После развода. Вот она любовь, окаянная

48.

Роды в сорок три это совсем не то, что в двадцать два.

Ни разу.

Это страшнее, больнее, тяжелее.

И кайфовее.

Потому что нате! Получите!

Все, кто говорит, что жизни после сорока нет.

Вот она, есть!

Счастливая, здоровая, с пухлыми щеками и таким серьёзным взглядом!

НУ, вылитый Ян Романович, господи прости.

Того и гляди сейчас рот откроет и скажет какую-нибудь колкость!

«Кузнецова, ты не меняешься! Лет сто пройдёт, а ты будешь всё та же».

Не буду, потому что я теперь не Кузнецова, я Измайлова.

Любит же ёрничать, великовозрастный мачо!

И меня любит.

Любит, да.

Через тернии, как говорится.

- Попробовал бы он не любить — это говорит наша Анюта.

Он к ней ласты клеил, оказывается! Ну надо же!

Это сколько всего интересного я в жизни пропустила.

- Сразу признавайся, Измайлов, кого ты еще трахал?

- Как тебе сказать…

- Так и скажи. Буквами.

- Ну..

- Ясно, не продолжай. Главное, мирамистином полощи..

- Лен, так я же не собираюсь больше.

- А ты и не сможешь, Ужасный. Я ж тебя прокляну. Уже прокляла. Сможешь только меня. И то... когда я очень сильно захочу.

Это всё диалоги еще до родов.

После мне не до болтовни.

Материнство в возрасте крутое только в «нельзяграме» и блогах у всяких «яжматерей».

И по этому поводу мне каждый раз вспоминается анекдот, по мотивам которого было снято кучу рилсов.

Типа такая счастливая мамочка, вся причепуренная, гламурная — произносится с такой раскатистой южной буквой «гхэ» - разодетая в пух и прах. И дитё-то у неё такое аккуратное, без всяких потниц, и опрелостей, улыбающееся чуть ли не с недельного возраста, какающее вовремя, писающее тоже, и кушает-то оно прекрасно, и только грудь, и грудное вскармливание-то она наладила. И всё-то она с этим дитём успевает, и дом надраить, и обед «сготовить» - это они так говорят, не приготовить, а «сготовить», и с другими детьми позаниматься, все отвезти-привезти, постирать погладить, с подругами пообщаться, и мужа соблазнить и провести мастер-класс по покорению мира, дать пару советов президенту, работать и учиться. И всё это одновременно и прекрасно.

А в конце замечательная фраза, которая даёт всем надежду…

Всё получается, когда ты... трындишь…

Вот-вот!

Нет наверное, если сто тысяч нянь, поварих, уборщиц, личный массажист, губозакаточная машинка, и прочее, прочее — то всё так и выходит.

У меня — нет.

Но я и не напрягаюсь.

Мне стукнуло сорок три! Мне поздно напрягаться.

Мне уже пора расслабиться. Что я и делаю.

Измайлов давно перевёз меня в свой загородный дом.

Там есть помощники по хозяйству.

Его мама живёт с нами, чем совершенно нас не напрягает.

Есть такие мамы у мужей. Золотые, называются.

С ними легко и просто. И они реальны.

Просто... Наверное такую свекровь надо заслужить. Выстрадать.

Я её выстрадала.

Поэтому мы с ней сидим на террасе, коляска с малышом стоит на травке.

Мы пьём чай и болтаем о том, о сём.

Говорить с ней очень интересно.

Аида Яновна в прошлом доктор-онколог. Сражалась с самыми тяжелыми формами.

Заставляла людей жить.

А теперь…

- Я заставляла жить и себя, Леночка. Правда. Заставляла! Говорила себе, Аида, ты должна, потому что Ян одинок, ты должна его женить.

- И что, искали невест?

- Я? Боже упаси, я что дура? Нет. Просто говорила — иди, ищи себе женщину.

Нормальную. Адекватную.

- Я адекватная?

- Нет, конечно! Он что, дурак, жениться на адекватной?

Мы смеёмся.

Потом Роман Янович подаёт голос, его пора кормить.

А Ян Романович тут как тут, приходит, подаёт мне ребёнка.

Его мама тактично уходит, оставляя нас вдвоём в столь интимный момент кормления.

Вернее втроём.

Я, Ян и Роман.

Счастливые и довольные.

- Красиво так.

Киваю.

Да, красиво.

Жаль, что многие моменты в жизни мы начинаем ценить много позднее, тогда, когда они уже почти проходят.

Кормить ребёнка грудью. В этом есть что-то настолько сакральное. Настоящее.

Это таинство. Как причастие или венчание. Не думаю, что богохульство так говорить.

Когда мать даёт жизнь своему малышу - это тоже таинство.

Когда даёт ему грудь.

В молодости нам трудно сразу понять, осознать.

Я родила Полину, и тогда кормление было сначала пыткой, потом чем-то бытовым, необходимым.

Сейчас я каждый раз стараюсь проникнуться процессом.

Вообще каждой секундой материнства своего стараюсь проникнуться.

Стараюсь успеть жить.

Чувствовать.

Нам, настоящим женщинам нужны чувства.

Чёртовы чувства.

Чертова любовь.

Почему нельзя без неё?

Почему не получается?

Зачем нам всё это надо?

Вспоминаю свои мысли. Как давно это было!

А теперь... теперь усмехаясь смотрю на своего пухлого ангелочка.

Вот они чувства!

Их столько! Я слово ем их огромной ложкой, жадно.

и...

Мои подружки собираются у нас, когда Ромочке исполняется месяц.

Мы пьём чай, я показываю своё сокровище.

А потом говорю:

- Ох, девочки, вот честно, кому нахрен нужны мужики и чувства? Вот оно, единственное настоящее!

- Откуда бы ты взяла это настоящее, если бы не мужик? — скептически отмечает Ленчик.

- Без мужика можно, конечно, но сложно. — поддерживает её Яна, поглаживая свой живот.

- Во всем нужна гармония, девочки, - замечает Анюта. — Женщине нужен рядом мужчина. Хотя бы для того, чтобы сказать ей, что она королева.

- И это правильно!

Мы смеёмся, чокаемся шикарным лимонадом, который сделала Анюта. Аида Яновна тактично спрашивает можно ли ей присоединиться. Они с Анютой обнимаются.

- Хорошо, что ты бортанула моего сына.

- Почему?

- Потому что он наконец пришвартовался куда следует. Нашёл свою шикарную гавань, и это прекрасно.

Я знаю, что в жизни матери моего Яна тоже была любовь. И измена. Измена, которую она смогла простить. Но которая отняла у неё и у её мужа, отца Яна, несколько лет счастья.

- Девочки, мужчины, в принципе, очень умные создания, очень, они сильные, ответственные, они способные, они даже разумные! Но где бы были мужчины без женщин? То же самое я скажу и о нас. Мы — кладезь мудрости. Мы — чудо природы.

Мы — божий дар для человечества. Но без мужчин мы не могли бы жить. Как и они без нас. Поэтому нам нужно искать компромиссы. Или нет... Нам нужно просто любить. Когда есть она, эта вот окаянная любовь, жизнь сразу становится нереально счастливой. Полноценной. Любите. Просто любите. Себя. В первую очередь.

Мы смеёмся над её внезапным умозаключением, но Аида Яновна поднимает руку.

- Себя — необходимо. И мужчину. Потому что без этой любви ничего нет. Любовь —это мир. Любовь — это воздух. Любовь — это жизнь.

Эти слова я повторяю своему мужу, который любит меня этой ночью нежно, глубоко, страстно. Выбивая из моей груди стоны, всхлипы, крики, и признания.

Самые сокровенные.

- Я люблю тебя. Ты моя жизнь.

- А я люблю тебя. Ты — моя любовь. Моя окаянная.