После развода. Уроки любви для взрослой девочки (СИ)

Глава 52

Богдан

За столом никого нет, зато на диване картина маслом. Голая задница Эдика мерно врезается промеж бёдер растрёпанной рыжей девушки и выгнувшись со стоном замирает. Увидев меня, она упирается руками Эдику в грудь и поворачивает ко мне раскрасневшееся лицо. Крик срывается с её губ со смазанной помадой.

Расценив его как призыв о помощи, в два прыжка оказываюсь возле распоясавшегося кобелька и одним движением сдёргиваю его на пол. Прижимаю Эдика между лопаток кроссовком.

— Лежать бояться!

Лена, красная как рак, одёргивает подол и, садится, запахивая рубашку на груди.

— Ну ты и урод! — пыхтит она и пинает Эдика ногой.

— Ленка, ты же сама далась, — брыкается он под моей ногой. — Рыжик мой ненаглядный, я тебе шубу куплю, бриллиантами осыплю… Да пусти ты, придурок! — это уже прилетает мне.

— Лена, оставьте нас, пожалуйста. Если вам нужны услуги адвоката, я к вашим услугам.

— Как с тобой Люба столько лет жила? Ты же чокнутый! — выдыхает она, сверкая горящими глазами в сторону Эдика, и пытается застегнуть рубашку. Не справившись, завязывает её узлом под грудью с сикось-накось натянутым на неё бюстгалтером, срывается с дивана и несётся к двери. — Я… Я всё ей расскажу… Пусть знает!

— Не надо! — кричу ей вслед, но дверь захлопывается. Бросаю взгляд на белёсую лужицу на диване. Кончил так нехило Эдик.

— Вставай давай! Говорить будем, — убираю ногу с него и, метнувшись к двери, выглядываю в приёмную.

Даша сидит, вжавшись в кресло, а Лена уже прижимает трубку к уху.

— Люба, здравствуйте! Даже не знаю, как правильнее назвать вашего бывшего мужа… — Лена тяжело дышит и, видимо, отвечает на лаконичный Любин ответ. — В точку.

Забираю у неё телефон и сбрасываю звонок.

— Что вы делаете?

Лена плюхается на стул и переводит дыхание.

— Он всегда ей изменял. Всегда! Сейчас разведётся со своей молодухой и снова к Любе полезет! Я слышала, как он разговаривал с кем-то и говорил, что вернёт жену в момент, если захочет.

— Не вернёт. Люба выходит замуж. За меня. Пожалуйста, не беспокойте её. Она лежит сейчас на сохранении, — шаги за спиной заставляют меня обернуться.

Эдик успел привести себя в порядок и с пачкой денег в руках тормозит в дверном проёме на безопасном от меня расстоянии.

— Дай пройти! Что ты вечно путаешься у меня под ногами?

— Я у тебя? — подобной наглости я не ожидал.

— Леночка…

— Не подходи ко мне даже! Я увольняюсь.

— Ну что ты, рыжик, — Эдик кладёт на стол секретарши деньги. — Тут премия тебе. Погаси свой кредит на машину. И забудем всё что было.

— Козёл! — Лена утыкается лицом в ладони и ревёт.

— Я всегда знал, что для тебя я настоящий мачо 5 — Эдик поворачивается к Даше. — Ты ещё тут? Зайди потом ко мне.

Схватив за плечо, втаскиваю Эдика в кабинет, ногой захлопнув за нами дверь.

— Ты вообще страх потерял?

Эдик сбрасывает мою руку и одёргивает пиджак.

— Полегче, парень. Я сейчас охрану свистну, тебя отсюда вперёд ногами вынесут.

Терпение моё лопается, и я заряжаю ему под дых. Эдик со стоном сгибается пополам. Я бы и по морде ему врезал, но следов оставлять не стоит.

— Дашин паспорт вернул живо.

Эдик пятится к столу.

— Она мне денег должна! А ты сядешь у меня за самоуправство, — он хватает трубку стационарного телефона, но я обрываю провод.

— Сядешь ты. За изнасилование. Поверь, я тебе это устрою.

Эдик обегает стол и показывает мне кукиш.

— На-ка, выкуси! Ленка не пойдёт в суд. Она по мне не первый год сохнет. Так, повыкобенивалась немного при тебе. Типа, девушка приличная.

— Дашин паспорт гони и расписку давай! — я не спросил про неё у Даши, но уже достаточно узнав что Эдик за человек, предполагаю, что какой-нибудь документ имеется.

Эдик исподлобья смотрит на меня. У нас слишком разные весовые категории, чтобы он смог дать мне сдачи. Да и рыльце у него в пушку.

— Я, вообще-то, вытащил мать твоего ребёнка из борделя, — Эдик усаживается в кресло.

— И тут же натянул её на кукан, — парирую я, опираясь ладонями на край стола. — Так что не надо тут играть в благородство.

— Слушай, ты откуда такой правильный выискался? Все бабы трахаются за деньги. Вопрос в цене. Даша сама вписалась за двадцать тысяч работать на меня год. Теперь вдруг заднюю включила.

— Слышь ты! Не беси меня. За что тебя упрятать за решётку я найду, будь уверен. Я ещё сейчас Лену научу, как правильно заявление о домогательстве на рабочем месте писать и свидетелем попытки изнасилования пойду. Прямо сейчас отвезу на освидетельствование. Мальвине твоей помогу оспорить брачный договор. Да тебе и не понадобятся твои богатства в ближайшее время. В тюрьме тебе точно включат заднюю. На зоне не любят взломщиков лохматых сейфов, а такие сладкие как ты вообще на зоне пользуются успехом. Никакие деньги тебя не спасут. Отдаёшь расписку, и тогда, всё что здесь произошло, забудется для тебя как очень неприятный сон.

— Как ты меня задолбал! — Эдик лезет рукой под стол, хлопает ящиком и швыряет паспорт на стол. — Расписки никакой не было. Всё! Пошёл вон!

— Пиши сам бумагу, что никаких претензий к Дарье не имеешь.

Эдик хватает листок бумаги и ручку. Я терпеливо жду, пока он размашистым почерком пишет расписку. Сминает её и швыряет его в мусорную корзину.

— Не буду я ничего писать.

Звоню Даше.

— Эдик брал с тебя расписку?

— Н-нет, — запинаясь, отвечает она. — Но мы заключили на бумаге договор… Что я на него работаю в счёт уплаты долга.

Убираю телефон в карман.

— А вот это уже интересно. У меня есть все основания…

— Пусть порвёт его! — Эдик поднимает бутылку с пола и выплёскивает остатки коньяка в бокал. Выпивает залпом. — Всё! Она мне ничего не должна.

— Нет, зачем же. Мы приложим его к делу.

— Богдан, ты думаешь я на тебя управы не найду? — Эдик откидывается в кресле и злобно сверкает потемневшими глазами.

— Не найдёшь. Не то время сейчас, чтобы меня братками пугать, если ты об этом. Но если что, помни законы физики. На всякое действие есть противодействие.

— Устал я сегодня, — вздыхает Эдик. — А что Люба? Действительно, ждёт ребёнка?

— Да.

— Нет у меня с собой договора. Я такие бумаги в офисе не держу. Считай и не было его. Отпускаю девку. Спишу на благотворительность.

— Ты не тот человек, которому я готов верить на слово. Но имей ввиду, подобная бумага не добавит тебе очков в суде.

Эдик лезет в портфель и со вздохом извлекает из него сложенный вдвое листок бумаги. Разрывает его на моих глазах и швыряет на стол.

— Всё! Катись к чёрту! Мне работать надо.

Взяв в руки обрывки листка, пробегаюсь по нему глазами.

— Какие у тебя изощрённые желания, — забираю Дашин паспорт со стола и включаю камеру на телефоне. — Теперь пригладь волосы и, глядя в экран, скажи, что Дарья Белова тебе ничего не должна и претензий ты к ней не имеешь.

Эдик приглаживает волосы и с видом терпилы-мученика смотрит в камеру. Нажимаю на запись.

— Прошу.

— Дарья Белова мне ничего не должна и претензий я к ней не имею, — заунывным голосом произносит Эдик.

Выключаю камеру.

— Умница. Считай, что я не видел, что тут произошло. Мне тоже тут с тобой возиться некогда. Сунешься ещё к Даше, к моей тётке или к нам с Любой, переломаю руки-ноги.

— И тебе всего хорошего.

Из приёмной доносится звонкий плач Елисея, и я спешу на зов сына.