Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище

Глава 15. Наследник трона требует меня

Несколько секунд никто не говорил.

Снег за окном шел все так же тихо, почти лениво, а у меня было ощущение, будто мир только что еще раз треснул — уже по новой линии.

Западное крыло может позвать меня само.

Не образно.

Не в переносном смысле.

Само.

Я медленно перевела взгляд с Рейнара на Каэля.

— В вашем доме вообще есть хоть одна тайна, которая не пытается меня либо убить, либо призвать? — спросила я.

Каэль, к его чести, не стал делать вид, будто вопрос несерьезный.

— Сейчас — вряд ли, леди.

— Прекрасно. Просто прекрасно.

Я прошлась по комнате, пытаясь унять странное жжение в метке. Оно уже почти угасло, но ощущение чужого признания никуда не делось. Будто стены вокруг меня теперь дышали иначе. Слышали. Ждали.

— И что вы предлагаете? — спросила я наконец. — Запереть меня подальше от западного крыла?

— Да, — сразу сказал Рейнар.

— Нет, — сразу сказала я.

Он посмотрел на меня с таким предсказуемым раздражением, что я почти почувствовала облегчение. Значит, хоть что-то в мире осталось стабильным.

— Вы даже не дослушали.

— Вы тоже.

— Я хозяин этого дома.

— А меня он только что признал своей, — парировала я. — Так что, боюсь, ваши монархические интонации уже не так убедительны, как раньше.

Каэль благоразумно отвел взгляд в сторону. Наверное, решил, что между нами сейчас лучше не оказываться даже метафорически.

Рейнар медленно выдохнул.

— Хорошо. Тогда дослушайте. Я предлагаю сначала понять, что именно начало реагировать на вас. Без похода в западное крыло. Без геройства. Без внезапных побегов.

— Вы говорите так, будто я каждое утро первым делом убегаю в запретные крылья.

— Пока только собираетесь.

— Это другое.

— Нет.

Я уже открыла рот для новой реплики, когда в дверь резко постучали.

Не как слуга. Не как Ильва. Быстро. Настойчиво. Почти зло.

Все трое обернулись одновременно.

Рейнар подошел к двери первым. Не открыл сразу. Спросил коротко:

— Что?

Снаружи раздался мужской голос. Молодой. Сдержанный, но в нем чувствовалось то особое напряжение, которое появляется, когда человек приносит приказ, который не хочет озвучивать.

— Послание из столицы, милорд. Срочное. С печатью наследника.

Я увидела, как в лице Рейнара что-то неуловимо меняется.

Он открыл дверь.

На пороге стоял один из его людей, в темном плаще, с серебряной трубкой для документов в руке. Он поклонился, вошел, передал послание и тут же отступил к двери.

Рейнар сорвал печать.

Я стояла достаточно близко, чтобы увидеть знак — королевский, но с личным клеймом принца Эйдена.

Наследник.

Тот самый, чей взгляд на свадьбе мне сразу не понравился.

Рейнар прочел быстро.

Один раз.

Потом медленнее.

И лишь после этого поднял глаза.

— Ну? — спросила я.

Он протянул письмо мне.

Очень плохой знак. Потому что обычно люди не отдают сразу то, что не хотят обсуждать.

Я взяла лист.

Почерк был красивым. Слишком ровным. Слишком уверенным. Таким пишут люди, которые никогда не сомневаются, что их слова будут восприняты как приказ.

Лорд Арден,

по праву наследника трона и в интересах безопасности короны требую немедленно доставить вашу супругу в столицу под мой личный надзор до завершения расследования последних событий. Ее пребывание в Черном крыле признано нежелательным.

Леди Арден может представлять особую ценность для короны, и потому дальнейшее сокрытие ее в вашем доме будет расценено как нарушение прямой воли престола.

До моего прибытия никто, кроме уполномоченных мною лиц, не должен ограничивать доступ к новой леди.

Эйден, наследник трона.

Я перечитала последнюю строку еще раз.

Потом медленно подняла голову.

— Он даже не пытается делать вид, что речь идет о моей безопасности.

— Нет, — сказал Рейнар.

— Он требует меня.

— Да.

Каэль очень тихо произнес:

— Слишком рано.

— Что значит слишком рано? — сразу спросила я.

Он посмотрел на Рейнара. Тот кивнул едва заметно — видимо, позволяя говорить.

— Это значит, что наследник либо уже знает о реакции дома, либо почувствовал, что схема начала рушиться. И поэтому решил перейти к открытому давлению.

Я сжала письмо сильнее.

— Он пишет «под мой личный надзор» так, будто речь идет о редкой реликвии, а не о человеке.

— Для двора вы и есть реликвия, — сухо сказал Рейнар. — Или оружие. Или проблема. Людей там замечают в последнюю очередь.

Я усмехнулась.

Очень нехорошо.

— Очаровательно. Значит, если я поеду в столицу, меня там либо запрут, либо начнут разбирать по слоям.

— Скорее сначала улыбнутся, — заметил Каэль. — А уже потом запрут.

— Какая приятная корректировка.

Рейнар забрал письмо из моих пальцев.

Сложил один раз. Потом второй.

Слишком спокойно.

Я уже начинала понимать: чем спокойнее он выглядит в такие моменты, тем сильнее внутри у него ледяная ярость.

— Ответ? — спросил посланник у двери.

— Наследник получит ответ, — произнес Рейнар. — Но не сейчас.

— Милорд, там еще…

— Что еще?

— Он прибудет лично к закату.

В комнате стало тихо.

Очень.

Я почувствовала, как под кожей снова шевельнулась метка. Не болью. Скорее тревогой. Будто мир сам понимал, что нас очень быстро загоняют в угол с разных сторон.

— Очень вовремя, — сказала я. — Просто идеально. Западное крыло может меня позвать, дом признал своей, а наследник решил приехать лично и потребовать меня как имущество. У вас всегда такие насыщенные дни?

— Не всегда, — ответил Рейнар. — Но вы явно добавили дому разнообразия.

— Я стараюсь.

Посланник ушел.

Дверь закрылась.

Каэль первым нарушил молчание:

— Он не должен забрать ее до заката.

— Я знаю, — сказал Рейнар.

— А после?

Я перевела взгляд с одного на другого.

— После чего?

Никто не ответил сразу.

И вот это уже начинало бесить сильнее обычного.

— Хватит, — сказала я жестко. — Я уже устала вытаскивать из вас смысл клещами. После чего?

Рейнар подошел к камину.

Оперся ладонью о каменную полку.

Не для позы. Для опоры.

Я заметила.

— После заката, — сказал он, — если дом окончательно примет вас, даже наследник не сможет забрать вас так просто.

— Потому что?

— Потому что вы будете не просто моей женой по ритуалу. Вы будете признанной частью дома Арден. А вмешательство в такой союз без решения старшего огня считается прямым вызовом древнему праву.

Я моргнула.

— Старшего… чего?

Каэль ответил:

— Это старая формула. Для двора и закона она почти мертва, но наследник не рискнет ломать ее открыто, если узнает, что признание завершено. Слишком много старых родов будут вынуждены отреагировать. Даже те, кто вас не любит.

— Иными словами, — медленно сказала я, — до заката я добыча. После — политическая проблема.

— Да, — кивнул Каэль.

— Чудесно. Моя карьера развивается.

Рейнар не улыбнулся.

И это сразу вернуло меня в реальность.

Потому что он уже думал не о формулировках.

О решении.

— Что он сделает, если я откажусь ехать? — спросила я.

— Наследник? — уточнил Каэль.

— Нет, местный булочник, Каэль. Конечно наследник.

Хранитель и глазом не моргнул.

— Попытается надавить через корону. Объявить, что вас удерживают силой. Потребовать доступ к вам. Возможно — привезет мага из дворца и попытается доказать, что вы представляете угрозу.

Я посмотрела на Рейнара.

— А вы?

Он повернул голову ко мне.

— Не отдам вас ему.

Просто.

Без пафоса.

Без торжественных клятв.

Но от этих четырех слов внутри что-то все равно дрогнуло.

Опасно. Совсем не вовремя.

Я откашлялась.

— Хорошо. Тогда вопрос номер два. Что этот ваш принц может знать о моем появлении?

— Многое, — сказал Каэль. — Или слишком мало, но достаточно, чтобы нервничать. Наследник всегда интересовался архивами древних домов сильнее, чем положено человеку его возраста и положения.

— Мне уже заранее не нравится, как это звучит.

— Вам и не должно.

Я подошла к столу, взяла перо, которое там лежало, покрутила в пальцах и спросила:

— На свадьбе он смотрел на меня так, будто я уже принадлежу ему по какому-то внутреннему праву. Это мне показалось?

— Нет, — сухо сказал Рейнар.

— Он знает, кто я?

— Он знает, кем вас хотели сделать, — ответил Каэль. — А теперь, возможно, пытается понять, кем вы стали на самом деле.

Мне очень захотелось познакомить наследника с ближайшей тяжелой вазой.

Мысленно. Пока.

— И что мы будем делать до его прибытия? — спросила я.

Рейнар обернулся к нам обоим.

В лице у него уже была та опасная ясность, которая, кажется, включалась только в моменты, когда выбора почти не оставалось.

— До заката, — сказал он, — леди не остается одна ни на минуту. Ни в этой комнате, ни в галерее, ни в любом другом месте. Ильва перекроет доступ в восточное крыло. Варн закроет северные проходы. Каэль поднимет все записи, связанные с ритуалом признания и с красной комнатой. Я проверю западное крыло сам.

— Нет, — сказала я.

Два мужских взгляда одновременно повернулись ко мне.

— Простите? — очень спокойно спросил Рейнар.

— Я иду с вами.

— Нет.

— Да.

— Леди…

— Милорд, вы, кажется, не до конца понимаете, насколько я устала от фразы «оставайтесь здесь». У меня под кожей уже откликается ваш дом. Ваше западное крыло может начать меня звать без спроса. Наследник трона едет сюда лично требовать меня как невесть что. И после всего этого вы правда думаете, что я буду сидеть за дверью и ждать отчета?

— Да.

— Вы восхитительно упрямы.

— Я хотя бы упрям в полезную сторону.

— Спорно.

Каэль очень тактично сделал вид, что рассматривает шов на переплете папки.

Я подошла ближе к Рейнару.

— Послушайте меня внимательно. Если западное крыло уже реагирует на меня, ваша проверка без меня даст половину картины. Или вообще ноль. А если эта ваша красная комната действительно связана со мной, с Лиарой и с тем, что пытались сделать из Элеи, то я должна быть там.

— Именно поэтому вы там не будете.

— Именно поэтому буду.

Мы стояли слишком близко.

Снова.

Я чувствовала, как под его спокойной внешностью поднимается раздражение — и не только оно. Напряжение. Усталость. Необходимость контролировать слишком много сразу.

— Вы не понимаете, что в западном крыле есть вещи хуже попытки отравления, — произнес он очень тихо.

— Тогда объясните.

— Нет.

— Вот именно из-за этого мы и ходим кругами!

— Потому что некоторые объяснения бесполезны, пока вы не увидите цену ошибки.

— Значит, вы все-таки собираетесь показать мне ее?

Он замолчал.

И этого молчания было достаточно.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, идем вместе.

Каэль наконец подал голос:

— Милорд… если леди уже откликнулась дому, возможно, ее присутствие и правда необходимо. Иначе крыло может остаться глухим к вам, но не к ней.

Я даже не скрыла торжествующего взгляда в сторону Рейнара.

— Спасибо, Каэль. Вы сегодня удивительно полезны.

— Я стараюсь, леди.

— Оба прекратите, — отрезал Рейнар.

Но я уже увидела главное: его отказ больше не был абсолютным. Теперь он думал. Считал риски. А значит, победа хотя бы наполовину была возможна.

В дверь снова постучали.

На этот раз осторожно.

Вошла Ильва.

— Милорд. Люди наследника уже на перевале. Их немного, но едут быстро. Сам принц прибудет ближе к закату, как и передали.

— Отлично, — пробормотала я. — Просто чтобы день точно не терял темп.

Ильва посмотрела на меня коротко. Потом на Рейнара.

— И еще одно. В северной часовне сам собой зажегся старый огонь рода. Первый раз за много лет.

Каэль резко поднял голову.

— После признания?

— Да, — ответила Ильва.

Я медленно повернулась к Рейнару.

— Это хорошо или плохо?

— Это значит, — сказал он, — что дом просыпается быстрее, чем должен.

— Опять прекрасно.

Он пару секунд смотрел на огонь в камине. Потом принял решение.

Я увидела это по лицу сразу.

— Хорошо, — произнес он наконец. — Вы пойдете со мной.

Я моргнула.

Слишком быстро согласился.

Подозрительно.

— И где подвох?

— Подвох в том, что вы будете делать ровно то, что я скажу. Не шаг в сторону. Не один вопрос не вовремя. Не одна попытка трогать то, что я не разрешу.

— Звучит почти как романтическая прогулка.

— А еще, — продолжил он, игнорируя меня, — если я скажу бежать, вы бежите. Если скажу молчать, молчите. Если скажу не смотреть — не смотрите.

— Последнее уже подозрительно.

— Я серьезно.

Я выдержала его взгляд.

Потом кивнула.

— Хорошо.

— Хорошо? — повторил он, будто не поверил.

— Не привыкайте. Это разовая акция.

Уголок его губ дернулся.

Совсем немного.

Но я заметила.

Ильва ушла отдавать распоряжения. Каэль — за архивными свитками. В комнате остались только мы двое.

Тишина вернулась быстро.

Но теперь она была другой.

Не спорящей.

Выжидающей.

Я подошла к креслу, взяла теплый плащ, накинула его на плечи и спросила:

— А если наследник потребует меня прямо у ворот?

— Не получит.

— А если придет с королевским приказом?

— Тогда ему придется читать его очень внимательно. Снаружи.

— Вы явно не любите принца.

— Это взаимно.

— А он меня уже заранее хочет.

Он посмотрел на меня резко.

— Не говорите так.

Я подняла бровь.

— Почему? Неприятно звучит?

— Потому что мне не нравится, как он на вас смотрит.

Слова вылетели слишком быстро.

Мы оба это поняли.

Я — сразу.

Он — через секунду, не больше.

И вот тогда в комнате стало по-настоящему тихо.

Я медленно повернулась к нему.

— То есть, — сказала очень спокойно, — вы сейчас ревнуете меня к наследнику трона?

Рейнар прикрыл глаза на миг.

Совсем коротко.

Как человек, который уже пожалел, что умеет говорить вслух.

— Нет, — сказал он.

Я усмехнулась.

— Какая жалкая ложь.

— Это не ревность.

— Конечно. Просто вам не нравится, как другой мужчина хочет забрать вашу жену, смотрит на нее как на вещь и собирается приехать лично, чтобы потребовать ее себе.

Он приблизился.

Медленно.

Очень.

Я не отступила.

— Это не ревность, — произнес он тихо. — Это желание сломать ему шею за одну только мысль, что он может вас забрать.

Сердце у меня ударило слишком сильно.

Очень лишняя реакция.

Очень неправильная.

Но я уже ничего не могла с ней сделать.

— У вас поразительно тонкие различия между чувствами, милорд, — сказала я почти шепотом.

— Привычка.

— Снова это слово.

Он смотрел на меня так, будто еще шаг — и что-то изменится окончательно.

Возможно, слишком многое.

Потому что я вдруг тоже это почувствовала.

Не страх.

Не злость.

А то опасное, темное напряжение, которое появляется между двумя людьми в момент, когда мир вокруг все еще горит, а они все равно слишком отчетливо ощущают друг друга.

Я первой отвела взгляд.

— Ладно, — сказала, поправляя плащ. — Давайте сначала переживем ваше западное крыло. Потом уже решим, сколько именно шей вы собираетесь ломать.

— Разумный план.

— Не портите его своей внезапной адекватностью.

Он взял со стола перчатки.

Надел одну. Потом вторую.

Снова собрал лицо в привычную холодную маску — не металлическую, настоящую.

Но теперь я уже знала.

Он скрывает лицо не от мира.

И не только от собственного страха.

Иногда — еще и от того, что может отразиться на нем слишком явно рядом со мной.

И это знание было не менее опасным, чем все наследники, яды и древние ритуалы вместе взятые.

— Идемте, леди, — сказал он.

— В самое милое место этого дома?

— Нет.

— Тогда куда?

Он открыл дверь и посмотрел на меня через плечо.

— Туда, где огонь впервые откликнулся вам по-настоящему.

Я замерла на полшага.

— Куда именно?

— В старую северную часовню, — ответил он. — Если дом проснулся, она покажет нам, чего хочет раньше, чем заговорит красная комната.

И почему-то от этих слов у меня по коже пошли мурашки сильнее, чем от любого упоминания подземелий.

Потому что я уже начинала понимать одну вещь:

в этом замке самое страшное не всегда прячется во тьме.

Иногда оно ждет тебя в свете древнего огня.