Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище

Глава 24. Муж, которому я начала верить

Сверток в моих руках нагрелся так резко, будто под тканью проснулось живое сердце.

Не метафорически.

Я действительно почувствовала пульс — короткий, сильный, горячий. Красные искры пробежали по складкам ткани и впились мне в ладони без боли, но с таким ощущением, будто предмет внутри узнавал меня не хуже дома.

— Рейнар!

Он обернулся.

На секунду.

Но этой секунды хватило, чтобы все изменилось.

Охотники поняли, что именно у меня в руках.

Я увидела это сразу — по тому, как трое из них одновременно сменили траекторию. Им уже не нужна была я сама. Не прямо сейчас. Им нужен был сверток.

И это оказалось даже хуже.

Потому что если до этого я была целью как женщина, как кровь, как ключ, то теперь в руках у меня оказался еще один ключ. Возможно, важнее.

— Не отдавай, — сказал Рейнар.

Голос прозвучал так жестко и ясно, будто выбил все посторонние звуки на шаг назад.

— Даже не собиралась!

Один из охотников рванул ко мне первым. Не с мечом — с коротким, узким лезвием и той самой выверенной скоростью людей, которые берут живое быстро и без сантиментов. Я успела только прижать сверток к груди и отскочить к стене.

Не успела бы.

Но между нами уже оказался Рейнар.

Он двигался не как человек.

Я это уже видела раньше. Во дворе. В лесу. У окна после магического удара. Но теперь, в узком коридоре западного крыла, среди красных прожилок в камне и древнего огня дома, это было страшнее и чище.

Он не вытащил меч.

Ему не понадобилось.

Одной рукой перехватил запястье охотника, второй ударил в грудь так, что того отбросило к стене, словно не человек бил, а сам коридор выплюнул врага обратно. Под кожей шеи и виска полыхнули знакомые огненные линии. Тень за его спиной снова стала неправильной — слишком большой, слишком крылатой, слишком живой для простой тени.

Маг короны уже поднял руки выше.

Плохо.

Очень плохо.

Эйден стоял за ним и не двигался, будто все еще надеялся, что я в последний момент решу, будто его вариант — меньшее зло.

Ненавижу таких мужчин.

Тех, кто подает клетку как спасение.

Сверток в моих руках пульсировал сильнее.

Я прижала его крепче и почувствовала, как под тканью что-то твердое сдвинулось, словно предмет внутри хочет раскрыться.

— Что ты такое? — выдохнула я себе под нос.

Ответ пришел не словами.

Вспышкой.

Красная комната. Руки Лиары. Ее лицо в полутени. Она заворачивает что-то в ткань, шепчет: «Не дому. Ей». И прячет в нишу под зеркалом. Потом — взгляд прямо в пустоту, прямо туда, где когда-то окажусь я. И очень тихо: «Когда он снова не поверит себе, пусть поверит тебе».

Видение ударило и исчезло.

Я резко вдохнула.

Пусть поверит тебе.

Речь шла не только о свертке.

О нем.

О Рейнаре.

О том, что Лиара знала его слабее и, возможно, точнее, чем он сам готов был признавать.

Один из охотников снова кинулся ко мне.

На этот раз сбоку.

Я не успела крикнуть.

Но пол под его ногами вспыхнул багровой линией, и камень взорвался узким языком огня. Охотник отлетел назад с проклятием на каком-то незнакомом языке.

Дом.

Дом защищал не только Рейнара.

Теперь — и меня.

Эйден заметил это.

Вот теперь по-настоящему.

Я увидела, как в его глазах впервые за весь день мелькает не расчет.

Тревога.

Потому что дом выбрал сторону.

И это была не корона.

— Леди! — крикнул он. — Ты не понимаешь, что держишь!

— Зато прекрасно понимаю, кто ты такой! — выкрикнула я в ответ.

Маг короны все-таки ударил.

Не в меня.

В сверток.

Тонкая золотая нить сорвалась с его пальцев и пронеслась через коридор, как лассо, нацеленное точно в ткань у меня в руках.

И вот тогда произошло нечто совсем неправильное.

Сверток раскрылся сам.

Не полностью. Ткань просто лопнула на сгибе, и изнутри выпала тонкая пластина из темного металла — вроде книжной обложки без страниц, только внутри нее бился красный свет. На поверхности — знак распахнутого крыла, перечеркнутый вертикальной линией. А еще — капля крови в стеклянной капсуле, вмонтированной прямо в металл.

Золотая нить мага ударила в пластину.

И рассыпалась в пепел.

Коридор загудел так, что у меня заложило уши.

Охотники отшатнулись.

Даже Рейнар на секунду замер, глядя на то, что оказалось у меня в руках.

— Что это? — спросила я хрипло.

Он ответил сразу.

Слишком сразу.

Как человек, узнавший не вещь — приговор.

— Ключ рода, — произнес он.

У меня внутри все похолодело.

Конечно.

Разумеется.

Именно его сегодня и не хватало.

— И что он открывает?

На этот раз ответил не он.

Эйден.

— Все, — сказал принц очень тихо. — Если кровь в капсуле настоящая.

Я перевела взгляд на него.

Он уже не скрывал жадности.

Не ко мне даже.

К этому ключу.

К тому, что он может открыть в доме Арден.

— Чья кровь? — спросила я.

Рейнар шагнул ко мне ближе.

Не отводя взгляда от пластины.

— Первой хозяйки дома, признанной огнем, — сказал он. — Или одной из тех, кто сумел замкнуть внутренний контур до конца. Такой ключ открывает не двери. Право.

Вот это слово я уже начинала ненавидеть почти так же, как «товар».

Право.

На дом. На огонь. На доступ. На контроль.

Вот за чем шла настоящая охота.

Не только за мной.

За тем, что может решить, кому принадлежит проснувшееся Черное крыло.

Один из охотников вдруг бросился вперед с явным отчаянием человека, который понимает: или сейчас, или уже никогда.

Я подняла ключ инстинктивно.

Не как оружие.

Как щит.

Капля крови внутри капсулы вспыхнула.

И весь коридор ударило красным светом.

Не огнем.

Приказом.

Охотника швырнуло назад так, будто его ударила невидимая ладонь дома. Он врезался в стену, захрипел и сполз на пол уже без боя.

Повисла тишина.

На пол-удара сердца.

Потом Рейнар произнес очень тихо:

— Все назад.

И на этот раз назад отошли все.

Даже маг короны.

Даже Эйден.

Я стояла у стены, прижимая к груди раскрывшийся сверток, и внезапно поняла: я больше не чувствую только страх.

Я чувствую доверие.

К дому — нет, не до конца.

К себе — местами.

А вот к нему…

К мужчине, который стоит между мной и всем этим безумием уже который раз за день, не торгуясь и не выбирая половинчатых решений, — да.

И это было, пожалуй, самым опасным открытием из всех.

Потому что доверие к чудовищу не приходит красиво.

Оно приходит в тот момент, когда ты замечаешь, что уже не ищешь взглядом путь от него.

Ты ищешь путь рядом с ним.

— Леди, — снова начал Эйден, теперь уже осторожнее. — Отдай ключ мне. И я выведу тебя отсюда живой.

Я рассмеялась.

Грубо.

Устало.

Почти зло.

— Ты правда до сих пор считаешь, что после всего я поверю хоть одному твоему слову?

— Я хотя бы не скрывал, что хочу использовать то, что проснулось.

— Да. Ты просто назвал это интересом короны.

Улыбка у него стала тоньше.

— А Арден, по-твоему, не использует?

Я повернулась к Рейнару.

Он смотрел на меня, не на принца. Слишком прямо. Слишком честно.

И, наверное, именно поэтому я ответила раньше, чем успела подумать:

— Нет. Он защищает.

Тишина.

Даже я сама замерла после этих слов.

Потому что это была правда, которую я еще минуту назад не собиралась говорить вслух.

Эйден услышал тоже.

И в лице у него впервые за весь разговор проступило нечто почти настоящее.

Раздражение.

— Вот как, — сказал он тихо. — Значит, ты уже начала ему верить.

Я медленно перевела взгляд на него.

— Да.

Сказала — и поняла, что не жалею.

Ни на секунду.

Ни несмотря на проклятие, ни на красную комнату, ни на страх, ни на Лиару, ни на все его ужасные формулировки.

Я верю ему.

Не целиком. Не слепо. Но достаточно, чтобы в критический момент выбрать сторону без колебаний.

И, кажется, Рейнар понял это тоже.

Потому что в следующее мгновение я почувствовала: в коридоре стало жарче.

Не от дома.

От него.

Его взгляд на секунду изменился так, что внутри у меня что-то болезненно дрогнуло.

Очень не вовремя.

Очень.

Эйден это тоже заметил.

Улыбка у него стала опасной.

— Тогда, боюсь, ты уже почти потеряна для здравого смысла, леди.

— Не тебе о нем судить.

— Мне — как раз удобно.

— А мне удобно, что ты все еще стоишь слишком близко к выходу, чтобы уйти достойно.

Варн где-то за спиной охотников одобрительно рыкнул что-то невнятное.

Эйден проигнорировал.

Он смотрел уже не на меня — на ключ.

И я вдруг поняла: если он уйдет сейчас, то не откажется. Просто вернется с новым планом.

А если не уйдет — мы окажемся в битве прямо здесь.

Рейнар, кажется, думал о том же.

Потому что сказал, не глядя на меня:

— Когда скажу — беги к северной лестнице. Варн прикроет.

Я резко повернулась к нему.

— Нет.

— Да.

— Я не убегу с ключом, пока ты…

— Леди.

— Нет.

Он шагнул ближе.

Очень.

Слишком.

Между нами еще оставался бой, принц, охотники, дом — а он все равно наклонился ко мне так, будто все остальное на секунду перестало существовать.

— Ты мне веришь? — спросил он тихо.

Сердце ударило так сильно, что я едва не задохнулась.

— Да.

— Тогда, когда я скажу — бежишь.

Я смотрела в его глаза и понимала: вот она, цена доверия. Не красивые слова. Не объятия. Не обещания.

Приказ, за которым стоит жизнь.

И готовность подчиниться не потому, что он сильнее, а потому что я знаю: он не просит того, что не готов искупить собой.

— Хорошо, — прошептала я.

Он выпрямился.

И в тот же миг все сорвалось снова.

Охотники одновременно рванулись с двух сторон. Маг короны ударил в потолок, осыпая коридор белыми искрами, чтобы ослепить всех. Эйден шагнул назад — не в бой, а в позицию наблюдателя, сволочь такая, рассчитывая забрать выигрыш из чужой крови.

Но дом оказался быстрее.

Ключ у меня в руках вспыхнул, и огненные прожилки в стенах рванулись живыми нитями. Они схватили ближайшего охотника за ноги, второго — за запястье, третьему ударили прямо в грудь так, что тот захрипел и согнулся.

Рейнар двинулся в ту же секунду.

Это уже не было похоже даже на человека в ярости.

Скорее на саму идею ярости, которой дали тело и право не сдерживаться.

Он отбросил одного охотника в стену, развернулся, перехватил руку второго и с таким сухим, страшным треском сломал запястье, что у меня самой дернулась рука с ключом. Тень крыльев за его спиной стала почти явной. Глаза горели уже не красным — раскаленным.

Маг короны понял, что теряет контроль, и ударил снова.

Прямо в меня.

На этот раз я это увидела.

Белая вспышка.

Тонкая. Смертельная.

И тут произошло то, чего не ожидал никто.

Ключ сам раскрылся у меня в ладони, как книга.

Внутри, между металлическими створками, был не механизм.

Пустое место.

Ровно под мою руку.

Я даже не успела испугаться, когда кровь из вчерашнего ритуального пореза на ладони, давно уже подсохшая, вдруг снова выступила и капнула внутрь.

Свет вспыхнул.

Белый удар мага врезался в него — и исчез.

Не отскочил.

Не распался.

Просто исчез.

А следом в голове у меня возник голос.

Не Элеи.

Не Лиары.

Глубже.

Старше.

Женский, но не человечески живой.

Принята. Защищай.

Я вскрикнула и едва устояла на ногах.

Ключ захлопнулся.

Красный свет рванул по коридору, и все люди короны — маг, Эйден, его ближние — одновременно отшатнулись, будто дом сам сказал им:дальше — нет.

Эйден поднял на меня глаза.

И в них теперь не было ничего похожего на победу.

Только понимание.

Очень злое.

Очень точное.

Он опоздал.

Дом принял меня не просто как жену. Не просто как временную хозяйку.

Как защитницу.

Мне стало страшно именно от этого слова.

Потому что защитники всегда становятся первой мишенью.

Рейнар, весь в огне и тени, обернулся ко мне.

— Сейчас! — рявкнул он.

Я увидела, как Варн уже открыл северный проход.

Увидела, как Ильва с двумя людьми Черного крыла прикрывает арку.

Увидела, как Эйден делает шаг вперед, будто еще надеется перехватить.

И поняла: вот он, момент, когда надо верить не только словам, но и плану.

Я бросилась к проходу.

С ключом в руках.

С сердцем где-то в горле.

С ощущением, что за спиной вот-вот рухнет весь мир.

У самой арки обернулась.

Зря.

Потому что увидела его.

Рейнара.

Посреди коридора, между огнем дома и людьми, которые пришли охотиться на меня. Он стоял один, но выглядел так, будто за ним весь замок. Весь род. Весь древний огонь.

И в ту секунду я поняла окончательно:

я начала верить мужу, которого мне навязали как чудовище.

Не потому что так вышло.

Потому что он это доверие каждый раз вырывал у судьбы зубами.