После развода. Вот она любовь, окаянная

40.

«Ян твой, мамочка».

И почему мне кажется, что мы делим шкуру неубитого медведя?

Ян, возможно, будет сильно удивлён.

Хотя, может и нет.

Помню, в молодости ему как раз нравилось быть в центре женского внимания. Из-за него девки даже драки устраивали.

Я это прекрасно помню. Я только была еще мелкая, а ему… ему уже было восемнадцать, да. А может меньше? Но и мои ровесницы, девицы из параллельного тоже на него вздыхали и даже волосёнки друг другу рвали. Я серьёзно.

Рассказываю Полине эту историю, и мы с ней дружно хохочем.

Потом вообще рассказываю.

Как влюбилась.

Ну, представляешь, приводит брат в гости друга, а друг ну просто — вау! Выглядит как солист какой-то поп или рок-группы, мечта девчонок «на раёне».

- А как он тогда выглядел?

- Как?

Усмехаюсь.

В двенадцать я просто смотрела на Яна Измайлова и думала, что он красивый.

Чем-то похож на солиста группы «Ласковый май», не Шатунова, другого, Костю Пахомова. Хотя, когда мне было двенадцать «Ласковый май» уже прошёл пик популярности. Теперь везде гремели «На-на» и «нанайцы». На их солиста Ян тоже был похож. Не важно на какого. На всех сразу.

Просто он был красивый.

Ян Романович Измайлов.

Красивый, умный, с чувством юмора, из хорошей семьи.

Мама — врач.

Папа... что-то там у него было с папой. Кажется, он уходил из семьи, потом вернулся, умер рано. Это я подслушивала разговор моих родителей. Они Яна жалели — сирота. А я думала — как сирота, мать-то жива?

Как он выглядел…

- Ну, волосы были подлиннее, джинсы варёнки, самый тренд был, косуха. Футболка, тоже с какой-то группой. Мы же тогда еще сериалы не смотрели, у нас все кумиры были из мира музыки. «Ласковый май», «Депеш мод», драки такие были фанатские.

Ну, я тогда еще мелкая была, а вот дядя Женя твой вместе с приятелем Яном во всем этом варился.

Интересно, что скажет брат, узнав о том, что я беременна от его Яна?

Мы с братом общаемся сейчас как-то всё реже и реже.

Он переехал в Калининград уже давно, живёт, работает, женат, есть сын. Родителям звонит. Мне — по праздникам или если выпьет лишку — бывает. Тогда — сеструха, я ж тебя люблю, приезжай.

А я приезжала как-то раз. Не к нему, в отель. Ну, мы с его женой не очень контачим, но в гости меня пригласили. Супружница, видимо, опасалась, что я захочу у них остановиться, всё стонала, что квартирка маленькая. Угу, маленькая, двухуровневая, в шикарном жилом комплексе. Я промолчала тогда. Я и не собиралась жить у них, слава Богу есть средства на нормальный отель. Она еще когда узнала в каком я отеле — была в шоке. Типа — «дорого-бохато», ну, мол, у вас, москвичей, свои причуды.

Да, мы, москвичи, с причудами. И что теперь? Скажите спасибо, что не свалилась вам как снег на голову.

В общем, что-то воспоминания о брате не самые весёлые, а вот о Яне…

Нет, нет... они хорошие.

Он был приятным, милым парнем, когда я была дитё-дитём. А потом я выросла.

И детская влюблённость стала занозой в сердце.

Мне хотелось его внимания.

Хотелось показать, доказать, что я уже взрослая.

Доказала.

Тогда в его машине очень круто доказала.

- Почему ты не сказала? — стандартный вопрос парня, который лишил девушку девственности.

- А ты как будто не знал?

- Прости... всё должно было быть по-другому.

- Тебе не понравилось?

- Дурочка... ко мне поедем.

И я поехала. Что-то своим наврала, что я у Наташки, или Маринки. Не важно.

Утром мне казалось, что он мне сразу скажет — давай поженимся, пойдёт со мной к родителям.

Нет, он потом сходил, конечно. И я была такая гордая! Ян Измайлов на мне женится!

Угу... женится, догонит, и еще раз женится.

Женька, брат, кстати, настроен был очень скептически. Беседы со мной проводил.

Оказался прав.

Ну, что поделать? Я была юной и мечтала о счастье.

А сейчас?

Сейчас надо понять, что делать.

И вообще... Сейчас Ян в больнице, то, что нам сказали о его состоянии, конечно, обнадёживает. Но, естественно, хотелось бы, чтобы он вышел из этого без особенных последствий.

- Мам, вам надо поговорить.

- Да, надо. Но сейчас у него не то состояние, чтобы разговаривать.

- Может, как раз в этом состоянии ты ему нужна?

Может.

Наверное.

Да, я ведь еще хотела как-то связаться с его мамой. Товий Сергеевич обещал сам, но её нужно привезти в больницу, и это можем сделать только мы.

Но, наверное, не сегодня уже.

Но в больницу я всё-таки звоню.

Видимо Товий уже дал распоряжение, поэтому мне говорят что состояние стабильное, средней тяжести, приходил в сознание, сейчас отдыхает. Посещение возможно завтра с утра.

Что ж, хорошо.

Полинка остаётся у меня. Смотрим еще одну серию «Секса», про Абу-Даби... так красиво снято! И сразу хочется в Эмираты. В эту пустыню. К заливу. К шейхам…

Мы с Полинкой смеёмся, представляя себя там, в этих роскошных нарядах. Правда, когда на экране горячие сцены мне как-то не очень ловко.

- Ма-ам? Ну, я уже не девочка.

- Очень жаль.

- Почему?

- Просто... быстро ты выросла.

- Ничего, у тебя впереди еще вон... чемпион. Кстати, когда у тебя срок?

Срок... срок в срок.

Хочется уже доносить и разродиться. И чтобы всё было хорошо.

Утром мы собираемся к Яну. Заходим в супермаркет, стараемся выбрать что-то из расчёта, чтобы ему это было можно. В пакете у меня еще и кусок того самого зефирного торта, Полина предложила взять.

- Мам, там же ничего вредного? И вкусно, домашнее. Ему понравится.

Как это странно всё. Собираемся навещать мужчину, который…

Который общий?

Или всё-таки…

Нет, даже если он скажет, что хочет быть с Полиной — я переживу.

И не такое переживала, да?

Убью его, конечно, но переживу.

А что делать?

А ничего.

Сама виновата. Не надо было с ним связываться. Спать не надо было.

И...И надо было взять его за грудки и сказать — что значит, не позвоню? Еще как позвонишь. И будешь за мной бегать. И на звонки отвечать. И плевать, что ты там куда-то спешишь.

Нужно было самой быть с ним поконкретнее.

Не давать расслабиться.

Тогда, глядишь, ничего этого не было бы.

Ничего.

Кладу руку на живот, пока рулю в направлении клиники.

Ничего, у меня теперь есть мужчина, который точно будет рядом. По крайней мере первые лет восемнадцать точно.

А дальше… дальше будем посмотреть. Привязывать сына к юбке я точно не намерена, и делать сыночкой-корзиночкой, естественно, тоже.

Надеюсь, его отец всё-таки будет участвовать в его жизни и судьбе.

Мы заходим в клинику, проходим в отделение, где лежит Измайлов.

Не могу понять почему меня так трясёт. Всё же вроде в порядке.

- Мам, ты чего?

- Сама не знаю. Может... может ты к нему пойдёшь сама?

- Я? Нет уж, мать, вот как раз сейчас ты к нему пойдешь сама! Вперёд и с песней.

И я иду.

Дверь в палату открывается, и я вижу, что Измайлов зря времени не теряет.