Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище

Глава 16. Поцелуй врага

Северная часовня находилась выше, чем я ожидала.

Не внизу, не в глубине старых подземных ходов, не в сердце запретного крыла — а почти под самой крышей замка, там, где ветер бил в окна с такой силой, будто хотел сорвать камень с башен. Мы шли долго: по узким лестницам, через пустые галереи, мимо закрытых дверей и стражников, которые при виде Рейнара сразу отступали в сторону.

Чем выше мы поднимались, тем тише становилось вокруг.

Даже Черное крыло словно замедляло дыхание.

Я шла рядом с ним, кутаясь в плащ, и все острее чувствовала странное внутреннее напряжение. Не страх. Не совсем. Скорее ожидание чего-то, что уже началось раньше меня и сейчас просто дожидается, когда я войду в нужную дверь.

— Вы так молчите, — заметила я, когда мы вышли в узкий переход между башнями, где снаружи кружил снег. — Это хороший знак или наоборот?

— Для вас?

— Для нас обоих.

— Не знаю.

— Вы сегодня удивительно последовательны.

Он коротко взглянул на меня.

— Вам станет легче, если я начну лгать увереннее?

— Нет. Но хотя бы настроение было бы разнообразнее.

Уголок его губ дрогнул.

Очень слабо.

И тут же исчез.

Мы остановились у тяжелой двустворчатой двери из темного дерева, обитой старым железом. На ней не было герба, только круг, рассеченный сверху вниз тонкой линией, похожей на пламя или клинок.

Я почувствовала метку раньше, чем коснулась двери.

Она вспыхнула под кожей коротким, горячим уколом.

— Вот, — сказал Рейнар тихо. — Уже.

— Вы могли бы не звучать так, будто наблюдаете за началом опасного эксперимента?

— Но именно это и происходит.

Очень вдохновляет.

Он положил ладонь на металл у замка. Тот отозвался тусклым багровым свечением. Дверь открылась тяжело, почти неохотно.

Внутри было пусто.

И красиво до дрожи.

Часовня оказалась не похожей ни на одно святилище, которое я могла представить. Здесь не было статуй, икон, золота, свечных рядов и человеческой роскоши. Только круглый зал с высоким куполом, узкими окнами, через которые проникал серый зимний свет, и огонь.

В центре, в каменной чаше, горело пламя.

Не яркое. Не высокое. Почти спокойное.

Но от него шло ощущение такой древней силы, что я остановилась на пороге, не решаясь сделать еще шаг.

Камень под ногами был испещрен тонкими красноватыми прожилками. Они тянулись от чаши по полу, как живая сеть, и уходили в стены. Словно весь замок когда-то вырастили вокруг этого огня, а не наоборот.

— Это и есть старый огонь рода? — спросила я почти шепотом.

— Один из его узлов, — ответил Рейнар. — Самый чистый.

Я вошла.

Медленно.

С каждым шагом метка нагревалась сильнее. Не обжигающе, но настойчиво, как если бы кто-то брал меня за руку и вел вперед.

Рейнар шел рядом. Не касался. Но я слишком ясно чувствовала его присутствие, его настороженность, его готовность в любой момент остановить меня или вынести отсюда на руках — в зависимости от того, что решит сделать древний огонь.

— Что я должна делать? — спросила я.

— Ничего, — сказал он. — Просто стойте. Слушайте.

— Кого?

— Дом.

Я повернулась к нему.

— Вы умеете говорить нормальные вещи так, будто я уже в пяти шагах от безумия.

— Это не моя вина. Просто у вас сегодня очень быстрый маршрут.

Я хмыкнула и подошла к чаше.

Огонь не был обычным. Вблизи это становилось совсем ясно. Он не просто колыхался — он как будто наблюдал. Дышал. Жил по своим законам. В глубине вспыхивали то золотые, то красные, то почти белые нити.

Я протянула руку — не касаясь, только приближая ладонь.

Пламя дрогнуло.

И откликнулось.

Не вспышкой. Не ударом. Хуже. Тише.

Оно потянулось ко мне тонкой алой жилкой, как будто узнавало.

Я резко вдохнула.

Перед глазами потемнело — и тут же вспыхнуло новым видением.

Не сон.

Не образ.

Память места.

Я стояла в этой же часовне — только не сейчас. Огонь горел ярче. В зале были люди. Много. Мужчины в тяжелых темных плащах, женщины в длинных платьях, старики с золотыми печатями на руках. И в центре — юноша.

Высокий. Слишком худой. С прямой спиной.

Рейнар.

Моложе. Намного моложе.

На вид — лет семнадцать, не больше.

Он стоял один перед огнем. Без маски. Без той ледяной собранности, которую я уже знала. И все же даже тогда в нем было что-то опасно чужое. Не из-за силы. Из-за одиночества.

По бокам от него стояли двое мужчин. Один — в одежде придворного мага. Второй — с королевской печатью на цепи. Они что-то говорили. Юный Рейнар молчал.

А потом огонь вдруг дернулся.

Вспыхнул слишком высоко.

Люди вокруг шарахнулись назад.

Я услышала женский крик.

Кто-то прокричал:

— Удерживайте печать!

Красный свет хлынул по полу, по стенам, по рукам юноши. Он зажмурился так, словно внутри него ломали не кость — саму суть.

И в следующую секунду весь образ разлетелся.

Я схватилась за край каменной чаши, чтобы не упасть.

— Осторожно, — мгновенно сказал Рейнар, уже оказываясь рядом.

Его ладонь легла мне на спину. Не удерживая грубо. Просто не давая рухнуть лицом в древний огонь.

— Что вы видели?

Я подняла на него глаза.

Слишком ярко. Слишком отчетливо.

— Вас, — выдохнула. — Здесь. Намного моложе. И людей с печатями. Они что-то делали с огнем. Или с вами. Не знаю. Но это было… насильственно.

Он замолчал.

Почти окаменел.

— Кто именно? — спросил тихо.

— Лиц не помню толком. Только королевскую цепь. И мага. И крик про печать.

От его руки на моей спине пошла волна напряжения. Не физического даже — глубже. Будто я снова случайно нащупала ту рану, которая не заживает годами.

— Значит, часовня показывает не только признание, — пробормотал он. — Она начала открывать связанный слой памяти.

— То есть это правда? С вами здесь что-то сделали?

Он убрал руку.

Слишком быстро.

Не из злости. Из привычки.

— Да, — сказал он.

На этот раз — без уклонения.

Я медленно выпрямилась.

— И вы знали, что часовня может показать мне именно это?

— Нет.

— Но подозревали.

— Да.

Я устало потерла висок.

— Отлично. У нас сегодня день признаний через древние пожары.

Огонь в чаше снова дрогнул.

Теперь уже не ко мне. К нему.

Я увидела это сразу.

Как белая жила внутри пламени потянулась в сторону Рейнара, коснулась воздуха рядом с его рукой — и тут же будто сжалась обратно, словно натыкаясь на что-то поврежденное.

Он заметил тоже.

Лицо стало жестче.

— Оно вас не принимает? — спросила я.

— Оно помнит, что я сломан, — ответил он.

Это было сказано так спокойно, что мне захотелось схватить его за воротник и встряхнуть.

Сломан.

Как же легко он говорил о себе самыми страшными словами, если эти слова давно вошли в привычку.

— Нет, — сказала я.

Он перевел взгляд на меня.

— Нет, — повторила я уже жестче. — Не смейте.

— Что именно?

— Называть себя так, будто за это никто и никогда не должен ответить.

На секунду в часовне стало очень тихо.

Даже огонь как будто прислушался.

Рейнар смотрел на меня слишком внимательно. И в этой тишине было что-то опасное, но уже не в прежнем смысле. Не угроза. Не страх.

Близость.

Я почувствовала это слишком отчетливо и сразу возненавидела себя за собственное ускорившееся дыхание.

Очень вовремя, да.

— Вы опять злитесь за меня, — сказал он тихо.

— Да.

— Это все еще плохая привычка.

— У меня целый букет плохих привычек. Вы же заметили.

Он подошел ближе.

Тоже слишком близко.

Огонь в чаше треснул коротким светлым языком, будто одобряя совсем не тот разговор, который здесь должен был происходить.

Я подняла голову.

Он стоял передо мной в тусклом свете древнего огня, высокий, опасный, с проклятием под кожей и этой невыносимой способностью быть одновременно страшным и… черт, живым.

Слишком живым.

— Если часовня уже так откликается, — сказал он, и голос стал ниже, — значит, западное крыло тем более будет вас тянуть.

— Тогда, может, хватит делать вид, что я могу просто «не ходить»?

— Я не делаю вид. Я пытаюсь выиграть время.

— Для чего?

— Для того, чтобы вы вошли туда не одна.

— А с кем? С вами?

— Да.

— Как великодушно.

— Как необходимо.

Слова были жесткими. Но взгляд — нет.

Вот в этом и была проблема.

Я уже слишком хорошо научилась различать, когда он прячет за холодом не равнодушие, а что-то другое. Заботу. Страх за меня. Или, может быть, тот самый злой собственнический порыв, который он упорно не хотел называть ревностью.

И я, к сожалению, тоже не хотела называть.

Пока.

Огонь вспыхнул резче.

Не выше. Резче.

И в ту же секунду в дверях часовни раздались шаги.

Тяжелые. Быстрые.

Мы оба обернулись одновременно.

На пороге стоял Варн.

Лицо у него было таким, что я сразу поняла: хороших новостей не будет.

— Милорд, — произнес он. — Наследник прибыл раньше. Он уже во дворе.

Я шумно выдохнула.

— Ну конечно. Почему бы и нет.

Рейнар не двинулся.

— Один?

— С шестью людьми. И магом короны.

Отлично.

Просто идеально.

— Он требует аудиенции, — продолжил Варн. — И настаивает, чтобы леди спустилась к нему немедленно.

— Нет, — сказал Рейнар.

Очень спокойно.

Варн кивнул, как будто и не ожидал другого.

— Я передам.

— Подождите, — сказала я.

Оба мужчины посмотрели на меня.

Я перевела взгляд на Рейнара.

— Если я не спущусь, он будет давить сильнее.

— Пусть давит.

— А если я спущусь, у нас будет шанс увидеть, насколько он уверен в себе. И что именно уже знает.

— Нет.

— Да.

— Леди…

— Хватит. Мы уже это проходили. Принц приехал лично. Значит, он либо слишком уверен, либо слишком нервничает. И в обоих случаях я хочу посмотреть ему в лицо.

— Это плохая идея.

— Конечно. Поэтому, видимо, мне и нравится.

Он шагнул ближе.

— Вы не обязаны играть с ним.

— А он не обязан был пытаться меня получить. Но вот мы здесь.

Несколько секунд он молчал, глядя на меня так, будто спорил не только со мной, но и с собственной потребностью немедленно спрятать меня за десятью замками.

Потом очень тихо сказал:

— Ни на шаг от меня.

— Хорошо.

— Ни одного лишнего слова, если я не дам знак.

— Это уже сложнее, но постараюсь.

— И если он вас коснется…

Он не закончил.

Не понадобилось.

Я уже увидела по лицу, чем закончится эта мысль для наследника, если тот рискнет.

— Это ведь не ревность, — сказала я почти шепотом.

— Нет, — ответил он.

На этот раз я даже не стала улыбаться.

Потому что мы оба уже знали цену этому «нет».

Мы спустились быстро.

Слишком быстро.

Часовня осталась позади, но ощущение древнего огня все еще жило у меня под кожей. Метка временами пульсировала. Дом будто слушал вместе со мной.

Во внутреннем дворе Черного крыла было холодно и слишком светло после полумрака башен.

Снег перестал. Воздух звенел.

У лестницы стояли люди наследника — в серебристо-черной форме, с королевскими знаками на плечах. Между ними — маг в длинном светлом плаще. И сам Эйден.

Он был именно таким, каким я его запомнила на свадьбе.

Красивым настолько, что в другом мире про таких говорят «идеальный профиль». Светлые волосы, правильные черты, спокойная осанка человека, который с детства знает: однажды все это будет принадлежать ему. Даже холод вокруг него был другим, не как у Рейнара. Не природным. Выученным. Придворным.

Он поднял взгляд, когда мы вышли на лестницу.

И сразу улыбнулся.

Не широко. Не по-дружески. Тем хуже.

— Лорд Арден, — произнес он. — Я рад, что вы наконец решили не прятать свою супругу.

Я почувствовала, как рядом со мной воздух становится тяжелее.

Рейнар остановился на верхней ступени. Я — на полшага позади, но достаточно близко, чтобы чувствовать его плечо почти физически.

— Вы слишком свободно распоряжаетесь в чужом доме, ваше высочество, — сказал он.

Эйден перевел взгляд на меня.

И в этом взгляде было слишком многое.

Интерес. Расчет. Почти ласковая жадность. И то самое ощущение, будто он смотрит не на женщину, а на редкий артефакт, который уже мысленно поставил на свою полку.

Меня чуть не передернуло.

— Леди Арден, — сказал он, чуть склонив голову. — Вы выглядите лучше, чем я ожидал после столь насыщенной свадьбы.

— А вы выглядите ровно так, как и человек, который пишет «требую доставить», — ответила я. — Очень уверенно.

Улыбка у него стала тоньше.

— Приятно видеть, что слухи о вашем характере не преувеличены.

— День был длинный. Я успела многое улучшить.

Рейнар едва заметно скосил на меня взгляд. Наверное, это был тот самый «ни одного лишнего слова», который я уже успела нарушить. Ну что ж. Бывает.

Эйден поднялся на одну ступень.

Не выше.

Пока.

— Я приехал забрать вас, леди, — сказал он мягко. — В столице вам будет безопаснее.

— После трех попыток убить меня, которые, судя по всему, так или иначе связаны с людьми, имеющими доступ к архивам и короне? — Я мило улыбнулась. — Очень сомневаюсь.

Маг за его плечом напрягся.

Сам Эйден — нет.

Он сделал вид, будто мой тон его только забавляет.

— Черное крыло не лучшее место для молодой жены, особенно при нынешних обстоятельствах.

— Зато оно хотя бы честно не притворяется уютным.

Улыбка на его лице осталась.

В глазах — уже нет.

Он перевел взгляд на Рейнара.

— Вы настраиваете ее против престола быстрее, чем я думал.

— У нее свои способности, — бесцветно ответил мой муж.

Эйден снова посмотрел на меня.

Слишком долго.

Слишком внимательно.

А потом вдруг сказал:

— Подойдите ко мне, леди. Мне нужно убедиться, что вас не удерживают силой.

Я почти рассмеялась.

И тут же почувствовала, как рядом с моим плечом напрягается Рейнар.

— Нет, — сказал он.

Эйден поднял брови.

— Я обращался не к вам.

— Она не пойдет.

— Пусть ответит сама.

Я медленно вышла на полступени вперед.

— Не пойду, — сказала спокойно.

Принц чуть наклонил голову.

— Почему?

— Потому что мне не нравится, как вы смотрите на меня.

Вот тут даже маг у него за спиной едва заметно дернулся.

Эйден улыбнулся снова.

Но теперь в улыбке было что-то тонкое и хищное.

— И как же я смотрю?

— Как человек, который уже решил, что имеет право меня забрать.

На секунду во дворе стало очень тихо.

Снег с крыши где-то в стороне мягко осыпался вниз.

Эйден сделал еще шаг.

— А если я скажу, что это право мне дает корона?

— А если я скажу, что мне плевать?

Рядом со мной воздух стал почти горячим.

Очень плохой знак.

Рейнар еще ничего не сделал, но я уже чувствовала, как близко он к пределу.

Эйден это тоже чувствовал.

И, кажется, намеренно подходил ближе.

— Леди, — произнес он мягче, — вы не понимаете всей опасности своего положения.

— Зато отлично понимаю вашу настойчивость.

— Возможно, потому что вы еще не привыкли к мысли, насколько важны.

— Для вас? Или для трона?

Он остановился прямо у лестницы.

Поднял взгляд на меня снизу вверх.

И в следующую секунду произошло то, что я потом вспоминала слишком часто.

Слишком ярко.

Слишком зло.

Потому что Эйден вдруг шагнул ближе, резко и без предупреждения, и взял меня за руку.

Не грубо.

Хуже.

Как будто имел право.

Как будто этот жест должен был быть естественным.

— Я хочу убедиться, что на вас нет принуждения, — произнес он тихо.

И прежде чем я успела выдернуть руку, он наклонился и коснулся моих пальцев губами.

Поцелуй.

Почти придворный. Почти учтивый.

Но от него меня будто облили ледяной водой.

Потому что в этом прикосновении не было ни вежливости, ни уважения.

Только демонстрация.

Вызов.

Проверка границы.

Я резко отдернула руку.

И в тот же миг мир вспыхнул.

Не метафорически.

Буквально.

Огонь рванул от метки вверх по коже, как живое пламя. Воздух содрогнулся. Камень под ногами загудел. Где-то в стенах Черного крыла раздался низкий, древний звук — не колокол, не рык, не голос, а что-то между всем этим.

Дом ответил.

На прикосновение врага.

Я не успела даже вдохнуть.

Потому что Рейнар уже был между нами.

Не шагом — рывком.

Одной рукой он дернул меня себе за спину.

Второй схватил Эйдена за ворот и с такой силой впечатал в каменный столб лестницы, что у того на секунду сбилось дыхание.

Во дворе закричали сразу несколько человек.

Маг короны вскинул руки.

Люди наследника рванули вперед.

Стража Черного крыла — тоже.

И все это произошло за один удар сердца.

Я стояла за спиной Рейнара, чувствуя, как огонь все еще бежит по метке, и не могла отвести глаз.

В лице моего мужа уже почти не осталось человеческого спокойствия.

Глаза горели тем самым красным светом. Под кожей шеи и рук вспыхнули огненные линии. А голос, когда он заговорил, был низким, опасным и почти неузнаваемым.

— Еще раз, — произнес он, глядя принцу прямо в лицо, — и я забуду, кто ты по рождению.

Эйден, к его чести, не выглядел испуганным.

Только очень злым.

И — вот это я заметила сразу — потрясенным.

Потому что, кажется, не ожидал реакции дома.

Не ожидал, что его прикосновение вызовет отклик.

Не ожидал, что поцелуй врага окажется ошибкой.

— Отпусти, Арден, — сказал он сквозь сжатые зубы. — Или это будет расценено как покушение на наследника.

— Тогда не лезь к моей жене руками, — почти прорычал Рейнар.

Моя жена.

На фоне огня, злости и всей этой ледяной демонстрации прав именно это почему-то ударило сильнее всего.

Очень не вовремя.

Очень.

Маг за спиной Эйдена уже поднял руки выше, готовя что-то явно неприятное. Я увидела это краем глаза — и, сама не понимая до конца, что делаю, схватила Рейнара за локоть.

— Назад! — крикнула.

В ту же секунду белый магический импульс сорвался с пальцев мага.

Но ударил не в нас.

В лестницу.

Камень под ногами взорвался крошкой и светом.

Ослепительная вспышка ударила в лицо, воздух разорвало горячим свистом, кто-то закричал — и мир на миг снова утонул в белом.