После развода. Вот она любовь, окаянная

2.

Я его не узнала.

Изменился, да. Хотя…

Всё тот же наглый Ян Ужасный Измайлов.

Ужас моей юности. Лучший друг моего братца.

Когда-то я сдавала их маме, увидев, что они курят.

Сколько им было? Лет пятнадцать? Шестнадцать? А мне, получается, одиннадцать или двенадцать.

Четыре года разницы.

- Здравствуй, Елена Прекрасная.

- Здравствуй, Ян Ужасный.

Усмехаюсь, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

Вот не надо, Лена! Не сейчас! И вообще…

Держи спину ровно.

РОВНО!

И подбородок задери!

И нечего тут перед всякими…

- Вот это встреча…

Водить ты так и не научился?

Зачем я вспоминаю?

То, как мы с ним попали в глупую аварию в день моего восемнадцатилетия.

А потом…

- Не научился, видимо.

Он всё-таки выходит из машины. Делает несколько шагов.

Высокий, красивый, вальяжный, наглый.

Не видела его сто лет, и столько же не видеть.

- Как-ты живешь, Елена Прекрасная?

- Прекрасно живу, вот, на работу из-за тебя опаздываю.

- Прямо из-за меня?

- Из-за твоего нежелания научиться водить машину.

- Помнишь, да?

- Что? — вскидываю подбородок. А почему я должна забыть?

Память — прекрасная вещь. Гениальный учитель.

Ничего нельзя забывать.

Ни радость, ни любовь, ни счастье, ни подлость, ни предательство.

Когда-то Ян Ужасный сделал меня счастливой, а потом предал.

Казалось, жизнь закончена

Но я это пережила, стала счастливой.

Думала, что никогда больше не столкнусь с подобным предательством, а вот поди ж ты.

Теперь меня предал муж.

И это очень больно.

Но я это опять пережила.

Всё пережила.

И боль. И страх одиночества. И обиду. И унижение.

И то, что я почти перестала чувствовать себя женщиной.

И конфликт с дочерью, которая считала, что я не должна отпускать отца и отдавать его «этой малолетней сучке».

Да, да, дочь, к счастью, встала на мою сторону, а не на сторону подружки, как это теперь модно.

Вот только проблем с ней мне избежать не удалось.

Сейчас у меня всё прекрасно.

Почти…

Но Яну Ужасному об этом знать не обязательно.

- А не выпьете ли вы со мной чашечку кофе, Елена Прекрасная? — он улыбается мне, так просто, открыто, мило даже.

Хозяин жизни, уверенный, что все падут к его ногам.

Обломись.

- Не выпью, нет времени и желания.

Счастливо оставаться — это я говорю про себя.

Сажусь в машину, паркуюсь.

Благо место никто не занял.

Ругаю себя.

Вот надо было лезть в разборки с идиотом водилой? Делать мне нечего!

Не вылезла бы, понятия бы не имела, что это Измайлов.

Впрочем, ну и что, что это он?

Собственно, плевать.

Подумаешь.

Просто призрак прошлого.

Не звучит как моя проблема.

Выхожу из своего шикарного белорусско-китайского авто, вижу, что Измайлов никуда не делся. Мало того, подошёл ближе, разглядывает мою машину.

Ждет.

Нарисовался — не сотрёшь.

Делать ему нечего?

А у меня дел много.

Салон красоты совсем не такой лёгкий бизнес, каким его преподносят в рекламных проспектах и в кино.

Но я и не рассчитывала, что будет легко. Я хотела — я получила.

Кушайте, не обляпайтесь, как говорится.

Мне всё нравится.

Мне всегда хотелось заниматься чем-то подобным. Нет не самой быть парикмахером, визажистом или мастером маникюра — ненавижу слово маникюрша, хотя оно, конечно, удобнее.

Самой мне, скорее, хотелось создавать одежду. И я, кстати, уже работаю в этом направлении. Пошла на курсы!

Я хотела делать женщин красивыми и счастливыми.

Ну, счастливыми, конечно, так просто не сделаешь, а вот сделать из обычной серой мышки загадочную красавицу — это мои мастерицы могут, умеют, практикуют!

- Лена, ты так категорично мне отказываешь? Может, сменишь гнев на милость? Я готов подождать.

- Измайлов, я тебе, кажется, всё рассказала и показала, что не понятно?

Снова показываю ему руку.

Кольцо с бриллиантом как раз на среднем пальце.

- На три буквы, Ян Романович, это туда.

- Лена!