Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище

Глава 17. Я увидела его истинный облик

Белый свет ударил так резко, что на секунду я ослепла.

Не совсем. Скорее мир превратился в раскаленное пятно без формы, без глубины, без границ. Каменная крошка хлестнула по щеке, кто-то закричал — на этот раз уже не один голос, а сразу несколько, сливаясь в короткий, рваный гул. Я инстинктивно прикрыла лицо рукой и почувствовала, как меня дергают назад.

Нет.

Не назад.

К себе.

Рейнар.

Он развернул меня раньше, чем я успела что-то понять. Прижал к себе так, что между моим телом и взорванным камнем осталась только его грудь, его плечи, его руки — и этот дом, который, кажется, уже окончательно решил, что тоже не позволит мне умереть просто и удобно.

Вспышка схлынула.

Зрение вернулось рывками: сначала белые пятна, потом серые контуры, потом лица.

Лестница под ногами была частично расколота. С правой стороны от нас валялись обломки. Маг короны стоял ниже, с поднятыми руками, и сам выглядел так, будто не ожидал, что его удар разнесет не нас, а камень. Люди принца и люди Черного крыла уже почти сцепились. Варн держал двоих сразу. Ильва откуда-то появилась у нижней арки, как тень с лицом женщины, которой окончательно надоели чужие амбиции.

Но хуже всего был не хаос.

Хуже всего был Рейнар.

Я почувствовала это раньше, чем увидела.

Он дышал иначе.

Слишком глубоко. Слишком тяжело. Не как человек после короткой драки. Как тот, кто балансирует на грани.

Я подняла голову.

И на секунду забыла, как дышать сама.

Его лицо изменилось.

Не полностью.

Не чудовищной сказочной метаморфозой на глазах у изумленной публики.

Гораздо страшнее.

Тоньше.

Под кожей скул и висков проступил тот самый темный, металлический рисунок, который я видела лишь у шеи и под воротником, — только теперь он поднялся выше. По линии челюсти. К виску. Под глазом. Глаза… нет, они все еще были его, но красный свет внутри стал ярче, глубже, как раскаленное ядро. Зрачки вытянулись чуть сильнее, чем должны были у человека, и в этом было что-то настолько первобытное, что сердце сбилось с ритма.

И еще — за спиной.

Тень.

Неправильная.

Слишком большая для фигуры одного мужчины. Будто свет, падающий на него, внезапно начал отрисовывать не человека, а нечто огромное, крылатое, с вытянутой шеей и раскрывшейся пастью. Не полноценное тело. Только намек. Но этого намека хватало, чтобы внутри поднимался инстинктивный, древний страх.

Я увидела его истинный облик не целиком.

Но достаточно, чтобы понять: слухи всегда были беднее правды.

Рейнар заметил мой взгляд.

Сразу.

И в ту же секунду в его лице мелькнуло то, чего я до сих пор не видела так ясно.

Не злость. Не ярость. Не желание спрятать меня.

Страх.

Короткий. Резкий. Почти яростный страх того, что я сейчас отшатнусь.

Что увижу — и отступлю.

Мир внизу продолжал двигаться. Люди кричали. Принц что-то резко требовал у своего мага. Но все это вдруг стало дальним, приглушенным. Будто вокруг нас образовалась собственная тишина.

— Не смотри, — сказал Рейнар глухо.

Я моргнула.

— Уже поздно.

Он стиснул зубы.

На скулах напряжение стало почти болезненным.

— Назад, — приказал он уже не мне, а всем сразу. Голос сорвался ниже, гуще, с едва слышным рычащим призвуком. — Всем назад.

Эффект был мгновенный.

Даже люди принца отступили на шаг.

Не потому что послушались хозяина чужого дома. Потому что инстинкт сильнее политики.

Эйден поднялся с колена у разбитого столба. На его щеке темнела узкая ссадина, но держался он так, словно пострадало исключительно его достоинство.

— Ты угрожаешь мне на глазах свидетелей, Арден, — произнес он жестко. — Это государственная измена.

— А ты тронул то, что тебе не принадлежит, — ответил Рейнар. — Это личная ошибка.

Вот теперь даже у меня по коже пошли мурашки.

Потому что сказано было не как придворная колкость.

Как приговор, отложенный на минуту из вежливости.

Маг короны попытался снова поднять руки.

И в этот момент дом ответил еще раз.

Не огнем по стенам.

Глубже.

Под нами загудел камень. Прожилки в лестнице вспыхнули багровым светом. По внутреннему двору прокатился низкий гул, как будто где-то в недрах замка медленно поворачивался огромный спящий механизм.

Все застыли.

Абсолютно все.

Я почувствовала, как метка на запястье вспыхивает в ответ.

Не больно.

Командно.

Как зов.

И в ту же секунду поняла: если я ничего не сделаю, дом ударит сам.

Не знаю, откуда пришла эта уверенность. Из огня. Из связки. Из того, что меня уже признали. Но я знала это так же ясно, как собственное имя.

— Рейнар, — сказала я резко.

Он не отвел взгляда от принца.

— Не сейчас.

— Сейчас. Дом реагирует на него.

— Я вижу.

— Нет. Ты не понимаешь. Он сейчас сам решит, кто тут враг.

Это, кажется, пробило его быстрее, чем крики о государственной измене.

Он скосил взгляд на меня.

Я схватила его за руку.

Без плана.

Без уверенности.

Просто потому, что уже знала: если ничего другого у меня нет, есть это.

Прикосновение сработало мгновенно.

Жар под его кожей рванулся ко мне — привычно, резко, почти болезненно. На секунду я снова увидела не двор, а внутренний огонь замка, красные линии в камне, темный силуэт чего-то крылатого над башнями. Но вместе с этим пришло и другое: странное, уверенное чувство, будто дом слушает нас двоих через эту связку.

Не его одного.

Не меня одну.

Нас.

Я шагнула вперед.

Прямо на расколотую ступень.

Прямо между ним и принцем.

Услышала, как Варн выругался где-то внизу. Как Рейнар резко вдохнул. Как маг короны снова начал что-то говорить — и осекся.

Потому что я подняла руку с меткой.

Прожилки в лестнице вспыхнули ярче.

Двор замер.

Даже снег, казалось, повис в воздухе.

— Хватит, — сказала я.

Не громко.

Но почему-то голос разошелся по двору так, будто его подхватил сам камень.

Я не собиралась этого делать.

Не знала, как.

Но слова легли правильно.

Очень правильно.

Эйден прищурился.

В его лице наконец появилось не только раздражение.

Настоящее беспокойство.

— Леди, — начал он уже мягче. — Вы не понимаете, что с вами делают.

— А вы понимаете слишком хорошо, — ответила я. — И именно поэтому полезли ко мне руками.

В его глазах мелькнуло что-то темное.

Неожиданно холодное.

— Я пытался проверить, не держат ли вас здесь через огонь.

— И как? Проверка понравилась?

— Вы откликнулись дому на глазах у всех.

— Потому что вы пришли сюда как враг.

Слова вылетели раньше, чем я успела их осмыслить.

Но, судя по тому, как дернулся маг и как резко замолчали люди вокруг, я попала куда-то очень точно.

Эйден медленно распрямился.

— Опасные формулировки, — сказал он.

— Опасное поведение, — парировала я.

Он смотрел на меня долго.

Очень долго.

И в этом взгляде уже не было прежней мягкой жадности. Только расчет. Быстрая, жесткая перестройка плана.

— Вы увезли ее слишком поздно, Арден, — произнес он, не отрывая от меня глаз. — Теперь она уже не ваша личная тайна.

— Никогда не была твоей, — отозвался Рейнар.

Я чувствовала, как рядом с моей ладонью под его кожей все еще горит жар. Не так неконтролируемо, как секунду назад. Но близко. Очень близко. Если я отпущу — что будет? Он сорвется? Дом ударит? Принц все-таки решится на прямой конфликт?

И почему, черт возьми, из всех возможных жизней мне досталась именно эта?

Маг короны шагнул вперед.

— По праву престола, — начал он, — я требую допустить меня к осмотру новой леди, чтобы установить характер влияния дома и степень угрозы…

— Нет, — сказала я.

Он запнулся.

Я не дала ему договорить.

— Я ничего вам не должна. Ни осмотра. Ни объяснений. Ни возможности снова использовать меня как предмет в споре мужчин, слишком долго деливших чужую кровь как имущество.

Тишина.

Принц смотрел на меня почти с новым интересом.

Опасным. Внимательным. Уже не как на вещь. Как на проблему, которая внезапно заговорила не тем голосом, которым должна была.

— Вы начинаете мне нравиться, леди, — сказал он негромко.

— Поздравляю, ваше высочество. Это не взаимно.

Варн закашлялся. Очень подозрительно. Похоже, пытался спрятать смешок.

Рейнар рядом оставался неподвижным, но я почувствовала: если бы ситуация не была настолько взрывоопасной, он бы, возможно, тоже отреагировал на мою реплику чуть иначе.

Вместо этого он сказал холодно:

— Ты получил ответ, Эйден. Она остается в Черном крыле.

— До какого момента? — спросил принц.

— Пока сама не решит иначе.

Это прозвучало так, что даже я на секунду повернулась к нему.

Потому что мы оба знали: еще недавно он бы и не подумал формулировать это именно так.

Пока сама не решит.

Не «пока я не позволю».

Не «пока идет расследование».

Не «пока дом не завершит признание».

Самостоятельный выбор.

Эйден тоже услышал.

И услышал правильно.

В его взгляде мелькнуло нечто вроде раздраженной насмешки.

— Ты меняешь тон, Арден.

— Ты меняешь границы. Тебе не идет.

Принц улыбнулся.

Опять.

Но теперь улыбка была ледяной.

— Хорошо. Я не стану забирать леди силой. Пока. Но останусь в доме до вечера.

— Нет, — сказал Рейнар.

— Да, — спокойно ответил Эйден. — Или мне придется трактовать отказ как прямое укрывательство объекта, представляющего интерес для короны.

Я закрыла глаза на секунду.

Просто чтобы не сказать вслух первое, что пришло в голову. А именно — что он поразительно быстро превращает женщину в «объект», когда не получает свое.

— Пусть остается, — сказала я.

Оба мужчины одновременно посмотрели на меня.

— Нет, — сразу сказал Рейнар.

— Да, — сразу ответил принц.

Я выдохнула.

— Как же вы оба любите этот детский формат.

Потом посмотрела прямо на мужа.

— Пусть остается. Но на наших условиях.

— Леди…

— Послушай. Если он уйдет сейчас, он вернется с приказом, с магами или с войсками. Если останется, он будет думать, что все еще может что-то контролировать. А мы посмотрим, что именно он ищет и чего боится.

Эйден чуть склонил голову.

— Удивительно. Вы рассуждаете почти как хозяйка старого дома.

Метка под кожей коротко вспыхнула.

Я улыбнулась ему без всякого тепла.

— Возможно, потому что ваш визит помог дому определиться.

На этот раз улыбка исчезла у него первой.

Рейнар молчал.

Я знала это молчание. Он считал риски. Убийственно быстро. Как всегда.

Наконец сказал:

— Останешься в южном гостевом крыле. Без права передвижения по дому без моего сопровождения. Твой маг не приближается к моей жене ближе чем на десять шагов. Любая попытка давления, прикосновения или допроса без меня — и ты уезжаешь немедленно. В лучшем случае.

Эйден улыбнулся снова, но уже иначе. Почти весело.

— А это уже ревность, Арден.

Ох, зря.

Очень зря.

Я почувствовала, как рука Рейнара под моей ладонью снова становится горячее. Не так страшно, как раньше. Но достаточно, чтобы понять: шутки принца подходят к границе, за которой останется только один очень короткий и очень кровавый дипломатический инцидент.

— Нет, — сказала я прежде, чем Рейнар успел ответить. — Это хороший вкус. А с ним у вас, кажется, вечные проблемы.

Варн на этот раз уже не кашлянул. Явно потому, что смеяться вслух при принце все же не рекомендовалось к долголетию.

Эйден посмотрел на меня долго.

Потом медленно кивнул.

— До вечера, леди.

Развернулся.

И пошел вниз по лестнице, не спеша, будто хотел оставить за собой ощущение, что это он завершил сцену, а не проиграл ее.

Маг и люди короны последовали за ним.

Черное крыло не расслабилось, пока последний из них не скрылся в арке двора.

Только тогда я поняла, что до сих пор держу Рейнара за руку.

Очень крепко.

И что его истинный облик — этот огонь под кожей, нечеловеческие глаза, тень крыльев за спиной — уже начал отступать. Медленно. Нехотя.

Не потому что он полностью вернул контроль.

Потому что я все еще его держала.

Я разжала пальцы первой.

Слишком быстро.

Словно боялась, что если оставлю их еще на секунду, то двор, принц, стража и весь этот ледяной мир исчезнут, а останемся только мы — с тем, что уже нельзя будет назвать ни обязанностью, ни удобной связкой.

Рейнар посмотрел на свою руку.

Потом на меня.

— Вы стояли между мной и наследником, — сказал он.

— Да.

— Это была плохая идея.

— У меня сегодня богатый опыт в этой области.

— Я серьезно.

— Я тоже. Кто-то же должен был сохранить вам политическую карьеру.

На его лице мелькнуло что-то неуловимое.

Усталость. Раздражение. И, кажется, очень темное облегчение.

— Если бы он ударил первым, — сказал он тихо, — я бы не остановился.

Я сглотнула.

Верила.

Безоговорочно.

— Я знаю, — ответила так же тихо.

Во дворе становилось шумнее: стража расходилась, слуги убирали каменную крошку, Ильва уже отдавала распоряжения так, будто предотвратить драку между хозяином дома и наследником трона — это обычный пункт в ее послеобеденном расписании.

Я посмотрела вниз, туда, где скрылась фигура Эйдена.

— Он приедет не просто так, — сказала я. — Он чего-то ждет от заката.

— Да.

— И от красной комнаты тоже.

— Скорее всего.

Я медленно повернулась к нему.

— Значит, времени больше нет.

Рейнар смотрел на меня несколько секунд.

Потом очень тихо произнес:

— Да.

И в этот раз в его «да» не было спора.

Только признание.

Что я права.

Что дом уже проснулся.

Что враг внутри стен.

Что принц ждет ошибки.

И что следующий шаг — за нами.

— Тогда ведите меня в западное крыло, — сказала я.

Он опустил взгляд на мою руку с меткой.

На вспыхнувшие багровые жилы в лестнице.

Потом снова поднял глаза.

— Теперь уже да, — ответил он.

И почему-то именно от этих трех слов по спине пробежали мурашки сильнее, чем от его истинного облика.

Потому что чудовище я уже видела.

А вот что ждет нас в красной комнате, — еще нет.