После развода. Уроки любви для взрослой девочки (СИ)

Глава 37

Эдик

Катя, пританцовывая, входит в комнату со стаканом воды. У меня никогда не было женщин такой комплекции и, надеюсь, больше не будет. Её голые телеса меня смущают, а она как ни в чём не бывало, ставит ногу на кровать и подмигивает:

— Может вместо таблетки я сойду?

— В смысле? — вжимаюсь в кровать. Чувствую себя подростком, случайно зарулившим в бесплатную женскую баню.

— Сяду тебе на лицо. Как вчера?

— Ты садилась мне на лицо? — слетает с губ глупый вопрос.

— Ничего не помнишь? — Хмурится Катя и убирает ногу с кровати.

— Моментами… — неловко сказать, что вообще ничего не помню, но в душе радуюсь, что самые страшные часы своей жизни я провёл, так сказать, под наркозом. Сажусь и тут же валюсь обратно на подушку. — Это было прекрасно. С меня колечко или ещё какая погремуха на память. Выбери, что нравится, пришли ссылку, — откуплюсь и забуду всё как страшный сон.

— Глотай, — Катя протягивает мне лекарство и воду. На губах её играет довольная улыбка.

Приходится снова сесть. Каждое движение сейчас боль. Выпиваю и падаю обратно. Натягиваю на причинное место одеяло и закрываю глаза.

— Не возражаешь, если я сосну часок?

— Да, я тоже сосну, — под Катиным весом проминается кровать. Моя нечаянная полюбовница забирается ко мне под одеяло и рукой скользит по моему животу. Пусть что хочет делает, даже сожрёт, но только не то, что она задумала. Катя ныряет вслед за своей рукой. Похоже и правда решила сожрать. С самого вкусного начала…

А она затейница, дружок мой среагировал будь здоров на её смелую ласку. Вскоре Катя выжимает меня досуха и устраивается на моём плече. У меня совсем не осталось сил брыкаться. Проваливаюсь в тревожный сон. Вскоре он превращается в явь. Не думал, что у Любы такая ненасытная подруга. И вообще не предполагал, что у меня на неё когда-нибудь встанет.

В плену у самки богомола проходит драгоценный день моего отпуска. Мы то спим, то совокупляемся. Правда, меня ещё кормят в перерывах. Холодные кислые щи у Кати просто объедение. И сил придают, но не тех, чтобы уйти. Позже Катя приносит стопку водки на подносе с ломтиком солёного огурца, повисшем на краю.

— Не-не-не, я не буду, машу руками.

— Бубенчик, подлечись. Я стопку в морозилке подержала, края обжигающе ледяные. Водочка оттуда же.

— Никогда не похмелялся.

— Так и я тоже. Но вчера мы реально перебрали. Надо же как-то оживать.

Оживать? Ей? Она и так живее всех живых! Ладно, может, появятся силы свалить. Но свалить не получается, а вот повалиться на подушку и проспать до вечера — да.

Открываю глаза и не понимаю сколько времени. Белые ночи, чтоб их… Затекло плечо, и я не понимаю, почему мне не повернуться. Наяда спит на нём! Придавила моё плечо белокурой, как у Жени, головой. Вроде, головы у всех относительно одинаковые, что ж у неё такая тяжёлая. Стараясь не разбудить Катю, вытаскиваю из-под неё руку. Пухлые губы, почмокав, снова замирают.

Стараясь двигаться как можно тише, озадачиваюсь поисками телефона. Надо было попросить Катю не трепаться с Любой насчёт меня. Надеюсь, Катя сама не захочет такое рассказывать. Всё-таки не комильфо спать с мужем подруги, пусть и бывшим.

Выхожу на цыпочках в другую комнату и нахожу мобильник в кармане пиджака. Закрывшись в ванной, включаю воду и звоню Любе.

— Что нужно? — выдыхает она в трубку.

— Поговори со мной.

— Ты ещё у Кати?

— Угу, — раздосадовано признаюсь я. — Злишься на меня?

— С чего вдруг? Да и некогда мне злиться и незачем. У тебя давно своя жизнь, у меня своя.

— Малыш, я сегодня головой дно пробил. Дальше уже падать некуда.

— Ну почему же? Ты, как я поняла, обожаешь острые ощущения. Подруга дочери, подруга жены. Но ещё есть куда стремиться. Можешь до кучи переспать с подругой твоей мамы.

— Спасибо за совет. — цежу сквозь зубы. — Как сама-то? Нормально себя чувствуешь?

— Шикарно! Дети вот приехали.

— Я тоже сейчас приеду. Давно не видел их. И не говори мне нет!

— Нет.

Люба сбрасывает звонок. Тру переносицу. Я всё просрал.

В дверь стучат.

— Бубенчик, ты там плаваешь?

— Нет, моя булочка… — Что? Я сказал «моя»? Но в постели, в порыве страсти я именно так Катю и называл. Зажмуриваюсь, и в воспалённом мозгу возникает картина. Рядом с аркой, увитой розами, Катя в белых кринолинах пытается надеть мне на палец кольцо. Свят, свят, свят.