После развода. Уроки любви для взрослой девочки (СИ)

Глава 23

Люба

Ох, как неспокойно на душе. Рука так и тянется к телефону, но Катя обещала перезвонить сама. Что же такого Богдан мог натворить? А может Эдик к моей подруге заявился? Сидит у неё и жалуется на разбитую губу. Не вариант. Он же не в курсе, что Богдан её племянник. Кровь приливает к щекам — мне самой ещё предстоит объясняться с подругой по этому поводу.

Убираю бельё в диван, складываю его. Руки наводят порядок, а голова словно в тумане. Вчера, в это время, мы ехали с Богданом в электричке, и я даже предположить не могла, что уже на следующий день этот парень настолько завладеет моими мыслями. Скажи мне кто тогда, что я окажусь с ним уже вечером в одной постели, я бы покрутила пальцем у виска.

На веранде взгляд первым делом падает на гитару. Она так и стоит на диване. Мальчик мой сладкоголосый, что же ты такого натворил? Не решаюсь вернуть гитару на место, пусть так и стоит, ждёт своего нового хозяина.

Заставляю себя поесть. Сижу, роняю слёзы в тарелку, с купленным Богданом творогом.

Скрипит калитка.

— Люба! — доносится с улицы крик Раисы Ивановны. — Тебе рассада нужна?

Как медведю гири. Огородник из меня никакой. Соскребаю себя с дивана и спешу на крыльцо, пока соседка снова не вторглась в дом.

— Здравствуйте, Раиса Ивановна, — недовольно взираю на соседку, с пластиковой посудиной в руке. Я даже не знаю, что за растения из неё торчат нежными ростками.

— Огурцы не хочешь себе воткнуть куда-нибудь?

«Себе куда-нибудь огурцы воткни, — мысленно отвечаю ей. — может тогда перестанешь наконец сплетни по ушам разносить».

— Так у меня и парника нет. Старый развалился, а новый я пока не собираюсь ставить.

— Ты рассаду в бочку воткни и плёнкой накрой. Возле яблони бочка-то. Мать твоя кабачки в ней растила.

— А поливать кто будет? Открывать, закрывать? Я ж не буду тут всё лето сидеть.

— Эх, жаль. Ладно, Люське предложу. Та точно не откажется. Ей словно бедному вору, всё впору. Муж-то её тоже бросил, — Раиса Ивановна садится на любимого конька. — Закрутил роман с молодухой, с дочкой Куприевичей с первой линии. Ой, тут такой скандал на майские был…

— Раиса Ивановна, — складываю руки у груди. — Пожалуйста, избавьте меня от подробностей чужой жизни. Со своей бы разобраться.

Соседка тут же взглядом сыщика впивается в меня.

— Поругались, что ли? Парень молодой, горячий. От тебя бежал сегодня, чуть не сбил меня. Конь!

— Никакой он не конь! И ничего мы не ругались. Богдан на электричку спешил.

— Неужели даже машины нет? Эдик-то у тебя вон на каком джипе разъезжает. Вы чего расстались-то? Вчера при твоём новом ухажёре даже неудобно спросить было…

— Раиса Ивановна, я не хочу это обсуждать.

— Да ты выговорись и легче станет…

— Мы не вчера расстались. Скатертью ему дорога и счастья в личной жизни, — спускаюсь с крыльца и тесню соседку к выходу.

Но та не сдаётся.

— Был бы счастлив, не приехал бы к тебе. Люб, ты подумай. Мужик-то хороший. Ну оступился, с кем не бывает. Зачем тебе молодой-то? Там ещё ветер в голове.

Приходится обойти словоохотливую соседку и распахнуть калитку.

— Раиса Ивановна, вы это… Идите к Люське. А то рассада на солнце завянет.

Соседка, поджав губы, идёт к выходу. Сторонюсь, пропуская её, стараясь не дышать. Люблю ландыши, но Раиса Ивановна явно переборщила сегодня с духами.

— Помяни мои слова, Люба. Устроит тебе ещё твой молодой головную боль.

Давлю в себе желание, чем-нибудь запустить ей вслед.

— Гуччи, кис-кис-кис, — иду к кустам смородины, но там кошки нет. Замечаю её на сложенных листах шифера за домом. Греется на солнышке со своим новым приятелем. Беру её на руки и прижимаю к себе. Но у неё теперь есть занятие поприятнее. Гуччи выворачивается, спрыгивает с рук и возвращается к приятелю. — Ладно, гуляйте, — вздыхаю я и плетусь домой.

Открываю рабочий проект в ноутбуке, но никак не могу сосредоточиться. Захлопнув крышку, принимаюсь за готовку. Тут хотя бы думать не надо. Уговариваю себя выкинуть все тревожные мысли из головы, а как их выкинешь если сердце не на месте? Вот уже и не заметила, как обед готов.

Нацепив купальник и замотавшись в полотенце, иду купаться в карьер. Вода меня всегда успокаивает. На пляже полно народу. Кто с детьми, кто с картами и пивом — яблоку негде упасть. Отыскав свободное место, бросаю полотенце, и, провожаемая сальными взглядами, подвыпивших мужиков, спешу в воду. Мою новую грудь уже и здесь заценили. За спиной слышится хохот и пошлые комментарии.

— Вот это дойки!

— Я б помял.

— Задница тоже зачётная. Вот бы вдуть.

Уже и купаться не хочется. Но я вхожу в воду и, получив от резвящихся деток, порцию холодных брызг, ныряю с головой. Выплыв на поверхность, кролем добираюсь до середины карьера и возвращаюсь. Никакого облегчения. О том, чтобы здесь позагорать, даже речи быть не может. Пряча глаза, подхватываю полотенце и возвращаюсь домой.

Телефон я с собой не брала и первым делом коршуном бросаюсь к нему. Пропущенный от Кати и ни одного от Богдана. Пожалуй, лучше сесть. Плюхаюсь прямо в мокром купальнике на диван и звоню подруге.

— Кать?

— Ой, Люба! Слава Богу, племяш вернулся. Я тут с утра на ушах хожу.

— Кать, не томи. Что случилось-то?

— Прикинь, сижу дома, никого не трогаю, звонок в дверь. Смотрю в глазок, а там девка незнакомая. Я ей, мол, вам кого? А она мне в ответ: «Откройте, я знаю, что Богдан сейчас у вас живёт». Открываю, ты же в курсе, как я мечтаю его женить. А девка-то не одна, а с дитём. Тощий такой мальчонка сидит в коляске, испуганно на меня смотрит, — Катя замолкает, а на заднем фоне раздаются женские крики и их тут же перекрывает детский плач. — Подожди, Люб, сейчас гляну, что там у них. Всю душу они мне с утра вымотали.