Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище

Глава 31. Я больше не боюсь его огня

Сначала я не поверила.

Не потому что это звучало невероятно. В этом дне уже давно закончился лимит на невероятное. Просто мозг на секунду отказался складывать слова в смысл. Они ударили по мне по отдельности.

Уехал.

Сбежал.

Увез.

Миру.

И только потом все встало на место.

— Нет, — сказала я очень тихо.

Варн не отвел взгляда.

Плохой знак.

Очень плохой.

— Когда? — спросил Рейнар.

— Минуты три назад, максимум пять. Пока часовня держала внутренний удар, он поднял суматоху у южных ворот. Двое его людей остались лежать там для отвода глаз. Основной выезд ушел через северный внешний тракт.

— Как он добрался до Миры? — спросила я.

На этот раз ответила Ильва:

— Через лекарское крыло. Он взял с собой одного из ваших людей, леди. Подделали приказ о переводе служанки в безопасное помещение после дыма. Девушка была под настоем, соображала плохо.

Я закрыла глаза на секунду.

Мира.

Верная до глупости. Испуганная. Измотанная. После пожара, после дыма, после всего — под успокоительным настоем. Конечно, ее можно было вывести.

Ненавижу. Ненавижу, когда бьют не туда, где ты сильнее, а туда, где ты просто не успел.

— Зачем ему она? — спросила я.

— За тобой, — сказал Рейнар.

Я резко повернулась к нему.

— Что?

— Он понял, что тебя напрямую уже не вытащит. Значит, возьмет того, за кого ты пойдешь сама.

В груди поднялась такая волна злости, что страх на секунду просто смело.

Да.

Конечно.

Сначала меня хотели забрать как ключ.

Теперь хотят выманить как человека.

Чертовски неприятно быть живой не только для дома, но и для тех, кто тебя действительно знает.

— Лошади, — сказала я сразу. — Мы едем.

— Нет, — одновременно ответили Рейнар и Ильва.

Я медленно повернула голову сначала к одному, потом к другой.

— Простите?

Рейнар подошел ближе.

— Он этого и ждет.

— А я, значит, должна сидеть в замке и гадать, что он сделает с Мирой, пока ты «просчитаешь варианты»?

— Я верну ее.

— Не вместо меня, — отрезала я. — Со мной.

— Нет.

— Да.

Варн тихо вздохнул. Похоже, у него уже выработалась внутренняя привычка отмечать начало нашего стандартного ритуала спора.

Но сейчас мне было не до привычек.

— Он взял ее потому, что знает: за служанкой, может, и не погонятся все, а за мной — да, — сказала я быстро. — Значит, либо хочет меня выманить в открытое поле, либо довести до определенного места. И если ты поедешь без меня, он просто изменит условия.

— Именно поэтому ты не поедешь к нему в руки.

— Рейнар!

Он сделал шаг ко мне.

Глаза снова стали слишком темными.

— Нет, — сказал уже тише, но от этого только страшнее. — Я не дам ему поставить тебя рядом с дорогой как условие.

— А если условие уже поставлено? — спросила я. — Если к моменту, когда ты его догонишь, он скажет: либо я выхожу к нему, либо Мира умирает? Что тогда?

Тишина.

Потому что да. Вот на этом и строился расчет Эйдена. Не просто уехать. Вынудить нас играть по его правилам уже в дороге.

— Тогда я убью его раньше, чем он договорит, — сказал Рейнар.

Очень спокойно.

Очень честно.

И, черт побери, в любой другой момент это было бы даже утешительно.

Но не сейчас.

— Прекрасный план, — сказала я. — А если перед смертью он успеет дернуть не ту нитку? Если Миру держат не рядом, а в другой повозке? Если он уже передал ее не тем людям?

На этот раз молчание длилось дольше.

Потому что все понимали: да. Такое возможно.

И чем быстрее мы двинемся, тем больше у нас шансов перехватить до следующего хода.

Ильва заговорила первой:

— Милорд, леди права в одном. Наследник взял не ценную пленницу, а рычаг. Значит, он уверен, что этим рычагом можно сдвинуть именно ее.

Рейнар резко перевел на нее взгляд.

— Ты предлагаешь взять ее с собой?

— Я предлагаю перестать спорить с очевидным. Если леди не поедет, вы потратите половину дороги не на погоню, а на то, чтобы удержать ее в доме.

Я почти захотела обнять Ильву.

Почти.

Но у нас был все еще слишком насыщенный вечер для нежностей.

Рейнар закрыл глаза на секунду.

Именно так всегда выглядел момент, когда даже его воля встречалась с реальностью лбом.

— Хорошо, — сказал он наконец.

Я выдохнула.

Слишком рано.

Потому что следом прозвучало:

— Но ты едешь со мной. Ни в какой отдельной карете. Ни на шаг без охраны. И если я скажу повернуть назад, ты поворачиваешь без спора.

— Последнее уже звучит фантастически.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Он смотрел на меня очень тяжело.

— Я знаю.

Вот это было хуже всех приказов.

Потому что в этих словах было признание: он уже понял, что запретами меня не удержать. Остается только брать рядом и надеяться, что этого хватит.

Очень плохая позиция для человека, который привык контролировать хаос.

— Сколько людей? — спросил Варн.

Рейнар ответил сразу:

— Восемь верховых. Двое вперед на след. Двое в обхват по тракту. Остальные — со мной. Ильва остается в доме.

— Нет, — сказала Ильва.

Мы все повернулись к ней.

Она стояла все так же ровно, держа арбалет так, будто это продолжение ее руки.

— В доме я нужнее, — продолжила она, словно никто и не пытался спорить. — Но с вами должен ехать тот, кто знает старые остановки вдоль северного тракта. А это я.

Варн усмехнулся едва заметно.

— Я говорил, не спорьте с ней, милорд.

Рейнар, кажется, тоже прекрасно это понимал, потому что лишь коротко кивнул:

— Тогда дом на Каэле. Ни одна дверь не открывается без его слова.

— Уже передано, — сказала Ильва.

Вот за что я уважала людей Черного крыла почти так же, как боялась их в начале: пока мы спорили, они уже все сделали.

Я повернулась к чаше древнего огня.

Ключ все еще лежал внутри.

Белое пламя держало его, как сердце держит занозу, которую не хочет отпускать, но и вырвать до конца не может.

— Мне нужно его взять? — спросила я.

Рейнар подошел ко мне.

— Да.

— Дом не взбесится?

— Теперь уже нет. Он признал тебя.

— Ты говоришь это так, будто я должна привыкнуть.

— Привыкать будем позже.

Очень вдохновляюще.

Я протянула руку в огонь.

На этот раз было иначе.

Не как раньше, когда пламя узнавалось и решало, принять ли меня.

Теперь оно просто расступилось.

Спокойно.

Как если бы я действительно уже имела право.

Пальцы сомкнулись на ключе. Он был теплым, но не рвался, не пульсировал болезненно. Будто после выбора сам стал тише.

Когда я выпрямилась, Рейнар смотрел на меня так, что на секунду я снова забыла про погоню, Миру, принца и весь этот проклятый мир.

Не как на леди.

Не как на инструмент дома.

Не как на временную жену, за которой надо следить.

Как на женщину, которая только что выдержала то, чего, возможно, не должен был выдержать никто.

И от этого взгляда внутри снова стало слишком горячо.

Я быстро убрала ключ в поясную сумку, почти зло на саму себя за то, что вообще замечаю такие вещи именно сейчас.

— Не смотри так, — пробормотала я.

— Как?

— Как будто собираешься сказать что-то опасное.

Уголок его губ дрогнул.

— Ты очень не вовремя начала понимать мой взгляд.

— Поверь, я сама не в восторге.

И, возможно, именно эта короткая, почти нормальная перепалка окончательно удержала меня от паники.

Потому что через минуту мы уже спускались во двор.

Черное крыло жило иначе, чем днем. Не в панике. В охоте. Конюхи готовили лошадей. Люди натягивали темные плащи, проверяли ремни, сталь, лампы. Варн уже раздавал приказы так, будто родился не в доме, а в самой идее погони. Ильва коротко говорила с Каэлем у ворот. На снегу копыта, шаги и кровь смешались в грязноватую кашу.

Ночь еще не опустилась полностью, но закат уже догорел. Небо стало свинцовым. На севере чернели зубцы леса.

Туда.

Они ушли туда.

Я поймала себя на том, что больше не боюсь лошади под собой, дороги, темноты или даже того, что впереди может ждать ловушка.

Боюсь только одного.

Опоздать.

Когда я подошла к своему коню, высокий темный жеребец фыркнул и дернул головой.

— Он тебя уже любит, — заметил Варн.

— Это взаимное вранье.

— Леди, — сказал он сухо, — если упадете, я вас сам привяжу к седлу милорда.

— Какая грубая, но полезная забота.

— Именно.

Рейнар подошел последним. Уже в плаще, в перчатках, на своем черном коне, который выглядел так, будто тоже вполне готов убивать за хозяина без отдельного приказа.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Последний шанс остаться.

Я вскинула брови.

— После всего? Серьезно?

— Обязан предложить.

— А я обязана отказаться.

Он кивнул.

И на секунду в его лице появилось что-то почти невозможное — не гордость даже, а очень темное принятие того, кто я есть на самом деле.

Неудобная. Упрямая. Уже не боящаяся его огня настолько, чтобы отступить ради собственной сохранности.

Я села в седло.

На этот раз увереннее.

Дом за спиной был живым, теплым, слишком внимательным. Я чувствовала его даже через камень и снег. И, как ни странно, это больше не пугало. Не так, как раньше.

Потому что после часовни, после Элеи, после выбора, после слов о слабости я наконец поняла главное:

я больше не боюсь его огня.

Ни того, что живет в доме.

Ни того, что живет в нем самом.

Потому что видела уже, как этот огонь приходит не чтобы поглотить меня, а чтобы встать между мной и теми, кто решил, будто женщину можно купить, продать, вырастить под ритуал или увести как заложницу.

Страшно ли мне все еще?

Да.

Но страх теперь другой.

Не перед ним.

Перед тем, что кто-то попытается использовать нас друг против друга.

Рейнар подъехал ближе.

Слишком близко для чисто удобного строя. Но так, чтобы, если что, я оставалась у него в поле зрения с первого движения.

— Если станет хуже — скажешь, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я.

— Что именно?

— Связь. Дом. Ключ. Голос Элеи. Что угодно.

— С каких пор ты признаешь, что мне можно что-то знать о собственном состоянии?

— С тех пор, как ты перестала быть только моей проблемой.

Я повернула голову.

— А кем стала?

Он задержал взгляд на мне дольше, чем следовало бы перед погоней.

— Тем, без кого этот дом больше не пойдет назад.

Слишком много веса в одной фразе.

Слишком.

Я хотела отшутиться. Правда. Но не смогла.

Вместо этого сказала тихо:

— Тогда постарайся не дать принцу меня убить по дороге. Будет обидно подвести целую архитектурную концепцию.

Он усмехнулся.

На этот раз по-настоящему.

Темно, коротко, но очень живо.

— Постараюсь.

Варн дал знак.

Ворота Черного крыла медленно распахнулись.

Ночь пахнула в лицо снегом, лесом и дорогой.

Мы выехали.

Сначала шагом. Потом рысью. Потом в галоп.

Холодный воздух резал легкие. Плащ бил по бедрам. Копыта гремели по камню, потом по мерзлой земле. Позади остался дом, впереди тянулся северный тракт, и с каждой секундой мне казалось, что ночь становится уже не просто темной.

Охотничьей.

На первом повороте Варн поднял руку. Все замедлились.

У дороги, в снегу, темнело что-то маленькое.

Он спешился первым, поднял находку и вернулся ко мне.

Это оказался обрывок ткани.

Серый, но по краю — вышивка, которую я знала.

Подол платья Миры.

Горло сжало мгновенно.

— Она жива, — сказал Рейнар, глянув на ткань. — Если бы нет, ткань не оставили бы так.

— Или оставили нарочно.

— Нет. Это не их стиль.

Я резко повернула голову.

— Ты уже изучил стили похищения?

— К сожалению, да.

Иногда он мог одной фразой напомнить, насколько чудовищно устроена его жизнь.

Варн тем временем показал вперед:

— Следы расходятся. Одна карета ушла по тракту. Еще двое всадников свернули в лес.

— Разделяют нас, — сказал Рейнар.

— Или разделяют груз, — мрачно добавил Варн.

Я стиснула поводья.

— То есть Миру могли пересадить?

— Да.

Ненавижу.

Ненавижу людей, которые мыслят живыми как «грузом».

Рейнар быстро окинул взглядом дорогу, лес, следы, небо.

— Варн, берешь двоих и идешь по карете. Ильва — со мной в лес. Если Миру разделили, принц оставит главное приманкой, а живой рычаг повезут скрытнее.

— Ты думаешь, он лично не в карете? — спросила я.

— Думаю, он слишком труслив, чтобы сидеть в очевидной мишени.

— Удивительно зрелое качество для наследника.

— Не обольщайся. Это не зрелость. Инстинкт выживания у змей тоже неплохой.

Ильва подъехала ближе, уже без всяких сомнений принимая новый маршрут.

Я открыла рот, чтобы спросить, с кем еду я, — и в этот момент почувствовала знакомый жар в метке.

Резкий.

Направленный.

Не вперед по дороге.

В лес.

Влево.

Я резко схватила поводья.

— Нет. Туда.

Все сразу повернулись ко мне.

Я уставилась в темную линию елей.

Сердце ударило быстрее.

Ключ под одеждой стал горячим.

— Она там, — сказала я.

— Кто? — спросил Варн.

— Мира. Или… — Я сглотнула. — Или дом показывает, куда меня хотят увести по-настоящему. Но это туда.

Рейнар смотрел в лес несколько секунд.

Потом кивнул.

— Меняем. Варн — по тракту как ложному ходу. Мы — в лес.

— Ты так легко ей веришь? — спросил Варн.

— Да, — ответил он сразу.

И вот от этого короткого «да» во мне что-то снова болезненно дрогнуло.

Не время.

Совсем.

Мы развернули коней.

Лес встретил нас черной, влажной тишиной. Ветви били по плечам, снег хрустел под копытами, тропы почти не было — только следы, едва видные в свете лампы.

А потом впереди мелькнул огонь.

Маленький.

Спрятанный.

И человеческий голос.

Мужской.

— Тише! Она приходит!

Я натянула поводья так резко, что конь взвился.

Рейнар поднял руку, останавливая всех.

Мы замерли среди черных стволов.

И тогда из темноты вышел человек в сером плаще.

Один.

Без оружия в руках.

С капюшоном, скрывающим лицо.

И очень спокойно сказал:

— Только леди дальше. Иначе служанку зарежут.

У меня внутри все застыло.

Пленница драконьего принца.

Вот что пытались сделать из Миры.

И теперь они хотели превратить меня в то же самое — только на ходу, среди леса, под чужие правила.

Я медленно посмотрела на Рейнара.

Он — на меня.

И в его глазах уже горел тот самый огонь, которого я больше не боялась.

Потому что теперь знала: если чудовище и придет за мной, то не чтобы забрать в клетку.

А чтобы разорвать тех, кто ее приготовил.