После развода. Вот она любовь, окаянная

1.

- Нет, ну что за...Вот же кретин! Идиот! Просто... Ну просто сво…

Стоп!

Я же дала себе слово не ругаться!

Неделя без бранных слов уже подходит к концу и надо же такому случиться, чтобы этот... гондурасина — кстати, отличное словцо! — чтобы этот гондурасина меня вот так подрезали. Я чуть не влетела из-за него!

Урод моральный!

Ладно, что уж там.

Я нарушила слово. Выругалась.

Но у меня ведь есть заморозка?

НУ, то есть я дала себе слово не ругаться неделю, но если я нарушила разочек —ничего страшного, можно как бы заморозить этот денёчек, как будто его не было, да?

Кто пользуется приложением с совёнком Дуо тот поймёт.

Я уже тысячу сто одиннадцать дней с ним! Рекорд.

Правда, количество заморозок я не считала, но это не важно. Раз ими можно пользоваться, то…

Нет дорогая, так не пойдёт.

Жизнь — не приложение.

И если уж ты назвала козла козлом будь добра — обнуляйся!

Эх.

Смогу ли я вообще хоть пару дней провести без того, чтобы не выругаться?

В нашем безумном, безумном, безумном мире?

Это утопия.

Но я стараюсь.

Включаю поворотник, заезжаю на паркинг. Отличное, удобное место на котором я люблю вставать обычно свободно, словно ждёт меня, но не сегодня.

Сегодня не мой день, видимо.

И там паркуется именно этот долбоящер!

Конечно, как по закону подлости!

Ну и хрен с ним, проеду чуть дальше.

Направляю свою новую, блестящую, китайско-белорусскую машиночу к свободному месту, но как раз в тот момент, когда я проезжаю мимо этого гондурасца ему приходит в голову начать выезжать.

Твою ж…

Неделя без брани окончательно испорчена.

Нет, он меня не задел, слава Богу, я вовремя начала истошно сигналить, орать, давить на газ. Успела увернуться. Но нервы…

Нет уж, теперь я точно выйду и научу этого козла родину любить.

- Ты совсем охренел? Ты что творишь? Пьяный что ли? Или что? Ты куда смотришь?

Мне хочется орать на него, выплеснуть всё, что я сейчас чувствую, просто уничтожить этого придурка, хотя бы морально! Вспоминаю всё, что говорят в таких случаях, и «права купил, а ехать не купил», и то, что ему надо прокладку поменять между сиденьем и рулём, награждаю самыми звучными эпитетами.

А он смотрит на меня и даже из машины не удосужился выйти!

Только стекло опустил.

Ну, хоть это хорошо! Пусть слышит! Пусть!

Всю свою боль выплёскиваю. Всё свою ненависть.

Да, я ненавижу мужиков. С недавних пор прям очень сильно.

С тех пор, как застала своего мужа с лучшей подружкой нашей дочери. Милой девочкой Ангелиной.

Ангелом, скромницей, которая была вхожа в наш дом, бывала у нас часто, которую я знала, конечно, не с пелёнок, но лет с пятнадцати точно. Спокойная, уравновешенная, воспитанная — это среди нынешних-то подростков! Мне всегда казалось, что она так хорошо влияет на мою безбашенную Варьку.

Ангел, чёрт её побери

Хпопала глазами, прижимая к обнажённой груди рубашку моего Никиты и лепетала:

- Тётя Лена, простите, я... я... я просто люблю его, тётя Лена!

Сучка! Удобно любить богатого и успешного, да? Я тогда так и подумала.

А еще подумала, что мой богатый и успешный уже вовсю её спонсирует.

Никита тогда в отличие от неё вел себя спокойно.

Нет сначала Никита вёл себя вполне достойно. Оделся, протянул своей куколке малолетней её платье.

Я, кстати, сразу заметила — платьице от «Корса» - в Москве такое стоит тысяч тридцать сейчас, если из Америки заказывать, конечно, дешевле. Я заказываю у байеров уже много лет, цены знаю прекрасно. Знаю и то, что платьице из новой коллекции, без скидки стоило «пятнашку» с доставкой. А у Ангелиночки зарплата была полтинник, она сама мне жаловалась пару месяцев назад, мол, на новой работе пока испытательный срок, очень сложно пробиться, а нужно еще и за квартиру платить — она съехала от матери, которая замуж вышла, снимала с подругами.

Я тогда ей еще сказала, что надо искать жениха хорошего, с квартирой и работой, лучше — мужчину постарше. Она еще краснела, глазки опускала, мол, где же его искать…

Нашла, значит…

Помню, как вышла, не стала ждать пока они оденутся.

Пошла на кухню, достала турку, чтобы сварить себе кофе.

Опёрлась руками о столешницу.

Никита мне изменил.

Никита.

Я его люблю, а он мне изменил.

Я задыхалась от боли.

Знаете, раньше вот слышала это выражение, ну, в кино там, в книгах читала и не понимала, как можно задыхаться от боли в такой ситуации?

Тогда я поняла.

Просто в груди, посередине, там, где солнечное сплетение, у тебя словно тяжелая гиря. Давит Напирает Сжимает, словно пресс. Тиски. И ты реально не можешь вдохнуть. Пытаешься, но вместо воздуха — словно копьё в грудь, тупое, безжалостное копьё.

-Лена, прости, я не хотел, чтобы так получилось.

Развернулась и влепила ему затрещину. Наотмашь. Голова в сторону улетела.

Стерпел. Помрачнел.

- Лена...

А что Лена?

Развод и девичья фамилия!

Еще я буду терпеть, пока он какую-то малолетнюю козу... пока он с ней милуется, да? Нет. Не выйдет.

Развод и раздел имущества!

До трусов!

До последней тряпки.

Да, да, я такая.

Ленку злить нельзя!

Не знаю почему сейчас именно это вспоминаю.

И то, как обнаглела разом Ангелина, ангелочек, блин.

- Какая вы меркантильная Елена Васильевна! Это же Никита всё заработал! Он! А. ..вы... просто старая, никому не нужная, брошенная, скучная баба.

И ей тоже по морде дала.

А эта сучка на меня еще заявление решила написать. Ах-ах!

Пусть и прошло уже достаточно времени после развода, но внутри еще всё кипит, горит.

И ретроградный Меркурий добавляет жесть в жизнь.

А мужик, который чуть в меня не впечатался, так нагло меня оглядывает.

Козёл!

Окончательно проваливаю миссию не ругаться.

Показываю ему средний палец, поворачиваюсь, чтобы уйти.

- Господи, Кузнецова, ты не меняешься! Лет сто пройдёт, а ты будешь всё та же.

Что?