После развода. Уроки любви для взрослой девочки (СИ)

Глава 20

Люба

После расставания с Эдиком, я увлеклась на какое-то время психологией. Так я узнала о стадиях принятия, которые помогают пережить неизбежное. Отрицание. Гнев. Торг с самим собой, с Богом, с судьбой. Депрессия. Принятие.

В случае с Богданом я в мгновение ока перемахнула первые четыре, и вот лежу… Принимаю. С этим мужчиной иначе и не могло получиться. Он знает чего хочет и упорно идёт к своей цели. Необыкновенно приятно быть его целью, а осознавать, что ты средоточие его желаний — вообще феерия.

Принятие — не конец, это новый виток судьбы, возможность возродиться из пепла.

Самой не верится, что так в один день всё изменилось. Даже на уровне ощущений.

Богдан брал меня с животной страстью. Толкался в меня жадно, грубо, беспощадно, а мне это неожиданно понравилось. Скажу больше — я этого впервые хотела, и мне казалось, что искры посыпались из глаз, в тот момент, когда наши тела в унисон зазвенели от невероятного удовольствия.

У меня давно не было мужчины, и моё тело снова с готовностью отзывается на ласку. Богдан же словно с тормозов слетел. Вновь перевернув меня на спину, он самозабвенно то целует, то прикусывает меня. Его губы скользят по моей шее, спускаются к груди. В ней ещё не восстановилась чувствительность, но электрические разряды летят по всему телу, и я подаюсь навстречу горячему рту Богдана.

— Что ты сделала с грудью? — нависает надо мной Богдан.

— Привела в порядок.

Богдан упирается лбом в мой лоб и прожигает взглядом.

— Чтобы больше никаких подобных издевательств над собой. Поняла?

— Это не издевательство…

— Поняла, я спрашиваю?

— Поняла.

И даже эта его мимолётная строгость невероятно притягательна. В словах Богдана подтекстом звучит забота обо мне. Он готов принимать меня такой, какая я есть. Конечно, это не значит, что завтра я как не в себя начну жрать мои любимые эклеры, с отговоркой «мой мужчина любит меня любую», но совершенно точно перестану комплексовать из-за того, что мне уже никогда не будет снова двадцать, и моё тело не будет прежним.

— Ты такой красивый, — шепчу я, скользя ладонями по его спине. — Самый красивый мужчина на земле.

Богдан улыбается.

— Не скажу, что это тот самый комплимент, который ждёт мужчина в постели, но мне приятно. Если ты так считаешь, значит, уже втрескалась в меня.

Бью его ладонями по упругой заднице.

— А если и так?

— Значит, у нас всё получится, — Богдан склоняется к моим губам. Целует сначала нежно, но уже совсем скоро со всей страстью, которая бурлит в его молодом теле. Все былые поцелуи в моей жизни лишь недоразумение.

Как же приятно ощущать тяжесть тела Богдана, вдыхать аромат его одеколона, смешавшегося с запахом кожи. Отныне это мой персональный наркотик. Я дышу им и не могу надышаться. Касаюсь ладонью щетины на загорелых щеках, и она приятно щекочет кожу. Богдан чуть отстраняется и, не отводя взгляда, ласкает мой живот, спускается ниже. Я глажу его грудь, опускаю руку на его поистине огромное естество. Уголки губ Богдана дёргаются вверх, он задерживает дыхание, на мгновение прикрывает глаза от удовольствия. Я двигаю рукой по его стволу, пальцем нащупывая вены. Как же оказывается бывает трудно контролировать свои желания, мне кажется, я никогда так не намокала там, внизу.

Богдан убирает мою руку.

— Подожди, маленькая. Я хочу тебя поцеловать.

Замираю в ожидании поцелуя, но Богдан склоняется над моими бёдрами и обжигает языком моё лоно. Я не привыкла к таким ласкам. Стыд с удовольствием — опьяняющий коктейль.

— Богдан! Пожалуйста, — я зарываюсь пальцами в его волосы, пытаясь убрать от себя ненасытный рот.

— Руки под подушку, — бросает он мне и продолжает сладкую пытку.

Сминаю в пальцах простыню, вою от удовольствия, мечусь по постели, Богдан крепко удерживает меня за бёдра, подчиняя своей ласке. Но вот он переворачивает меня на живот, подтягивает их к себе и входит на всю длину. Я охаю, мне не хватает воздуха, но я уже сама себе не принадлежу. Уткнувшись головой в подушку, принимаю своего мужчину. Лоно пульсирует, сжимая член, словно работающий поршень. С каждым толчком я вновь приближаюсь к другой реальности. Всё тело в огне, сама не узнаю свой голос, умоляющий Богдана не останавливаться.

Он двигается быстро, размашисто, крепко удерживая меня в руках. Диван уже не жалобно скрипит, а словно орёт: «Доломайте меня уже». Богдан, доведя меня до исступления с рыком изливается и обрушивается сверху. Я точно под товарняк попала, но до чего же хорошо.