После развода. Уроки любви для взрослой девочки (СИ)

Глава 38

Люба

Настя включает видео с Богданом и тихонько подпевает. Я и сама не знаю, почему он с такими вокальными данными предпочёл профессию юриста. Помешиваю кашу на огне, слушая бархатный голос моего возлюбленного.

— Что у вас тут за караоке с утра? — Богдан в одних спортивках, потягиваясь, входит на веранду, и Настя протягивает ему телефон.

— Смотри, сколько просмотров! И это только за одну ночь.

Богдан, даже не глянув на экран, прижимается к моей спине и шепчет мне на ухо.

— Куда ты опять сбежала с утра пораньше?

— Царевичу кашу варить.

Настя, смутившись, смывается к себе на чердак. Выключив газ и прикрыв кастрюлю крышкой, поворачиваюсь к Богдану.

— Почему ты выбрал профессию юриста?

Богдан приникает к моим губам, и, дёрнув за кушак, распахивает мой халат. Не все пуговицы выдерживают такой напор и, весело прыгая по полу, закатываются кто куда.

— Хочу тебя, пойдём в опочивальню.

Отворачиваю лицо.

— Я серьёзно, Богдан.

— И я серьёзно.

Разговаривать с ним сейчас бесполезно. Позволяю Богдану утащить себя в комнатку между верандой и гостиной, где почивает Елисей. Никогда не задумывалась над тем, какая скрипучая мебель в доме. Чтобы не смущать своих детей и не разбудить царевича, позволяю взять себя прямо у печи. Желая узнать поскорее ответ на свой вопрос, пытаюсь сымитировать оргазм.

— Нет, Любонька, так не пойдёт, — Богдан прикусывает меня за шею и опускается на колени.

Вскоре мне уже всё равно кем он работает и работает ли вообще. Прижавшись спиной к холодной шероховатой печи, я зарываюсь пальцами в волосы Богдана. Дышу тяжело, перед глазами всё плывёт, а он замирает, уткнувшись лицом в мои бёдра.

— Я не хочу быть вторым Кришневским.

— Что? — не сразу понимаю о чём говорит Богдан.

Он поднимает на меня глаза.

— Есть только один певец Кришневский. Я не хочу, чтобы меня всю жизнь сравнивали с отцом. Понимаешь?

— Но ведь не обязательно быть оперным певцом. Их знают только любители оперы.

Богдан поднимается с колен и усаживается на небольшой диванчик, раскинув руки.

— А ты хочешь, чтобы я в серебряных штанах скакал с микрофоном по сцене и пел попсу?

— Пой то, что тебе нравится.

— Это не востребованно сейчас.

— За ночь видео с тобой просмотрели более полусотни тысяч человек. Это, по-твоему, не востребованно?

Богдан усмехается.

— Ещё в детстве влюбившись в тебя, я решил найти себя в более приземлённой профессии. Гастроли и семья редко совместимые вещи.

— А твои родители? Чем не пример?

— Скорее это исключение из правила. Тем более мама работает на отца.

— Хорошо, спрошу иначе. Тебе нравится профессия юриста?

— Я хороший адвокат.

— Вопрос не про это.

Богдан обнажает в улыбке ровные как на подбор зубы.

— Тебе бы допросы вести, начальник. Я есть хочу. Ухайдокала ты меня с утра пораньше, а теперь ещё вопросами атакуешь. Всё нормально у меня. Папа пусть на сцене поёт, я в суде буду людей защищать.

— Значит, дело всё-таки в отце.

— Люба, меня так в детстве забодали с музыкой, что я, когда отстрелялся с этой наукой, думал вообще никогда больше рта не открою, чтобы что-то спеть.

— Но со мной ты только и делаешь, что поёшь.

— Это не я пою, это моя душа поёт.

Слышится топот ног и тут же доносится кряхтение из комнаты. Богдан тут же срывается с места и сбегает от неудобного разговора, а я иду на веранду накрывать на стол. Артур, чмокнув меня в щёку, выдавливает гусеницу пасты на щётку, Настя всё так же взбудоражена успехом Богдана. Если не я его достану, то она точно.

— Мама, давай создадим ему страницу. Я даже готова её админить! Риллсы, раскрутку, всё возьму на себя.

— Не знаю, Настя. Не хочет он быть вторым Кришневским.

— Вторым? — задыхается от возмущения новоявленный продюсер. — Да что ты такое говоришь? Кто его знает, того Кришневского. И вообще… Можно взять псевдоним.

— Без меня меня женили? — входит Богдан с заспанным Елисеем на руках. — И как бы ты меня, Настюш, назвала?

Настя задумчиво смотрит на Богдана.

— Богдан Беломир.

— А чего не Черномор? — отфыркивается от холодной воды Артур.

— Точно, — поддакивает Богдан.

— Ты светлый, потому что, — с придыханием говорит Настя.

— В смысле, — Богдан усаживает царевича в кресло и вручает ему ложку.

— Рядом с тобой всё оживает. Я никогда не видела, чтобы мама так светилась от счастья, парень этот… — кивает Настя на царевича, краснеет и добавляет, — да и я сама…

— Ты у мамы парня, что ли, отбить решила? — ржёт Артур, толкая плечом сестру.

— Да ну тебя, — Настя тут же отвешивает ему подзатыльник. — Короче! Предлагаю записать ещё несколько песен и посмотреть, как пойдёт.

— Богдан, ну давай попробуем, — ставлю тарелку перед Елисеем и обнимаю Богдана за шею. — Ради меня.

— Ладно, — бормочет он. — Уговорили. Богдан Беломир. Нарочно не придумаешь.