Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище

Глава 32. Тот, кто ломал женщин для ритуала

Лес замер.

Даже ветер, казалось, на секунду перестал шевелить ветви, чтобы послушать, что мы ответим.

Человек в сером стоял между елями спокойно, как будто не говорил только что о перерезанном горле Миры, а приглашал пройти на ужин. Именно эта спокойная деловитость была хуже всего. В ней не было истерики, злобы, желания впечатлить. Только уверенность человека, который привык работать с живым материалом и знает, где нажать, чтобы остальные начали двигаться так, как ему нужно.

— Покажи ее, — сказал Рейнар.

Серый капюшон чуть наклонился.

— Нет.

— Тогда ты ничего не получишь.

— Ошибка, милорд Арден. — Голос у него был низкий, ровный, с едва уловимой хрипотцой. — Получу. Вопрос только в том, дойдет ли ваша леди до меня на своих ногах или после того, как услышит первый крик служанки.

У меня в груди резко сжалось.

Не от страха даже.

От узнавания.

Не лицо. Не голос полностью. Интонация.

Где-то я уже слышала этот тон. Или, точнее, тело Элеи его слышало. Не как слова. Как ощущение ледяной тошноты, которая подкатывает к горлу еще до того, как человек успевает войти в комнату.

Метка на запястье вспыхнула короткой злой болью.

Я сглотнула.

— Ты его знаешь, — тихо сказал Рейнар, не отрывая взгляда от фигуры в сером.

Не вопрос.

Констатация.

— Не я, — так же тихо ответила я. — Элея.

Человек в плаще чуть заметно повернул голову, будто услышал что-то в моем тоне. Или просто почувствовал, что я уже нащупала нить.

— Решай быстрее, леди, — произнес он. — Ночь не бесконечна, а кровь на снегу очень быстро остывает.

Рейнар двинулся едва заметно вперед.

— Стой, — сказала я.

Он не посмотрел на меня.

— Нет.

— Да.

— Ты не пойдешь к нему одна.

— А я и не собираюсь по-честному идти к нему.

Вот теперь он резко повернул голову.

В темноте его глаза были почти черными, но я уже видела глубже цвета. В них поднималось то же самое яростное, страшное желание разорвать лес пополам, которое я знала по коридорам, двору и пожару. И вместе с ним — страх. Не за себя.

За меня.

За Миру.

За то, что мы снова стоим в точке, где кто-то пытается загнать женщину в обмен.

Я наклонилась ближе и сказала шепотом:

— Он хочет, чтобы я вошла в его круг добровольно. Это значит, что ему нужна не моя смерть на расстоянии. Ему нужен контакт. Время. Может быть, кровь. Значит, мы еще не проиграли.

— Это плохой план.

— У нас сегодня коллекция плохих планов.

Ильва подъехала ближе с другой стороны.

— Леди права в одном, — сказала она тихо. — Если бы хотели только убить служанку, уже бы убили. Значит, девчонка жива как поводок.

— И именно поэтому я не пущу ее туда, — отрезал Рейнар.

Я посмотрела на серую фигуру между деревьями.

Тот ждал.

Спокойно. Без нервов. Без суеты.

Как человек, который умеет ждать, пока чужие страхи сделают за него половину работы.

И вот тогда меня наконец ударило.

Не воспоминанием.

Образом.

Красная комната. Светлый день за шторами. Элея сидит на краю кровати, руки скрещены так крепко, что ногти впиваются в кожу. Дверь открывается. Входит мужчина в сером, без маски, с узким лицом и бледными глазами, в которых нет ни капли сочувствия. Он говорит мягко, почти вежливо: «Леди, сегодня вы будете умницей, и тогда все пройдет чище». И в теле Элеи поднимается такой ужас, что меня сейчас едва не мутит.

Я резко вдохнула.

— Это он, — сказала я. — Не охотник просто. Не посредник. Он работал с девушками до ритуала.

Рейнар застыл.

— Уверена?

— Да. Или… — Я сжала зубы. — Настолько, насколько можно быть уверенной в чужой памяти. Он не просто водил их. Он ломал. Подготавливал. Следил, чтобы они пришли к алтарю уже наполовину мертвыми внутри.

Ильва очень тихо выругалась.

На этот раз не по-женски, не мягко — по-человечески и зло.

Серый человек медленно поднял руку и снял капюшон.

Как будто услышал, о чем я говорю.

Лицо оказалось именно таким, как в видении: узкое, сухое, красивое какой-то болезненной, почти вылизанной красотой. Светлые волосы убраны назад. Глаза бледные, прозрачные, как зимняя вода под льдом.

Он улыбнулся.

— Наконец-то, — сказал он. — Хоть кто-то запомнил меня не как тень.

У меня по коже пошли мурашки.

Не страх.

Отвращение.

Гораздо более холодное и устойчивое чувство.

— Кто ты? — спросил Рейнар.

Мужчина поклонился так, будто стоял не в ночном лесу с заложницей, а представлялся в светском салоне.

— Кирен. Когда-то — наставник по ритуальной подготовке. Потом — советник по редким брачным линиям. Потом — никто, потому что такие, как я, в хороших хрониках не живут.

— Ты готовил невест для дома Арден, — сказала я.

Он посмотрел на меня с почти одобрительным интересом.

— Не только для дома Арден, леди. Для многих домов, где мужчинам нужно было внушить, что все происходит по любви, а женщинам — что сопротивление унижает их сильнее, чем покорность.

Внутри меня что-то очень тихо оборвалось.

Вот он.

Тот, кто ломал женщин для ритуала.

Не принц. Не даже Северайн.

Ремесленник чужого ужаса.

Человек, который умел превращать страх в удобство, слезы — в подчинение, а живых девушек — в подготовленный материал для чужих планов.

Рейнар двинул коня вперед на полкорпуса.

— Покажи служанку.

Кирен улыбнулся шире.

— Сначала леди спустится.

— Нет, — сказал Рейнар.

— Тогда я начну с пальца. Потом с руки. Потом… — Он пожал плечами. — Я очень терпелив.

Мне показалось, что лес на секунду стал горячее.

Это не воздух.

Рейнар.

Я уже чувствовала, как под его кожей поднимается огонь. Не тот, что может ослепить и отпугнуть. Тот, что перестает считать жертвы, если кто-то переходит последнюю черту.

Опасно.

Очень.

Если он сорвется сейчас, Мира может погибнуть прежде, чем мы увидим, где ее держат.

Я соскочила с коня прежде, чем он успел остановить.

— Леди! — резко бросил он.

Но было поздно.

Я уже стояла на снегу, с ключом под плащом, с ножом в сапоге, с сердцем, колотящимся где-то в горле, и смотрела прямо на Кирена.

— Хорошо, — сказала. — Я подойду.

— Нет, — прорычал Рейнар.

Я не обернулась.

— Но только настолько, чтобы увидеть Миру.

Кирен наклонил голову.

— Разумно. Подходите.

— Медленно, — добавила я. — И если я не увижу ее живой, дальше не шагну.

Он развел руками.

— Конечно.

Очень вежливый ублюдок.

Я пошла вперед.

Каждый шаг по снегу отдавался в коленях. За спиной я чувствовала взгляд Рейнара почти физически — как натянутый до предела канат, который вот-вот либо выдержит, либо порвется и ударит так, что разнесет поллеса.

Кирен отступил на шаг в сторону.

Показал в темноту между двумя елями.

И там, наконец, я увидела Миру.

Она сидела на земле, привязанная к стволу. Рот свободен. Руки — за спиной. Жива. Бледная. В глазах — чистый ужас, а на щеке темнеет след удара.

— Госпожа! — выдохнула она.

Слава богу.

Жива.

Я выдохнула так резко, что самой стало больно в груди.

— Не бойся, — сказала ей. — Я здесь.

Кирен мягко усмехнулся.

— Именно это я и хотел услышать.

Мерзавец.

Я остановилась.

Дальше не пошла.

— Теперь отпусти ее.

— Нет.

— Тогда все. Дальше не будет.

— Будет, — поправил он. — Вы еще просто не поняли, на что именно согласились.

И в этот момент сзади, из тьмы, вышли еще двое.

Не охотники в сером.

Женщины.

Обе в темных дорожных плащах. На груди у каждой — тот самый знак с раскрытой пастью, что был на жетоне Сиверта. Лица скрыты вуалями, но по осанке, по движениям сразу чувствовалось: это не прислуга, не аристократки, не дворцовые интриганки.

Полевые жрицы.

Служительницы какого-то древнего, очень грязного ремесла.

— Что это? — спросила я тихо.

Кирен посмотрел на меня почти ласково.

— Свидетельницы завершения, леди.

Метка на запястье обожгла так резко, что я чуть не зашипела.

Завершения.

Ох нет.

Нет.

— Ты не собираешься меня менять на служанку, — сказала я.

— Нет.

— Ты хочешь провести ритуал здесь.

— Не весь. Только связать допуск. Этого хватит, чтобы леди Северайн завершила остальное, когда дом откликнется повторно.

Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы.

Значит, план был еще хуже, чем мы думали.

Не просто выманить меня.

Не просто захватить.

Сделать в лесу то, что не удалось завершить в доме. Пробить допуск через кровь, через страх, через давление на служанку. А потом уже передать меня — или мою связку — Северайн как почти готовый результат.

— Ты псих, — сказала я спокойно.

— Нет. Просто очень долго работал с тем, что другие боятся назвать ремеслом.

Он шагнул ко мне ближе.

— Ты ведь уже понимаешь, леди. Дом принял тебя. Мужчина привязался. Прежняя душа еще недавно держалась. Ты — редчайший сплав всех условий. Было бы глупо не закончить дело сейчас.

За спиной я услышала низкий звук.

Не голос.

Не слово.

Предупреждение.

Рейнар.

Очень плохое предупреждение.

Кирен услышал тоже.

И усмехнулся.

— А вот и чудовище, — произнес он негромко. — Я много лет работал, чтобы женщины боялись тебя сильнее, чем тех, кто вел их к алтарю. Удивительно, как быстро все испортилось, когда одна из них решила смотреть внимательнее.

Вот теперь у меня внутри поднялась такая ярость, что страх просто отступил.

Не из-за меня.

Из-за всех.

Из-за Лиары. Элеи. Безымянных до них. Миры. Из-за того, как он произносил это — как хорошо проделанную работу, как мастерство, как повод для гордости.

— Ты их не готовил, — сказала я тихо. — Ты их калечил.

Он улыбнулся.

— Иногда это одно и то же.

— Нет.

— Для результата — да.

Я вынула ключ из-под плаща.

Не поднимая высоко.

Просто показывая, что он у меня.

Кирен замер на миг.

И в этом миге я увидела жадность чище, чем у принца.

— Вот ради чего вы и пришли, — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Ради другого.

И не дала ему времени додумать.

Потому что в следующую секунду вскинула ключ вверх и крикнула:

— Сейчас!

Лес взорвался.

Не огнем.

Домом.

Ключ в моей руке полыхнул красным светом, и все скрытые линии, которые тянулись от Черного крыла по земле, по старым границам, по забытым дорогам, рванулись наружу. Снег под ногами Кирена вспыхнул прожилками, как камень в часовне. Две женщины в вуалях закричали, когда огненные линии ударили по запястьям и ногам, пригвождая их к земле.

Миру задело только светом — веревки на ней вспыхнули и сгорели.

А Рейнар пришел за мной.

Именно так.

Не подъехал. Не подскочил.

Пришел.

Как удар.

Как рык.

Как сама идея расплаты, которой наконец дали направление.

Он сорвался с коня еще до того, как тот полностью остановился. В два шага пересек пространство между нами и Киреном. Настолько быстро, что тот даже не успел использовать меня как щит.

Одна рука Рейнара схватила меня за плечо и отдернула в сторону.

Вторая — сомкнулась на горле Кирена.

И вот тогда я увидела его огонь совсем иначе.

Не как угрозу.

Не как чудовище.

Как справедливость, которой слишком долго не давали лица.

Глаза у него были уже не человеческими. Тень за спиной выросла выше деревьев. Под кожей лица и шеи проступили темные, раскаленные линии, а голос, когда он заговорил, был ниже любого человеческого тона.

— Ты трогал их, — сказал он.

Не вопрос.

Приговор.

Кирен задергался в его руке, но вырваться было невозможно. Только в этот раз я увидела и еще кое-что: страх. Настоящий. Первый, возможно, за много лет его жизни. Он вдруг понял, что его не будут допрашивать красиво. Не будут играть словами. Не будут уважать его мастерство ломать женщин под ритуал.

Его просто убьют.

Очень медленно.

И очень лично.

— Рейнар! — крикнула я.

Он даже не повернул головы.

Пальцы на горле Кирена сжались сильнее.

— Он знает, где еще такие, как он! — крикнула я снова. — Где охотники! Где женщины! Где Северайн берет кровь! Не убивай сейчас!

На этот раз он замер.

На одну страшную секунду.

Кирен захрипел, лицо у него уже синело, но глаза были по-прежнему на мне. Не на нем.

На мне.

Потому что понял: остановить чудовище сейчас может только та, за кем оно пришло.

И от этого мне захотелось врезать ему сильнее, чем от всех его слов.

Рейнар медленно повернул голову.

Посмотрел на меня.

В этом взгляде было столько огня, что если бы я боялась его по-старому, то уже отшатнулась бы.

Но я не боюсь его огня.

Уже нет.

Поэтому шагнула ближе.

Очень близко.

И сказала тихо, чтобы слышал только он:

— Не отдавай ему эту победу. Пусть живет достаточно долго, чтобы назвать имена.

Тень за его спиной дрогнула.

Огонь в глазах не исчез, но стал… уже. Собраннее. Как если бы из ярости выжгли чистую линию.

Он разжал пальцы ровно настолько, чтобы Кирен не умер.

Тот рухнул на колени в снег, задыхаясь, кашляя и все еще не веря, что остался жив.

Рейнар опустился рядом.

Слишком спокойно.

И от этого по-настоящему страшно.

— Все имена, — сказал он. — Все места. Все ритуальные дома. Все женщины, которых вы вели. До утра.

Кирен поднял на него мутный взгляд.

Попытался усмехнуться.

Зря.

Потому что Рейнар чуть склонил голову и очень тихо добавил:

— Или я покажу тебе, что значит быть подготовленным правильно.

Я увидела, как Кирена по-настоящему передернуло.

Да.

Вот это он понял.

Лучше любых угроз.

Тем временем Варн уже добрался до Миры и разрезал остатки веревок. Она бросилась ко мне так резко, что едва не сбила с ног.

— Госпожа…

— Тише, — сказала я, прижимая ее к себе. — Жива? Руки целы? Голова?

Она закивала, судорожно хватая воздух.

— Он… он ничего не успел… только говорил… говорил, что вы все равно придете… что вам не оставят выбора…

Я гладила ее по волосам и смотрела поверх ее плеча на снег.

На женщин в вуалях, пригвожденных огненными линиями.

На Кирена на коленях.

На Рейнара, который стоял над ним как сама расплата.

И вдруг поняла: да, чудовище действительно пришло за мной.

Только не так, как они думали.

Не чтобы забрать в клетку.

Не чтобы сделать частью своей тьмы.

А чтобы разрушить клетку и добраться до тех, кто посмел считать меня, Элею и всех остальных удобным ритуальным материалом.

И именно в этот момент я окончательно перестала бояться того, что живет в его огне.

Потому что увидела, на кого он направлен на самом деле.