Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище

Глава 20. Когда чудовище ревнует

Слово ударило быстрее смысла.

Пожар.

Только через секунду за ним пришло второе:

Мира.

Я рванулась к двери раньше, чем Рейнар успел что-то сказать. Рука уже легла на засов, когда он перехватил меня за запястье.

— Стой.

— Там Мира!

— Я знаю.

— Тогда пусти!

Он развернул меня к себе резко, но не грубо. Так, чтобы я смотрела ему в лицо, а не в дверь.

— Если это поджог, тебя именно туда и ждут, — сказал он очень тихо.

Я уже почти ненавидела эту его правоту.

Почти.

Потому что она все время приходила в моменты, когда я больше всего хотела ее не слышать.

— И что? — выдохнула я. — Я должна стоять здесь и ждать, пока там кто-то сгорит?

— Нет. Ты выйдешь со мной. За моей спиной. Не впереди. Не в сторону. Ни на шаг.

Он так редко переходил на это короткое «ты», что в любой другой момент я бы заметила сильнее. Но сейчас весь мир сузился до двери, пожара и ужаса, который уже успел подступить к горлу.

Я кивнула один раз.

Этого ему хватило.

Дверь распахнулась.

В коридоре пахло дымом. Не много. Не так, как бывает при большом огне. Хуже — тоньше, злее. Как от подожженной ткани и масла. Варн стоял у стены, уже с мечом в руке.

— Восточное крыло закрывают, — сказал он быстро. — Ильва там. Девушку леди пока не нашли.

Сердце сорвалось вниз.

— Жива? — спросила я.

— Не знаю, леди.

Рейнар повернулся к нему.

— Принц?

— Его люди на месте. Сам он вернулся в гостевое крыло пять минут назад. Но мага с ним нет.

— Конечно, — пробормотала я.

Рейнар двинулся вперед. Я — сразу за ним.

Западное крыло осталось позади как еще одна незакрытая рана, но времени даже подумать об этом не было. Мы бежали через галереи, вниз по лестнице, по длинным холодным коридорам Черного крыла, и с каждым поворотом запах дыма становился сильнее.

Слуги жались к стенам. Кто-то нес ведра. Кто-то — мокрые простыни. Ильва, как оказалось, уже подняла весь дом. Но паники не было. Только жесткое, собранное движение людей, давно привыкших, что если беда пришла — ее надо гасить, а не кричать.

Когда мы ворвались в восточное крыло, огонь уже не ревел.

Это был не стихийный пожар.

Поджог.

Точный. Локальный. Умный.

Горела не вся спальня. Горел внутренний проход между моими покоями и гостиной, а еще шторы, кровать и часть стены возле зеркала. Как будто кто-то хотел не спалить этаж, а отрезать выход и заставить тех, кто внутри, задохнуться или рвануть туда, где их ждут.

Ильва стояла у двери с мокрой тканью на лице и отдавала распоряжения так быстро, будто у нее было три головы и ни одной лишней эмоции.

— Назад! — крикнула она, заметив меня. — Там еще может рухнуть балка!

— Мира? — выкрикнула я.

Ильва обернулась.

Лицо у нее было в копоти. Волосы выбились из прически.

— Не нашли!

Рейнар уже шел вперед.

Просто вперед.

Сквозь дым.

Сквозь жар.

Сквозь людей, которые инстинктивно расступались.

— Милорд! — крикнула Ильва. — Там масло на полу, и проход может быть перекрыт!

— Воду на левую стену, — отрезал он. — Балку держать снизу. Никто за мной.

— Я иду, — сказала я сразу.

Он даже не обернулся.

— Нет.

— Да.

Только на этот раз мне не пришлось спорить дальше.

Потому что внутри комнаты, за дымом, вдруг раздался кашель.

Слабый.

Хриплый.

Но живой.

— Мира! — крикнула я.

— Здесь! — донеслось изнутри. — Госпожа… я здесь!

Я рванулась вперед.

Рейнар схватил меня за локоть на ходу и потащил за собой. Мы влетели в гостиную, где дым уже стелился почти до пола. Жар ударил в лицо, в глаза, в легкие. Дышать было нечем.

— Ниже, — резко сказал он.

Я сразу пригнулась.

В углу, возле перевернутого кресла, сжавшись в комок, сидела Мира. Лицо в копоти, глаза полные ужаса. Она прижимала к груди что-то завернутое в ткань — мою дорожную сумку.

Дневник.

Письмо.

Ключ.

Она, черт побери, полезла в дым за моими вещами.

— Ты что творишь?! — выкрикнула я, задыхаясь.

— Я… я не могла оставить… — прохрипела она и закашлялась.

Рейнар не стал тратить ни секунды на обсуждение человеческой глупости и верности. Подхватил Миру одной рукой, вторую положил мне на затылок и почти силой направил к выходу.

Проблема была в том, что путь назад уже не был тем же самым.

Огонь добрался до балки над внутренним проходом.

Треск.

Стон дерева.

И балка рухнула прямо между нами и дверью.

Я вскрикнула и отшатнулась. Волна жара ударила так, что на миг перед глазами потемнело.

— Назад! — рявкнул кто-то снаружи.

Но снаружи нас уже не было.

Мы оказались внутри отсеченного пространства — я, Рейнар и почти полубессознательная Мира.

Второй выход был через спальню.

Ту самую, где за зеркалом пряталась комната Лиары.

Я посмотрела туда и почувствовала, как во мне начинает подниматься уже знакомое, холодное понимание.

Это не просто поджог.

Это снова игра.

Нас намеренно загоняют туда, где есть зеркало, тайная комната и, возможно, тот самый проход, который кто-то хотел использовать или уничтожить.

Рейнар тоже это понял.

Я увидела по лицу сразу.

— Сюда, — сказал он коротко.

Мы двинулись через спальню.

Дым здесь был плотнее. Огонь лизал полог кровати, уже подбираясь к стене с зеркалом. Красные языки метались по ткани так быстро, будто их кто-то кормил маслом намеренно.

Рейнар опустил Миру на пол у дальней стены, ближе к окну.

— Не двигаться, — приказал ей.

Она только закивала, задыхаясь.

Я обернулась к зеркалу.

Оно уже отражало не комнату.

Пламя.

И что-то темное за ним.

— Нет, — сказала я.

Не знаю, кому именно.

Комнате. Дому. Этому дню. Самой себе.

Но зеркало уже дрогнуло.

Как в прошлый раз.

Рейнар заметил.

— Не трогай, — сказал он сразу.

— Я и не собиралась!

— Леди!

— Я не…

Но договорить не успела.

Потому что за зеркалом, в дрожащем красном свете, появилось лицо.

Не отражение.

Элея.

На этот раз я увидела ее четко.

Молодую. Бледную. Испуганную до ледяного безумия. И — что хуже всего — смотрящую прямо на меня, будто знала, кто я.

Она подняла руку.

Показала вниз.

На пол возле изголовья кровати.

А потом исчезла.

Я застыла.

— Что? — спросил Рейнар, уже видя, что я опять смотрю не туда, где есть обычный мир.

— Там, — сказала я. — Она показала туда.

— Кто?

— Элея!

Огонь рядом с нами треснул сильнее.

Балка над кроватью начала темнеть.

У нас оставались секунды.

Я рванулась к изголовью, упала на колени и провела ладонью по полу. Камень. Ковер. Дерево. Ничего.

— Что ты делаешь? — резко бросил Рейнар, уже закрывая собой меня от сыплющихся сверху искр.

— Она показала сюда! Здесь что-то есть!

— Потом!

— Нет, сейчас! Иначе она не стала бы…

Пальцы зацепили едва заметную металлическую кромку под ковром.

Есть.

Я сдернула ткань.

Под ней оказался узкий люк.

Почти невидимый.

— Рейнар!

Он посмотрел вниз.

Увидел.

И в этот момент что-то тяжелое рухнуло с потолка там, где мы стояли секунду назад.

Решение ему понадобилось меньше удара сердца.

Он подскочил к Мире, поднял ее на руки и кивнул мне:

— Открывай.

Я рванула кольцо люка.

Сначала ничего.

Потом щелчок — и темная щель пошла в сторону. Внизу оказался узкий каменный лаз, уходящий вниз под спальню.

Запасной ход.

Старый.

Спрятанный.

Элея знала.

Лиара, возможно, тоже.

А мы бы сгорели, не покажи она мне это.

— Вниз! — крикнул Рейнар.

Я спрыгнула первой.

Колени ударились о камень, ладони — тоже. Внизу пахло пылью, старыми стенами и влажной холодной тьмой. Через секунду он спустил Миру, почти бросив мне в руки, затем сам спрыгнул следом и захлопнул люк над головой.

Сразу стало темно.

Почти совсем.

Только красноватый свет пробивался сквозь щели сверху.

Мира закашлялась мне в плечо. Я прижала ее крепче и вдруг поняла, что сама тоже дрожу. Уже по-настоящему.

Не от жара.

От того, как близко все прошло.

От того, что Элея только что спасла нас.

От того, что если бы я промедлила секунду, нас бы накрыло балкой и пламенем.

Рейнар вытащил из внутреннего кармана маленький световой камень. Тот загорелся тусклым янтарным светом.

Узкий проход уходил вперед, в толщу стены.

— Старый ход для прислуги? — спросила я хрипло.

— Нет, — ответил он, оглядывая камень и свод. — Слишком хорошо спрятан. Это аварийный выход из красной комнаты и восточных покоев.

Я медленно подняла голову.

— То есть кто-то заранее строил путь побега.

— Или путь вывода.

Мира шевельнулась у меня на руках.

— Госпожа… простите…

— За что? — выдохнула я.

— Я услышала шаги… потом запах масла… потом увидела огонь… и подумала про сумку… — Она зажмурилась. — Я дура.

— Ты жива, — сказала я. — Значит, пока нет.

Снаружи, над нами, глухо грохнуло еще раз.

Проход дрогнул.

Пыль посыпалась с потолка.

Рейнар уже наклонился ко мне.

— Дай ее мне.

Я передала ему Миру. Он поднял ее легко, как ребенка, хотя я знала: после дня, после двора, после вспышек и огня его собственному телу это дается не просто.

Но сейчас он даже не поморщился.

— Идти можешь? — спросил он меня.

— Да.

— Тогда рядом. И быстро.

Мы пошли по узкому лазу.

Камень по бокам был холодным и местами сырым. Переход поворачивал, уходил ниже, потом снова вверх. В какой-то момент я поняла, что этот дом весь состоит из скрытых уровней. Из тайных артерий. Из ходов, по которым можно уйти, спрятать, вывести, убить или спасти — в зависимости от того, в чьих руках карта.

И если Эйденов маг знал о пожаре, а кто-то поджег именно мои покои, значит, у врагов были свои знания об этих артериях.

Мне стало холодно совсем не от камня.

Шли мы недолго. Минуты три, может, пять. Потом впереди показалась решетка. Варн уже был там — как, черт возьми, он успел, я даже не хотела сейчас понимать. Он открыл внутренний замок, и мы вышли в пустую служебную галерею, откуда пахло водой и известью.

Мира тут же забрала Ильва, которая появилась из-за поворота с одеялом и выражением лица «я позже убью всех виновных сама».

— Лекаря к ней, — сказал Рейнар.

— Уже идет, — ответила Ильва. Потом посмотрела на меня. — Леди?

— Жива, — сказала я автоматически.

— Вижу.

Ильва повела Миру дальше.

Я смотрела им вслед, пока они не скрылись, и только тогда поняла, что дыхание наконец выравнивается.

Ненадолго.

Потому что рядом стоял Рейнар. Молча. Слишком тихо.

Я повернулась к нему.

— Что?

Он смотрел на меня тем самым взглядом, после которого лучше либо бежать, либо очень быстро вспоминать все возможные грехи.

— Ты полезла к люку под горящей балкой, — сказал он.

Вот оно.

Я сложила руки на груди.

— И открыла нам выход.

— Ты полезла туда, потому что увидела Элею в зеркале.

— И она была права.

— Это не делает решение менее безумным.

— А что мне, по-твоему, надо было делать? Сгореть красиво и удобно, чтобы всем наконец стало легче?

Он шагнул ближе.

Очень.

— Не надо сейчас делать это.

— Что именно?

— Превращать страх в колкости.

Я замолчала.

Потому что попал.

Прямо.

Да, именно это я и делала. Потому что если не превращать страх в злость, он начнет меня ломать. А я не могла себе этого позволить.

— Хорошо, — сказала тише. — А ты не превращай злость в приказы. Мы оба не в лучшей форме.

Несколько секунд он смотрел на меня, потом вдруг резко отвернулся и провел рукой по лицу.

И я увидела.

Не просто злость.

Не просто усталость.

Его действительно трясло внутри от мысли, что я могла погибнуть там под балкой.

Слишком сильно для просто обязанности хозяина дома.

Слишком лично.

— Ты из-за меня чуть не сорвался во дворе, — сказала я тихо. — А сейчас хочешь устроить сцену из-за люка?

Он повернул голову.

— Не из-за люка.

— А из-за чего?

И вот тогда он подошел вплотную.

Так, что мне пришлось слегка поднять подбородок, чтобы не потерять его взгляд.

— Из-за того, — произнес он очень тихо, — что принц касается тебя так, будто уже имеет право. Из-за того, что ты бежишь в огонь раньше, чем я успеваю тебя остановить. Из-за того, что каждый раз, когда тебя пытаются у меня забрать, я начинаю забывать, сколько вокруг свидетелей.

У меня в груди что-то оборвалось и тут же вспыхнуло.

Очень опасно.

Очень горячо.

— Это все еще не ревность? — спросила почти шепотом.

Он усмехнулся.

Темно. Почти зло.

— Когда чудовище ревнует, это выглядит хуже.

— Утешил.

— Я и не пытался.

Я должна была отступить.

Сказать что-то колкое.

Напомнить про наследника, пожар, западное крыло, Элею, тайну крови — про что угодно, лишь бы не оставаться с этим взглядом, с этим напряжением и с тем, как близко он стоял.

Но вместо этого сказала:

— Значит, это еще только мягкая версия?

— Да.

— Какой ужас.

— Ты не представляешь.

Мне бы испугаться.

Правда.

Но почему-то под страхом уже поднималось совсем другое.

Ответное.

Теплое. Темное. Глупое.

И в этот момент я заметила, как его взгляд скользит к моим губам.

Всего на секунду.

Но я заметила.

И, кажется, он понял, что я заметила.

Потому что мгновенно сделал шаг назад.

Резко.

Слишком резко.

Снова вернул на лицо свою ледяную маску.

— Нам нужно проверить, куда ведет этот ход полностью, — сказал уже обычным тоном. — И кто знал о поджоге до нас.

Конечно.

Как же иначе.

Я сглотнула и тоже отступила внутрь себя.

Очень вовремя.

Очень кстати.

— Да, — сказала. — И еще понять, почему Элея смогла мне помочь именно сейчас.

— Да.

Мы оба говорили нормально.

Почти спокойно.

Только воздух между нами уже не был прежним.

И оба это знали.

В дальнем конце галереи послышались шаги. Быстрые.

Варн вернулся.

— Милорд. Пожар потушен. Но есть новость хуже.

Я посмотрела на него.

— Серьезно? У вас еще остались?

Он даже не моргнул.

— Да, леди. Наследник требует срочного разговора. Наедине. И говорит, что знает, где находится настоящая Элея.

У меня внутри все похолодело.

Не от страха даже.

От того, насколько быстро этот день научился находить новые способы добивать.