После развода. Уроки любви для взрослой девочки (СИ)

Глава 44

Люба

Даша щебечет нежной птичкой по громкой связи, а у меня дыхание перехватывает. Она Елисею мать, и никуда от этого не деться. Я, конечно, очень привязалась к малышу, но умом понимаю, что Даша, какая бы она раздолбайка не была, ему родная кровь.

— Давай встретимся. Я так по вам соскучилась, — Даша певица, и голос у неё красивый.

Богдан одной рукой держит руль, второй находит мою и сжимает в своей ладони.

— Даш, ты не по адресу. У меня жена есть. Любимая жена. А от Елисея ты отказалась.

— Богданчик…

— Я тебе не Богданчик.

— Хорошо, Богдан, — Даша резко перестаёт лебезить. — Не знаю, что там у тебя за жена, и откуда она взялась… У нас с тобой ребёнок, и я хочу, чтобы у него была полная семья, а не воскресный папа.

Но Богдана просто так не пробьёшь.

— У Елисея уже есть полная семья, Даша. И он в этой семье за месяц окреп и начал ходить, больше не закатывает истерики. У нас всё-всё в порядке. Ты-то чего вдруг всколыхнулась? Снова контракт просрала?

— Нет, но я… Я попала в жуткую историю. Чуть не умерла, Богдан. И ты знаешь, я поняла, что люблю Елисея, и всё это время любила тебя. Ну вспомни, как нам хорошо было в постели…

Богдан вырубает громкую связь, багровея прямо у меня на глазах, срывает трубку с держателя и цедит в неё.

— Я не знаю, что ты там задумала, но Елисея ты просто так назад не получишь! Встретимся в суде.

Вернув телефон на место, Богдан вцепляется в руль до побеления костяшек.

— Зараза! Решила денег из меня качнуть.

Кладу руку ему на плечо.

— Может, она, действительно, раскаялась?

— И что теперь, Люба? — взрывается Богдан. — Отдадим ей царевича? Чтобы она снова на него орала? Забывала кормить, издевалась над ним?

Сзади раздаётся дикий ор Елисея. Богдан останавливает машину, и, выйдя на улицу, вытаскивает его из кресла.

— Папка рычит как тигр, да? — прижимает Богдан Елисея к груди. — Не плачь, мой хороший, не плачь. Всё хорошо будет. Всё хорошо.

Вылезаю следом из машины и спешу Богдану на помощь.

— Уба-а-а! — захлёбываясь слезами, Елисей тянет ко мне ручонки. — Уба, зять.

Так он просит взять его на руки.

— Иди ко мне малыш, — забираю Елисея к себе и забираюсь с ним на заднее сиденье. Вцепившись в лямку моего платья, он жалуется на отца. — Бдан, у, у, у!

— Он не будет больше ругаться, — обещаю ему и поглядываю на севшего за руль Богдана. — Так ведь, папочка?

— Прости, Люб, — трясёт он головой, — я ведь не на вас сорвался. Весь этот месяц на нервах. Так и знал, что Белова даст заднюю. У неё всегда и во всём качели. Тошнит от них и от неё самой.

— Дай мне рожок с водой. В сумке у меня сверху.

Богдан передаёт мне бутылочку с водой, и Елисей, напившись, окончательно успокаивается. Вручаю ему тряпичного медвежонка.

— Ты сама, что думаешь? — Богдан настороженно смотрит на меня в зеркало на лобовом стекле.

— Понятно, что Елисею с нами лучше, но Даша мать, а про то, что ты отец, извини, но документа нет.

— Он похож на меня.

— Это понятно, Богдан, но слова к делу не приложишь. Сделаем сегодня анализ, и уже от него будем плясать.

Богдан ударяет по рулю.

— То есть, если я не отец, то мы царевича возвращаем Даше и живём дальше, будто его и не было.

— Тихо, не буянь.

— Извини.

— Я вообще не сильна в законах, но давай попробуем включить логику. Если отец не ты, значит, отец кто-то другой. Верно?

— Предположим.

— Что, значит, предположим? Не от небесных сил же Даша забеременела.

— Хорошо. Отец кто-то другой и что?

— Органы опеки должны найти его и поставить в известность, что у него есть сын. Если Дашу лишат родительских прав, ты ведь этого добиваешься, да?

— Я понял, Люба, — хмурится Богдан. — В первую очередь в качестве опекунов будут рассматривать кровных родственников.

— Вот то, что я пыталась тебе сказать.

— Если не лишить её прав, то она нам жизни спокойной не даст.

— Поэтому, как и планировали, едем и сдаём сегодня анализ. Если ты отец, то правда на нашей стороне, если нет, то тут придётся набраться терпения.

— Люб…

— Что, Люб? — срывает меня с тормозов. — Ты сразу знал, что просто не будет!

— Ты чего разошлась-то? Может, я чего-то не знаю?

— Всё в порядке. Даша твоя взбесила. Хочу ребёнка, не хочу ребёнка. — На самом деле меня больно царапнули слова Даши о том, что им с Богданом было хорошо в постели. Ревнивый дракон аж воспарил в небесах. Не знаю, как Богдану, ей-то точно было хорошо. Меня аж переворачивает, стоит подумать о том, что он так же целовал её, смотрел в глаза голодным взглядом, брал властно, сметая все её «не хочу».

— Ты что-то не договариваешь! — Адская дорога заканчивается, и Богдан выезжает на шоссе.

— Всё в порядке, — смотрю на задремавшего Елисея. У парня и правда нервы окрепли, раз он на таких ухабах закемарил. — Давай царевича вернём на трон.

Съехав на обочину, Богдан помогает мне переместить их высочество в кресло, и мы мчим дальше. От очередного звонка вздрагиваем оба. Снова Даша.

— Богдан, надо встретиться поговорить, — без обиняков заявляет она.

— Ближайшие дни я занят.

— Тогда верни мне ребёнка. Сегодня же. Или я заявлю в полицию, скажу, что ты украл его.

— Отличная идея. Полиция и органы опеки уже в курсе твоих закидонов. Твой рукописный отказ я им показал в тот же день, что ты сбежала.

— Бумажка ничего не значит. Я скажу, что писала её под твоим давлением.

— Белова, ты реально хочешь всё разрулить по-плохому? Я тебе это устрою, — Богдан снова сбрасывает звонок и блокирует номер.

— Ты любил её? — холодно роняю я, терзаемая демонами ревности.

— Я её трахал. На этом всё, — отрезает Богдан.

— Но это же…

— Люба, даже не начинай.

— Что не начинай?

— Читать мне морали.

— Я не собираюсь тебе читать морали, — отворачиваюсь к окну. Пыхчу как загнанный ёжик.

— Ну чего ты надулась? У меня тебя тогда не было. Только мог мечтать.

— Угу. Ещё скажи, что представлял меня на её месте.

— Люб, ну не нагнетай, пожалуйста.

Сама понимаю, что язык мой — враг мой, но передразниваю подружку Богдана, добавив голосу её нот.

— Богдаша, нам было хорошо в постели.

Богдан молча сворачивает с шоссе в лес. Я хватаюсь за ручку на крутом повороте, всё внутри меня испуганно сжимается.

— Эй, ты чего творишь? Куда мы едем.

Припарковавшись в укромном леске, Богдан молча вытаскивает меня за руку из машины и прижимает к ближайшему дереву. Хлопаю ресницами, не сводя с Богдана испуганных глаз. Шумно втягиваю воздух, напитываясь дурманящим ярко выраженным мужским ароматом моего мужчины.

Он наклоняется к моим задрожавшим губам и целует с безудержной страстью, прогибая меня в пояснице. Покрывает поцелуями шею, расстёгивает платье и обнажает мою грудь. Обжигает языком сосок, заставляя меня ещё больше выгнуться дугой. Забирается рукой под подол, скользит ладонью по моему бедру, раздвигает пальцами плоть и размазывает вязкую влагу, с избытком прибывшую на столь неожиданные и откровенные ласки.

— Повернись, — командует Богдан, чуть отступив. Его голос сейчас низкий хриплый, похож на рычание зверя. Он вызывает очередную порцию дрожи. — Повернись, я сказал.

Меня трясёт как в ознобе, сердце, словно одуревшее, колошматит по рёбрам. Я поворачиваюсь, и снова его пальцы завладевают моим телом, словно опытный музыкант инструментом. Он знает где нажать, где погладить. Вскоре разряды тока вихрем проносятся по нервам, вызывая немыслимые судороги в теле. Тёплая ладонь ложится мне на грудь, дразня возбуждённый сосок, и действует как дефибрилятор, усиливая волновые потоки.

— Ты обалденная, Люба, просто обалденная, — хрипит за спиной Богдан, и одним толчком соединяет наши тела так глубоко, что я, царапая руки об кору дерева, разбавляю громким стоном щебет птиц. Я ощущаю всем своим существом, как рвёт на части Богдана от желания, меня саму колошматит от всего происходящего. Понимание, что нас могут увидеть, подбрасывает адреналина в кровь.

Богдан не забывает натирать самое моё чувствительное местечко, его жадные толчки окончательно лишают меня рассудка, и я захожу на второй круг. Становится всё равно, кто нас увидит и что скажет, плевать на тех, кто был с нами раньше, потому что всё это несравнимо с тем удовольствием в моменте, которое мне дарит сейчас Богдан.

Довольная, как сытая кошка, потерявшись в действительности, я обнимаю дерево, ощущаю внутри себя пульсацию плоти любимого мужчины. Его дыхание опаляет мою шею, острые зубы прикусывают плечо.

— Поехали, солнце. Нам надо сегодня много чего успеть.

Приводим себя в порядок, и мчим к ближайшей заправке подкрепить силы и заправить бак. Ревнивый дракон улетел, не пообещав вернуться.