После развода. Вот она любовь, окаянная

36.

Сложный разговор?

Да нет, совсем не сложный.

Просто говорю правду и всё.

- Лена?

- Лен…

Двое мужчин. Оба в шоке.

Шок разный.

Пятьдесят оттенков шока.

Соломин откашливается. Смотрит на меня. На Измайлова.

Просто выходит.

Молча.

Молодец.

Струсил? Нет. Поступил по-мужски. Потому что понял, что слова лишние.

- Лен…

- Только не надо спрашивать, почему я не сказала, ладно?

- Лен, ты…

- Не надо, Ян. Я звонила.

Он молчит. Он всё уже сказал.

Мама.

Да, мама это святое. Но остальное-то что?

Не мог перезвонить потом и спросить, что мне было нужно?

«Я ведь могу больше не позвонить?»

Вот его слова, которые поставили точку.

Он ведь знал, что со мной так нельзя? Не стоит Ну и…

- Лен, я хочу всё исправить.

- Что исправить?

- Всё... Я... сделал всё неправильно.

- Всегда.

- Что?

- Ты всегда делал неправильно. Делал, делаешь и будешь делать. Наверное просто карма. Не судьба и всё.

- Какая карма, Лен, о чём ты? Я... я тебя...Я любил тебя.

- Себя ты любил, Ян. Себя. Тогда любил и сейчас любишь. И, знаешь что, .. если ты хочешь исправить…

- Что?

- Не пудри мозги моей дочери.

- Что? — Он поднимает глаза, смотрит совсем иначе.

А у меня мгновенная реакция, всё внутри сжимается, кровоточит от боли.

- Ты слышал Ян. И понимаешь. Оставь в покое мою дочь. Тогда у нас с тобой, возможно, получится какой-то диалог.

- Предлагаешь мне бросить Полину?

- Именно.

- Ты считаешь, это правильно, вот так?

- Нет, не считаю. Но я в принципе не считаю, что правильно для тебя встречаться с ней. Особенно, если ты знал, что она…

Да не знал я. Сначала не знал. И вообще я понял это буквально... буквально пару дней назад.

-А мне солгал?

- Почему солгал? Ты спросила — знал ли я, я сказал, что знал. Ты... ты неправильно поняла? Ты думала... я с ней из-за тебя?

Не знаю, что со мной в этот момент происходит, но меня прорывает.

Мне хочется высказать ему всё. Всё!

То, что я не высказала в своё время мужу, который связался с «йуной красавицей», то что копила в себе…

Меня несёт.

- А из-за чего ты с ней? Почему? Мне вообще интересно почему вы, старые козлы, обязательно спутываетесь с молоденькими? Это что, жажда доказать, что вы еще ого-го? Это понты какие-то? Прямо вот обязательно надо, чтобы на двадцать лет моложе?

- Спасибо за старого козла.

- Обращайтесь — у меня внутри вулкан, он меня душит, хрен затормозишь, даже если очень надо. — Нет, я понимаю, ровесницы для вас старушки, вы же все считаете, что вы такие крутые, так отлично сохранились, молодо выглядите. Но есть же женщины, условно, на десять лет моложе? И они тоже хороши? Что же тянет-то так к малолеткам?

- Лена, успокойся…

А вот это он совсем зря сказал! Это же знаменитая красная тряпка для быка!

Сказать женщине — успокойся!

— Что, по живому, да? По больному? Это же... так тупо, понимаешь? Это выглядит тупо! Все вокруг это признают! И что, что этой молоденькой даёт старый хрен кроме бабла и положения? Все же всё понимают! Молодая девка с мужиком старше себя на двадцать лет исключительно ради бабла! И только старые кобели считают —молодая со мной по любви!

— ты сейчас, вообще-то, о своей дочери говоришь.

- Да, вот такая я сука! Не верю, что она тебя искренне любит, да?

- Не любит. И я её не люблю.

- Что?

- То. Всё, Лен, правда... успокойся. Сделай мне кофе и просто давай нормально поговорим.

— Что тебе сделать?

- Кофе, Лен, кофе... давай... побудь обычной женщиной, нормальной, без горящих изб. Нежной, ласковой.

- Ты... ты сейчас понимаешь, что говоришь, Измайлов?

- Приговор себе подписываю? Да, понимаю... Ты и так меня уже опустила ниже плинтуса, дальше некуда. За мужика меня ты не считаешь, и вообще... Я какое-то унылое говно получаюсь. Чмо. Да?

Он смотрит на меня.

Я на него.

Напряжение.

Апогей.

И спад.

Мне хотелось его убить секунду назад.

А сейчас…

Да ну, на хрен.

Беру турку, насыпаю кофе, заливаю холодной водой из фильтра.

- Ты меня размазала, Лен. Еще тогда. Двадцать лет назад. Понимаешь? Размазала.

Уничтожила. Я хорохорился, всё думал, что это херня, что ты просто ревнивая идиотка, взяла и из-за какой-то глупости, ерунды, тупости всё сломала. А я тебя любил. У меня было кольцо. Бизнес-план. Когда свадьба, когда дети, где жить.

- Бизнес-план? Измайлов, ты просто…

- Давай, потешайся, ага... Сломали жизнь друг другу...

- Что? Сломали? Ты серьёзно? Нет, ты просто…

Да, да, знаю я, Лен, знаю... ты меня реально постоянно опускаешь. Никто в жизни, в жизни так со мной не общался как ты, так меня не...

- Так если ты заслуживаешь?

- Заслуживаю? Да, Лен? Вот именно я именно этого заслуживаю? А этот твой…

Никитушка? Он был хороший? Белый и пушистый? А ты знаешь…

- Не надо, Ян, это... Просто не надо. И он тоже не был белым и пушистым. Но Никита — это Никита. С него спрос. А ты…

-А с меня всегда по высшему разряду, да? По Гамбургскому счету?

- Да. Потому что я тебя любила! Поэтому и… и вообще. Ты сейчас разговариваешь с беременной женщиной! Не молодой беременной женщиной, которая... Чёрт...

Кофе пенится стремительно, я едва успеваю снять его с огня, переставляю турку на холодную панель плиты, и...

- Лена... Леночка... Лен...

Меня обнимают сильные руки, прижимают к стене.

— Пусти…

- А если я не хочу? Если я не могу?

- Поздно.

- Не поздно, Лен. Никогда не поздно исправить если.. если человек жив, понимаешь? Лен.. давай начнём с начала, а? Пожалуйста! Ты ждешь моего ребенка, ты понимаешь, какое это чудо! Я... ты не представляешь, как я счастлив.

Счастлив.

А Я? Я счастлива?

Буду ли я счастлива с таким как Ян?

Его губы прижимаются к моим.

Не могу!

Я не могу так!

Уворачиваюсь, тяжело дыша.

- Подожди, Ян.

- Что?

- А Полина?

Он тоже тяжело дышит. Отстраняется. Отходит на шаг. Руку запускает в волосы.

Раньше стрижка была короче. И седых меньше.

- Я поговорю с Полиной. Сам. Сегодня.

- Нет.

- Что?

- Нет, Ян. Я сама с ней должна поговорить.

- Почему?

Потому что если ей скажешь ты — это будет удар, а я…

- А ты скажешь, не удар будет? Она... она не поймёт. Может и не простит. Тебя, Лен!

Мать!

Как раз вот мать она простит. Ну... даже если не простит сейчас, то..

Внезапно торможу.

Осознавая…

Нет. Я... я правильно его понимаю?

- Стоп, погоди... Погоди я... Мы с тобой о чём вообще сейчас говорим?

- О том, чтобы начать сначала, Лен. Ты и я. Вместе. По-взрослому.

- По-взрослому? — смотрю пристально, глазами хлопаю. По-взрослому. Это так называется, да? Что ж... -А если... если я не хочу? Если я не готова?

- Лена! Елена Прекрасная! Ну, давай же! Хватит! Хватит жизнь ломать уже себе и мне!

- Себе? Я ничего себе не ломаю! У меня всё прекрасно, Ян!

- Прекрасно?

— Именно!

Он голову опускает. Усмехается. Потом качает этой своей дурной головой.

А я смотрю на турку с кофе.

Беру, наливаю в чашку.

- Тебе с молоком? С сахаром?

- За что ты меня так, Лен?

- За всё хорошее, Ян. Так, что кофе?

- Спасибо, обойдусь. Извини, я, что-то... Что-то просто ничего не понимаю. Ты беременна от меня. Я готов на тебе жениться. А ты... мне отказываешь?

- Ну... что-то типа того...

- Ясно. Ну, хорошо... Тогда...я пойду.

- Куда?

- Куда глаза, твою мать, глядят.

Он реально разворачивается и идёт в прихожую.

А я стою как дура с туркой!

- Ян... подожди... Ян!

Ставлю несчастный остывший кофе на плиту. Иду за ним. Дверь же надо открыть?

И закрыть...

В прихожей он тормозит. Опять резко прижимает меня к стене.

— Чёрт, живот.

- Прости... чёрт.. Лен… давай всё забудем, а? Зароем топор войны. Я хочу с тобой. Я... я не представляю без тебя. Я эти месяцы, я... думаешь я жил?

- Ты? - Он серьезно сейчас? Господи... - Думаю у тебя появилась прекрасная молодая девушка.

- Ревнуешь?

- Нет.

- Это больно, знаешь... Сколько у меня было женщин, но ты... чтобы так…

- Должен же кто-то вас, кобелей, обламывать? Может я - Ангел мщения?

Призванный всем ходокам несчастным ответить? Заставить заплатить за чужие страдания?

- Ангел мщения... Ленк, я же... я.

— Что? Ну, скажи, что?

Мы сцепляемся глазами, намертво, секунда, две, три... пяты И…

- Ничего. Прости... отпусти меня.

- Я? Я не держу.

- Держишь... отпусти...

- Иди. И прошу, не надо ничего говорить Полине, пожалуйста.

Опускает голову, усмехается, выдыхая.

Уходит.

Господи, почему я такая дура, я? Почему я просто не сказала ему — останься?

Просто останься! Я же хотела!

А теперь…

Иду в спальню, ложусь на кровать...

Реву.

Не надо бы мне реветь, нельзя. Но…

Не знаю сколько времени проходит. Давно уже темно. Холодно почему-то.

Надо встать, пойти умыться. В ванной полежать с солью, полезно, после такого дня.

Телефон вибрирует.

Полина.

Меня окатывает жаром, и сразу холодом.

Неужели он сказал?

Неужели?

Я должна ответить. Будь, что будет.

- Да, Полин.

- Мам! она рыдает, просто навзрыд, так страшно! - Мама!

— Что, Полина, господи, что случилось?

- Мама, Ян... он... он…