Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище (Юлий Люцифер) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Глава 5. Чудовище не тронуло меня

Рык разорвал ночь.

Не звук — удар. Он прошел сквозь стены кареты, сквозь дерево, металл, кожу, кости. Мира рядом всхлипнула и зажала уши ладонями. Лошади рванули так, что экипаж качнуло на одном боку, потом бросило обратно. Снаружи закричали люди. Один голос оборвался слишком резко.

Я схватилась за сиденье, чтобы не слететь на пол.

— Это что было? — выдохнула я.

Рейнар уже распахнул дверцу.

Внутрь ворвался ледяной воздух, запах сырой земли, дыма и крови.

— Оставайтесь внутри, — приказал он.

— А если карету подожгут?

Он обернулся.

В его глазах уже тлел тот самый красный свет, который я видела в зале, только теперь он был ярче. Опаснее. Не отражение огня — собственное пламя.

— Тогда я вернусь раньше, чем она догорит.

И он шагнул наружу.

Дверца захлопнулась.

На долю секунды внутри стало так тихо, что слышно было только бешеное дыхание Миры и стук моего сердца.

Потом мир взорвался.

Снаружи звенела сталь. Кричали мужчины. Кто-то командовал, но слов было не разобрать. Еще один рык — ближе, ниже, страшнее. Карета тряслась, когда рядом проносились тяжелые тела. В стенку что-то ударило с такой силой, что лампа внутри качнулась и на миг погасла.

Мира вцепилась в мою руку.

— Госпожа… госпожа, это он?..

— Не знаю, — соврала я.

Но, конечно, я знала.

Или, по крайней мере, догадывалась.

Слишком много было рассказов. Слишком странным был этот звук. Слишком спокойно Рейнар вышел навстречу тому, что заставило вооруженных мужчин закричать.

Я повернула голову к окну.

Штора сбилась, и в щель между тканью и рамой был виден кусок ночи. Дорога. Тени всадников. Вспышки факелов. И — на самом краю поля зрения — нечто большое, темное, двигающееся слишком быстро для человека.

Сердце ухнуло вниз.

— Останьтесь здесь, — прошептала Мира, будто я уже собиралась открыть дверцу и выйти к этому кошмару. — Пожалуйста, не выходите. Пожалуйста…

— Я пока не настолько безумна, — ответила я.

Хотя желание увидеть все самой было почти невыносимым.

Страх тоже.

Он сидел внутри острым холодом. Но вместе с ним росло другое чувство — злое, упрямое. Я устала быть посылкой, которую кто-то куда-то везет, пряча от правды. Устала слышать обрывки, недомолвки, намеки. Если в моей жизни теперь есть чудовище, я хотела знать, как оно выглядит на самом деле.

Снаружи снова закричали.

На этот раз совсем рядом.

Потом кто-то с силой ударился о карету снаружи и съехал вниз. Я замерла. Мира чуть не закричала, но зажала рот руками.

По дверце медленно потекла кровь.

Темная в лунном свете.

Я сглотнула.

— Это не нападение разбойников, — сказала я тихо.

Мира посмотрела на меня, как на сумасшедшую.

— Конечно не разбойники! Кто нападет на кортеж лорда Ардена как разбойник?

Логично.

Вопросы в этом мире, кажется, были моей единственной постоянной валютой.

Я осторожно приподнялась и, не выпуская руки Миры, выглянула в окно чуть сильнее.

Дорога шла между черными стволами леса. Факелы валялись на земле. Один из коней брыкался, пытаясь вырваться из перевязи. Люди Рейнара дрались молча, жестко, без лишних криков — совсем не так, как дворцовая стража. Они двигались сработанно, будто подобные нападения были не исключением, а привычкой.

А впереди, в красноватом свете пламени, я увидела его.

Рейнара.

И почти не узнала.

Он стоял чуть в стороне от основной схватки, будто сам был ее центром, а остальные просто вращались вокруг. Плащ где-то исчез. Тьма прилипла к его фигуре плотнее, чем одежда. Одной рукой он держал меч, уже залитый кровью. Второй — голой, без перчатки — перехватил горло мужчине в маске, приподняв его над землей так легко, словно тот весил не больше ребенка.

А потом произошло нечто хуже всего, что я могла себе представить.

Под кожей его руки вспыхнули те самые темные линии — но уже не как трещины, а как живая раскаленная сеть. Они побежали вверх по запястью, к шее, к виску. Воздух вокруг него дрогнул. Мужчина в маске захрипел, задергался — и в следующий миг его отбросило на несколько шагов, словно ударом невидимой силы.

Я не поняла, использовал ли Рейнар магию, силу проклятия или что-то еще более страшное.

Но одно поняла ясно:

слухи лгали.

Он не был человеком, который иногда кажется чудовищем.

Он был чудовищем, которое изо всех сил держало человеческий облик.

И все же…

Он защищал карету.

Защищал меня.

Словно почувствовав взгляд, он резко повернул голову.

Даже на расстоянии я увидела, как вспыхнули его глаза.

Он смотрел прямо в окно.

Прямо на меня.

И в этом взгляде было столько холодной ярости, что я машинально отшатнулась от щели.

Через секунду дверца кареты распахнулась.

Я даже вскрикнуть не успела.

Рейнар влетел внутрь, захлопнул дверцу за собой и на мгновение заполнил собой все пространство. Холодный ночной воздух, запах крови, дыма и раскаленного металла ворвались вместе с ним. Мира пискнула и вжалась в сиденье так, будто надеялась слиться с обивкой.

Я смотрела на него во все глаза.

Он был ранен.

Ничего смертельного, насколько я могла понять, но по виску текла кровь, на вороте рубашки темнело пятно, а дыхание стало чуть тяжелее. И главное — проклятие. Оно не исчезло. Темные огненные линии все еще тлели под кожей шеи и уходили ниже, под расстегнутый ворот. Жутко. Красиво. Неправильно.

— Я ведь сказал оставаться внутри, — произнес он.

Голос был ниже обычного. Хриплее. Будто сквозь него проступало что-то другое.

— Я и оставалась внутри, — ответила я. — Внутри кареты, а не с зажмуренными глазами.

Он замер, глядя на меня.

Слишком долго.

Потом опустил взгляд ниже — на мои руки, на лицо, будто проверял, не ранена ли я.

— Вы целы, — сказал он уже тише.

— Пока да. А вы?

— Это неважно.

— Для вас, может быть. Для меня в этой карете вы единственный вооруженный аргумент в пользу выживания.

Мира рядом тихо застонала, как человек, которому уже физически больно от моих реплик.

Но Рейнар отреагировал не так, как я ждала.

На мгновение в его лице мелькнуло что-то почти… усталое. Как будто за последние минуты он слишком близко подошел к той грани, за которой снова становится только чудовищем, и теперь с усилием возвращался назад.

Он сел напротив, но не до конца. Словно был готов в любой момент снова рвануть наружу.

— Нападавших было шестеро, — сказал он. — Двоих взяли живыми. Остальные мертвы.

— Кто они?

— Пока не знаю.

— Все у вас пока не знаю.

— Вас это удивляет?

— Уже начинает раздражать.

Он коротко кивнул, будто признавал мое право на раздражение.

Потом карета тронулась снова.

Точнее — не тронулась, а рванула вперед так, словно кучер сам хотел убраться отсюда как можно дальше. Снаружи застучали копыта. Колеса подпрыгнули на кочке. Мы снова поехали.

Но Рейнар не выходил.

И это было плохим знаком.

— Все настолько серьезно? — спросила я.

— Да.

— Тогда рассказывайте.

Он медленно поднял голову.

— Приказ?

— Просьба, — сказала я. — Настойчивая. Логичная. И, с учетом обстоятельств, заслуженная.

Он перевел взгляд на Миру.

Та мгновенно опустила глаза, будто надеялась стать невидимой.

— Оставьте нас, — сказал он.

Я вскинула брови.

— Здесь? В движущейся карете?

— Есть передний отсек для сопровождающих.

Мира уже дернулась, готовая выскочить хоть на крышу, лишь бы не сидеть между нами.

— Нет, — сказала я сразу.

Он посмотрел на меня.

— Нет?

— Она останется.

— Это лишний свидетель.

— Это единственный человек рядом со мной, который не говорит загадками.

Мира, по-моему, в эту секунду сама не знала, польщена она или обречена.

Рейнар молчал.

Потом неожиданно сказал:

— Хорошо.

Снова это его короткое, сухое хорошо, будто он выдает людям разрешение на существование.

Но я уже начала понимать: от других он, вероятно, и этого не давал.

— Нападавшие, — напомнила я.

— Не наемники с тракта, — сказал он. — Слишком хорошо подготовлены. Знали маршрут. Знали, где дорога сужается. Знали, что часть стражи после свадьбы сменили на людей совета.

— Значит, информация ушла из дворца.

— Очевидно.

— И метили в меня?

Он чуть помедлил.

— Да.

— Почему?

— Потому что после знака на обряде вы стали проблемой.

Я подняла запястье с меткой.

В полумраке кареты она уже не светилась, но оставалась отчетливо видимой — тонкий алый изгиб на коже.

— Объясните уже нормально, что это такое.

Он отвел взгляд. Не от меня — скорее в себя. Как человек, решающий, сколько правды он может выдать, не разрушив что-то важное.

— У драконьей крови есть старые законы, — произнес он наконец. — Некоторые давно считаются мертвыми. Некоторые — опасными. Эта метка относится к обоим.

— Продолжайте.

— Она не должна была появиться.

— Это я уже поняла.

— Она появляется только тогда, когда огонь признает связь глубже, чем обычный союз по принуждению.

Я моргнула.

Мира тихо ахнула.

— То есть вы хотите сказать… — медленно начала я.

— Я хочу сказать, — перебил он, — что кто-то при дворе теперь может решить, будто вы имеете значение, которого не должны были иметь.

— Для вас?

— Для власти.

Это мне не понравилось даже больше.

— Я вообще-то никому не хотела иметь значение. Мне и обычной жизни хватало.

— Ваша обычная жизнь закончилась, — сказал он слишком ровно.

И вот тут меня вдруг прорвало.

Не криком. Не истерикой. Хуже.

Тихой, ледяной злостью.

— Не смейте говорить мне это таким голосом, будто я сама все выбрала, — сказала я. — Я проснулась в чужом теле, меня потащили к алтарю, выдали замуж за мужчину, которого весь мир считает чудовищем, а потом попытались убить. Так что не надо произносить «ваша жизнь закончилась» с видом мудреца, объясняющего очевидное.

Мира рядом сжалась.

Рейнар не ответил сразу.

Он просто смотрел на меня.

На этот раз без холодного скальпеля в глазах. Без прямого подозрения. Почти без защиты.

— Я не говорил, что вы это выбрали, — произнес он наконец.

— Но говорите так, будто мне пора смириться.

— Потому что вам действительно пора перестать надеяться, что все вернется назад само.

Это был болезненно точный удар.

И именно поэтому я возненавидела его на секунду.

— Знаете, что я в вас уже начинаю понимать? — спросила я.

— Что?

— Вы умеете говорить правильные вещи так, что хочется в вас чем-нибудь бросить.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Это уже прогресс. В зале вы хотели сбежать.

— В зале я вас еще толком не знала.

— А теперь?

— Теперь знаю достаточно, чтобы не считать вас главным чудовищем этого дня.

После этих слов в карете стало очень тихо.

Даже стук колес будто отодвинулся.

Я не собиралась говорить это вслух. Тем более так. Но слова уже повисли между нами.

Мира, кажется, вообще перестала дышать.

Рейнар сидел неподвижно.

Только взгляд изменился.

Стал глубже. Темнее. И, что странно, опаснее не от злости, а от чего-то другого — как будто я случайно коснулась темы, которую он давно никому не позволял трогать.

— Не спешите с выводами, — сказал он очень тихо.

— Почему? Боитесь разочаровать?

— Боюсь, что вы еще не понимаете, с кем связали себя кровью.

— У меня не было возможности выбирать.

— У меня тоже.

Я замолчала.

Потому что это тоже прозвучало правдой.

Голой, неудобной, невыгодной правдой.

Карета шла быстро. За окнами плыл лес. Внутри лампа качалась, выхватывая из полумрака его лицо — красивое и пугающее одновременно. Кровь на виске уже почти запеклась. Темные линии под кожей медленно тускнели, но не исчезали полностью.

Я поймала себя на том, что снова смотрю на них.

Он заметил.

Конечно заметил.

— Это вас пугает? — спросил он.

Я честно задумалась.

— Да, — сказала наконец. — Но не так, как должно.

Он чуть склонил голову.

— Объясните.

— Мне страшно смотреть на это. Страшно понимать, что слухи не врут, и в вас правда есть что-то… не человеческое. Но еще страшнее то, как вы все время ведете себя так, будто для вас это обычный день.

На этот раз он отвел глаза первым.

— Для меня многое давно стало обычным.

— Это не повод.

— Это факт.

Я выдохнула и осторожно протянула руку.

Сама не ожидая от себя этого.

Ни зачем. Ни как.

Просто движение, родившееся раньше мысли.

— У вас кровь, — сказала я.

Он посмотрел на мою ладонь.

Не коснулся.

Просто смотрел.

— Это неважно, — повторил он.

— Вам надо придумать новое слово. Это уже начинает бесить.

Я дотянулась до небольшого ящика под сиденьем, вытащила чистую ткань, которую туда, видимо, положили заранее на всякий случай, и подвинулась вперед.

Мира рядом, кажется, пережила маленькую внутреннюю смерть.

— Госпожа, — пискнула она, — может, не надо…

— Уже надо.

Я посмотрела на Рейнара.

— Не дергайтесь. Я не собираюсь вас убивать. И не думаю, что полотняной тряпкой это вообще возможно.

Еще секунда.

И он вдруг не отстранился.

Это было самое неожиданное из всего происходящего.

Не разрешение в словах. Не кивок. Просто отсутствие сопротивления.

Я приблизилась и осторожно коснулась тканью его виска.

Он замер.

Совсем.

Настолько неподвижно, что я на миг испугалась, не сделала ли чего-то смертельно неправильного.

Но потом поняла другое.

Он не привык, что к нему прикасаются вот так.

Без страха. Без расчета. Без приказа.

Просто потому, что он ранен.

Эта мысль ударила странно и остро.

Кровь уже начинала засыхать. Я смочила край ткани водой из маленькой дорожной фляги и аккуратно стерла темный след с виска, со скулы, с линии челюсти. Он сидел слишком близко. Я чувствовала жар его кожи, слишком сильный для обычного человека. Чувствовала, как под ней, глубже, будто живет что-то беспокойное. Не зверь даже — огонь.

Мира молчала с выражением лица человека, который потом либо станет моей навеки преданной соучастницей, либо будет всю жизнь вспоминать этот момент как начало конца.

Когда я коснулась его шеи — совсем рядом с темной трещиной под кожей, — Рейнар резко перехватил мое запястье.

Не больно.

Но мгновенно.

Я подняла на него глаза.

Красный свет в его взгляде вспыхнул ярче.

— Не туда, — сказал он глухо.

— Почему?

— Потому что я так сказал.

— Слабый аргумент.

Его пальцы на моем запястье медленно сжались.

И вот тут я поняла, насколько он сильнее любого человека, которого я знала. Если бы захотел — сломал бы руку одним движением. Если бы захотел — мог бы сделать со мной все, что угодно.

Но он не делал.

Просто держал.

Будто удерживал не меня — себя.

— Вы не понимаете, — произнес он хрипло.

— Так объясните.

— Сейчас не время.

Я почти рассмеялась. Нервно. Устало.

— Конечно. Когда же еще.

Он смотрел на меня так, словно каждое лишнее слово давалось ему с усилием.

Потом медленно разжал пальцы.

Отпустил.

И отодвинулся на полшага назад, хотя в тесной карете это было почти смешно.