, что мне безразлично, что ему нравится.

Потом он даже не удостоил его взглядом и повел меня дальше по коридору.

Я шла рядом, стараясь не отставать. Внутри все еще дрожало от пережитого, но паника уже отступала, уступая место злости и лихорадочному желанию понять, во что именно я вляпалась.

— Значит, — сказала я тихо, когда мы миновали еще одну арку и шум зала остался позади, — это действительно было покушение.

— Да.

— На вас?

— Нет.

Он сказал это слишком быстро.

Я остановилась.

Он сделал еще шаг, заметил, что меня рядом нет, и обернулся.

— На меня, — произнесла я.

Не вопрос. Констатация.

Его лицо не изменилось.

— Весьма вероятно.

— Прекрасно. Я в этом мире меньше суток, уже замужем и уже кому-то настолько мешаю, что меня хотят раздавить на глазах у двора.

— Не драматизируйте.

— Вас бы я послушала с большим доверием, если бы вы не произнесли это на фоне обвала.

Его взгляд скользнул по мне быстро, почти неуловимо, но я успела заметить: он проверяет, не ранена ли я. Плечи. Руки. Лицо. Даже подол платья, будто искал кровь или следы ожогов.

И делал это так, словно сам не хотел, чтобы я заметила.

— Вы целы, — сказал он.

— А если бы нет?

— Тогда виновные уже пожалели бы.

Снова эта пугающая ровность в голосе.

Не угрозы.

Обещания.

Я медленно подошла к нему ближе.

— Кто хочет моей смерти?

— Пока не знаю.

— А кто хочет вашей?

— Слишком длинный список.

— Удобный ответ.

— Правдивый.

Мы стояли посреди коридора напротив друг друга, и мне вдруг пришло в голову, что сейчас я разговариваю с мужчиной, которого весь двор зовет чудовищем, а боюсь его меньше, чем собственной новой матери.

Это многое говорило о моей ситуации.

И не в пользу мира драконов.

— Ладно, — сказала я. — Тогда давайте хотя бы с малого. Почему после смешения крови у меня на руке появился этот знак?

Я подняла запястье.

След все еще был виден: тонкий, алый, изогнутый, как коготь или пламя.

На этот раз он действительно замолчал.

Не уклонился. Не отрезал. Просто на секунду отвел взгляд, и этого оказалось достаточно, чтобы я поняла: вопрос неприятный.

Очень.

— Это древняя метка, — произнес он наконец.

— Спасибо, это я уже слышала. А теперь человеческими словами.

— Боюсь, человеческими тут не получится.

Я недовольно выдохнула.

— Как удобно. Стоит спросить о чем-то важном — и все вокруг мгновенно становятся поэтами.

Уголок его губ еле заметно дрогнул.

Нет, все-таки он понимает шутки. Просто не признается.

— Эта метка, — сказал он чуть тише, — означает, что огонь признал союз иначе, чем должен был.

— И что это значит лично для меня?

— Что вы теперь в большей опасности, чем час назад.

— Очаровательно.

— Согласен.

Я смотрела на него несколько долгих секунд.

— Вы знали, что так будет?

— Нет.

— Но вас это не удивило так сильно, как должно было.

— Ошибаетесь. Меня это удивило достаточно.

— Тогда почему вы смотрите так, будто не удивлены мною?

Вот тут я, кажется, попала точно.

В его лице ничего не дрогнуло, но тишина между нами стала тяжелее.

Он сделал шаг ближе.

Настолько, что я снова почувствовала его запах — холодный дым, металл, гроза.

— Потому что, леди Элея, — произнес он тихо, — вы ведете себя не так, как женщина, которую мне описывали.

У меня в груди неприятно сжалось.

Вот оно.

Мы подошли к главному.

Я постаралась сохранить спокойствие.

— Может, люди плохо меня описывали.

— Возможно.

— Или брак меня вдохновил.

— На остроумие?

— На желание выжить.

Он смотрел мне в лицо слишком внимательно. Так, будто действительно пытался понять, кто я. Не в смысле имени. Глубже.

Я не знала, что хуже: если он решит, что я самозванка, или если поймет правду. Хотя какую именно правду? Я сама ее не понимала до конца.

— Там, в зале, — сказал он, — когда я надел вам кольцо… вы что-то почувствовали?

Я замерла.

Значит, он заметил.

Конечно заметил.

Я вспомнила ту вспышку: камень, боль, красные чешуйки на руках, чужое одиночество, выжженное в кости.

И почему-то не захотела рассказывать об этом полностью.

— Головокружение, — солгала я наполовину. — И… что-то странное.

— Что именно?

— Ощущение, будто вы очень давно никому не доверяете.

Это вырвалось раньше, чем я успела подумать.

Он застыл.

В буквальном смысле.

На мгновение мне показалось, что я услышала, как в глубине коридора потрескивает огонь в настенной чаше.

— Любопытно, — произнес он наконец. Очень ровно. Даже слишком.

— Это плохой ответ?

— Это опасный ответ.

— Для кого?

— Для вас.

Я устало потерла висок.

— Вы все время говорите так, будто пытаетесь то предупредить меня, то напугать. Определитесь уже.

— Я уже определился.

— И?

— Я пока не знаю, кто вы, — сказал он спокойно. — Но кто бы ни пытался убить вас в зале, он сделает это снова. А значит, пока вы рядом со мной, у меня больше шансов не дать вам умереть раньше, чем я получу ответы.

Я медленно моргнула.

— Вы умеете быть романтичным хуже всех мужчин, которых я встречала.

— Мы с вами еще не обсуждали романтику.

— Нет. Мы с вами, кажется, обсуждаем мое право дожить до вечера.

— Сейчас это важнее.

И опять — эта честность, раздражающая и странно успокаивающая одновременно.

Я отвернулась, пытаясь собраться.

Дышать в корсете по-прежнему было пыткой. Платье давило. Волосы, уложенные Мирой, тянули шпильками. Ладонь, порезанная для обряда, ныла. Запястье под меткой жгло. А внутри постепенно созревало простое, очень приземленное желание: снять с себя все это великолепие и хотя бы на десять минут остаться одной.

Но, судя по происходящему, ближайшее время одиночество мне не грозило.

В конце коридора нас догнала стража.

Трое мужчин. Один — тот самый капитан, что уже пытался остановить Рейнара.

— Милорд Арден, — произнес он, тяжело дыша. — Его величество требует, чтобы вы немедленно явились в малый совет. Леди следует сопровождать в покои под охрану.

— Я уже дал ответ, — сказал Рейнар.

Капитан заметно напрягся.

— При всем уважении, милорд, это распоряжение короля.

— При всем уважении, капитан, на мою жену только что напали в присутствии короля. Если у совета есть желание обсудить причины, пусть делают это без нас.

— Но…

— Или, — тихо добавил Рейнар, — вы хотите объяснить мне, почему охрана зала пропустила магический заряд в свод?

Капитан побледнел.

Неплохо.

У меня появилось ощущение, что Рейнар не просто страшный. Он умеет находить у людей те точки, куда бить больнее всего.

— Леди, — неожиданно обратился капитан уже ко мне, будто надеясь на более уступчивую сторону, — прошу вас. Для вашей же безопасности.

Я посмотрела на него.

Потом на Рейнара.

Потом снова на капитана.

И вдруг очень ясно поняла одну вещь: в этом мире у меня пока нет никого. Ни одного человека, которого я могла бы назвать своим. Но выбор все равно есть.

Между теми, кто выдал меня чудовищу.

И самим чудовищем.

Неожиданно выбор был не таким сложным.

— Я останусь с мужем, — сказала я.

Вид у капитана стал такой, будто я лично оскорбила государственный строй.

— Леди…

— Вы слышали, — отрезал Рейнар.

Стражники расступились.

Мы пошли дальше.

На этот раз молчание между нами длилось дольше. Не тяжелое. Скорее настороженное. Я знала, что он оценивает мой выбор. Я сама его оценивала. И не до конца понимала, почему только что так легко встала на его сторону.

Наверное, потому что он пока единственный здесь не пытался сделать из меня удобную куклу.

Даже когда держал при себе как подозреваемую.

За очередной дверью нас ждал небольшой внутренний двор, отгороженный от главных залов замка высокой аркадой. Здесь было тише. Воздух пах мокрым камнем и пеплом. В центре журчал узкий фонтан, вода в котором казалась почти черной.

У входа стояла Мира.

Я даже остановилась.

Бедная девушка выглядела так, будто успела одновременно поплакать, испугаться, снова поплакать и попросить прощения у всех богов этого мира.

Увидев меня, она рванулась вперед:

— Госпожа!

Потом заметила Рейнара и тут же согнулась в таком низком поклоне, что я испугалась, как бы она не сложилась пополам окончательно.

— Простите, милорд, — затараторила она, — меня не пускали, но я хотела убедиться, что леди жива, и потом мне сказали…

— Дыши, — сказала я автоматически.

Она замолчала и уставилась на меня круглыми глазами.

Я едва не улыбнулась.

— Со мной все в порядке, Мира. Почти.

Почти было очень точным словом для моего нынешнего существования.

Рейнар посмотрел на служанку.

— Ты была при леди с утра?

Мира вздрогнула.

— Да, милорд.

— Не отходи от нее без моего приказа.

Она моргнула, явно не ожидая, что ее не выгонят, не накажут и не сотрут в пыль одним взглядом.

— Да, милорд.

— И никому не позволяй входить к ней одной. Даже по приказу дома Вальтер.

Вот теперь вздрогнула уже я.

— Вы всерьез думаете, что моя семья причастна к нападению?

Он перевел взгляд на меня.

— Я всерьез думаю, что доверять сейчас нельзя никому.

— Даже вам?

— Особенно мне, — произнес он.

И снова этот странный, режущий по нервам ответ.

Он говорил правду так, будто это был единственный язык, на котором он еще умел существовать.

— Тогда почему вы меня защищаете? — спросила я.

Вопрос вышел тише, чем хотелось.

Мира тактично опустила глаза и сделала вид, что ее тут вообще нет.

Рейнар молчал недолго.

— Потому что вы теперь моя ответственность, — сказал он.

Я хмыкнула.

— Звучит ужасно неромантично.

— Вам снова нужна ложь для утешения?

— Нет. Но иногда людям нравится слышать, что их спасают не только из чувства долга.

— Людям, возможно, — ответил он. — Я не уверен, что все еще отношусь к ним в полной мере.

После этого он развернулся, словно разговор был окончен.

И вот тогда я увидела это.

Когда он сделал шаг, по его плечам будто прошла едва заметная судорога. Очень короткая. Почти незаметная. Но я успела заметить, как напряглась линия шеи, как под кожей у воротника на мгновение вспыхнули те темные трещины.

Боль.

Сильная.

Спрятанная слишком привычно.

— Подождите, — сказала я.

Он остановился.

Не обернулся.

— Вам плохо?

— Нет.

— Вы ужасно врете для человека, который гордится честностью.

Мира тихо ахнула. Видимо, решила, что после этой фразы меня все-таки съедят.

Рейнар медленно повернул голову.

В его взгляде вспыхнуло что-то опасное, почти раздраженное. Но не на меня. Скорее на сам факт, что я заметила.

— Займитесь собой, леди, — произнес он холоднее, чем раньше. — Это сейчас ваша главная задача.

— А ваша?

— Не сгореть раньше времени.

С этими словами он ушел.

Просто оставил меня в каменном дворе с перепуганной служанкой, запахом пепла и целой бурей мыслей в голове.

Я смотрела ему вслед, пока черный силуэт не скрылся за аркой.

Не сгореть раньше времени.

Очень обнадеживающий муж.

— Госпожа? — осторожно подала голос Мира.

— Да?

— Мне кажется… — она нервно оглянулась, — вам лучше пойти со мной. Здесь небезопасно.

Я перевела взгляд на темную воду фонтана.

На собственное отражение в ней.

Чужое лицо. Чужие волосы. Чужое платье. На запястье — метка, которой не должно было быть. За спиной — брак, на который я не соглашалась. Впереди — замок чудовища, о котором все лгут или недоговаривают.

И еще покушение.

Прямо в день свадьбы.

— Да, — сказала я тихо. — Пожалуй, пора уже узнать, за что именно меня хотят убить.

Мира побледнела.

— Госпожа…

— И заодно, — добавила я, глядя в темную воду, — выяснить, кем была та девушка, в чьем теле я проснулась.

Потому что чем дальше, тем яснее становилось одно:

эта свадьба была нужна не только ради политики.

Элею Вальтер не просто выдали замуж.

Ее зачем-то привели к чудовищу.

И кто-то очень боялся, что она останется в живых.