После развода. Вот она любовь, окаянная

43.

Господи, кто его сюда пустил?

Смотрю на бывшего мужа и…и мне странно.

Странно, что он такой... чужой, что ли?

Мне казалось, что мы всегда будет родными.

Даже когда мы еще жили не тужили, всё было нормально, стабильно, и ничего не предвещало ни расставания, ни развода — по крайней мере с моей стороны — я всё равно нет-нет и думала: а что, если?

Что если мы разойдёмся как в море корабли?

Расхожая фраза, которая так точно выражает ситуацию.

Тогда мне казалось, что даже если мы с Никитой разойдёмся всё равно останемся привязанными друг к другу.

Где-то я слышала даже такое выражение — глубокие родственники. И считала его справедливым.

Муж, он же становится ближе, чем мать, отец, брат, сестра.

Муж — это половинка тебя. Половинка твоей семьи.

С ним ты делишь горести и радости.

С ним взрослеешь, растёшь, развиваешься.

С ним детей рожаешь и воспитываешь.

И его и детей.

И как всё это от себя оторвать?

Да я и видела примеры — никак.

Как пресловутая Маргарита Пална из «Покровских ворот», которая искренне считала себя ответственной за бывшего мужа. Что уж там у неё внутри было — кто знает. Может, любила, такого, какой он есть, не могла отпустить.

Не отпускала, потому что муж! Хоть и бывший.

Но свой. Родной.

Вот и я думала так же.

Ну, случись что, мало ли, да? Я встречу. Он встретит...Но у нас же ребёнок, у нас дочь! У нас столько всего пройдено вместе!

Столько побед. Столько неудач. Столько счастья!

И как мы будем порознь?

Как так я буду жить день, не зная где Никита, как он, что он?

Неделя пройдёт, а мы не обсудим какую-то ситуацию, кино, книгу, работу, нового мастера Никочку, которая сожгла клиентке волосы...

Сколько уже прошло?

Да, не так много. Года еще нет.

И он чужой.

Совсем.

Смотрю на этого мужчину и не понимаю — что он тут делает?

Букет еще принёс. Скромный. Ну, просто розы. Ладно, хорошие розы, штук девять или одиннадцать. Надеюсь, что число не чётное всё-таки…

Что он тут делает с букетом?

Дома же должен быть? С женой?

С ребенком.

Девочка же там?

А он тут. Интересно, как узнал-то?

Скорее всего ему в салоне сказали. Я позвонила им вчера, сообщила. Кто-то мог ему передать. Не специально.

Да, какая разница как узнал?

- Здравствуй, Макаров, какими судьбами?

- Пришёл. Это тебе… — розы протягивает.

- Спасибо. Это я уже слышала. — киваю, чтобы на тумбочку положил. Усмехается.

- Лен, я..

- Денег нет.

- Чёрт, ты... При чём тут?

- При чём? А ничего, что все последние наши встречи были именно при этом?

Продай дом, продай дом дёшево, отдай, верни... тьфу... самому-то не противно?

- Противно.

- Неужели?

- Лен, я не за этим пришёл.

- А зачем?

- Сам не знаю, Лен, я... случайно узнал, что ты тут... Всё хорошо?

- А что должно быть плохо?

- Ну ты... раньше, помнишь? Когда мы пытались.

Я замираю на мгновение.

И задумываюсь.

Чёрт, точно! Мы пытались. Пытались и никак. Потому что я тогда не захотела.

Вернее... ладно, можно тысячу раз обвинять всех и вся, но решение принимала я Я испугалась. Я послушала врача. Послушала Никиту. Может и правильно. Сейчас я не могу судить.

Потом у меня были проблемы. Я хотела и не могла. Я мечтала и все мечты разбивались в пыль.

Я похоронила их. Свои мечты о большом семействе. О сыне. О еще одной дочурке.

О том, что могла бы иметь.

Похоронила.

И вот.

Вот она моя мечта, бьёт пяткой в мой живот.

Тогда, когда я уже и не ждала, и не чаяла.

«климакс! Четыре месяца твоему климаксу»

Вот так бывает.

И главное... раньше у меня были проблемы гораздо раньше этого срока. Я и до двух не дотягивала. Да и вообще…

А тут…

Наверное, всё-таки круто узнать, что ты сразу уже на четвёртом, да?

И ведь я не думала о тех проблемах!

Возможно, потому что на этот раз проблемы были совсем другие?

Первая и главная — как вообще понять, когда ты уже даже не думаешь о материнстве, что ты скоро снова будешь кормить грудью и гулять с коляской, снова мучиться от колик и высыпаний, а всё остальное?

Присыпки, памперсы, первые зубы, стул, газики, падения, плач, недосып, первые шаги, опять падения, первые слова.

Всё счастье материнства разом.

В сорок два, вернее уже три.

И я счастлива!

Господи, как я счастлива, что ОН у меня есть!

Сама не понимаю, как глаза наливаются слезами.

- Лен, Ленка, ты чего, Ленусь?

Господи, Макаров, какой ты идиот.

- В смысле?

- В коромысле. Всё хорошо у меня понимаешь? Все отлично! Я счастлива! Я стану мамой!

- Лен, я в курсе. Ну... это заметно.

- Идиот, как я с тобой жила?

- Хорошо жила, ладно... Не плохо мы жили, Лен.

- Неплохо, да. Почему ты тогда ушёл, а? Скажи? Почему тебя потянуло к этой соске? Она же... она же глупая, Никит, ну? Неужели ты не понял?

-А я не искал гения, Лен, учительницу не искал, заучку. Понимаешь?

- То есть... ты еще и искал?

- Нет, Лен, не передергивай. Выразился неправильно. Я..

- Да поняла я всё, не объясняй, не дура. Тебе её мозг был не нужен. Пока ты её просто трахал, да? А вот когда она стала матерью твоего ребёнка, вот тут ты и понял, что хорошо бы в комплектации были и мозги. А их, увы, не оказалось.

- Сука ты, Лена…

- Знаешь, Никит, а это вот сейчас комплимент из твоих уст. Серьезно. Нет, с одной стороны... какой же ты мудак, беременную женщину называть сукой. А с другой…

Хорошо, что я такая сука и ты больше не моя головная боль.

- А я прям был головной болью, да?

- Да, был. Был, Никит Не так с тобой было и просто.

- С тобой тоже.

- Неужели? А с этой проще? С красоткой твоей малолетней без мозгов, проще?

Он отходит к окну, вздыхает... прищуривается.

А я смотрю на него, разглядываю.

Чужой. Он чужой. Совсем.

- Лен, а почему ты за меня не боролась?

— Что? — вот тут я, простите за мой французский, охреневаю знатно.

- Ну, ты не боролась. Ты просто взяла меня и отдала другой.

Поворачивается, разглядывает меня.

Он серьёзно?

Не прикалывается?

Понимаю — серьёзно! Реально — серьёзно!

- Даже Полина пыталась как-то наш с тобой брак сохранить. Просила меня, умоляла. И то, что она тогда с Гелей чуть не сотворила... Ведь... ну…

— Что «ну»? Не было бы ребёнка ты бы Гелю бросил?

Голову опускает.

Капец.

Просто капец!

Как я с ним жила с таким уродом? Или... или со мной он был другим? Или это моя иллюзия? Он же меня бросил? Значит…

Значит в принципе изначально был с гнильцой.

И удержать я его не смогла бы в любом случае.

Просто если... если бы я была бы другой, я, наверное, реально бы боролась. И не отпустила бы. Грудью бы встала.

Нахрапом.

Просто выдавила бы эту мелкую гадюку из его жизни.

Вытравила.

Как Полина пыталась.

Но я…

Видимо я просто слишком уважаю себя для того, чтобы вот так мерзотно поступать.

Я выше этого.

Банальная фраза. Но справедливая.

Я реально выше.

- Значит, по-твоему, я должна была бороться?

- Ты говорила, что ты меня любишь. А оказывается... года не прошло, ты уже от другого рожать собралась.

- ты уже родил. Считаться будем, кто, как и с кем трахался?

— Ну я, понятно, но ты…

- Я должна была сидеть и ждать, пока ты натрахаешься, да?

- Почему бы и нет, Лен? Если ты меня любила?

- Знаешь, к счастью, оказалось, что я больше любила всё-таки себя.

- Это неконструктивно, Лен. И неправильно. Получается... получается не только я семью-то разрушил. Ты тоже. Ты просто не боролась и всё.

Да, я не боролась.

Сейчас лежу и понимаю - ох, Лена, как же ты была права!

— Ники…

- Что?

— Иди-ка ты.

- Куда?

- Туда, откуда появился.

- В смысле?

- В прямом. Не знаешь, откуда дети появляются? Неужели, молодуха не показала?

Видел же, небось, на роды ходил?

- Я не сумасшедший.

- Ясно всё с тобой. В общем, иди в то самое место. И веник свой забери.

- Да пусть уж стоит. Вижу, тебя не балуют букетами-то.

- Что?

Нет, вот тут уж у меня точно не осталось слов. Одни буквы. Но выговорить их я не успеваю, потому что в дверь опять стучат. Потом открывают тихонько, и я вижу…

Букет

Очень красивый букет.

Роз пятьдесят, не меньше.

Что, Макаров, съел?