После развода. Вот она любовь, окаянная

21.

И снова мой шок в шоке.

Как?

Когда?

Нет, как и когда понятно. И это отдельный вид звездеца, который вторгся в мою жизнь.

Но по порядку.

Как я могла не заметить беременность?

Как я могла?

Да, могла, на самом деле. Могла.

Легко!

С тем трэшем, который начался вокруг.

Сначала я занималась этой историей с домом, дочерью и новой женой моего бывшего мужа. Беременной, несмотря ни на что.

Мой адвокат Герман Крестовский, мне, естественно, сказал, что поможет и отмажет. Сделает всё, чтобы моя дочь не пострадала.

Никита упёрся рогом. Его Геля устраивала истерики.

- Ненавижу вас, это всё из-за вас! Это вы подстроили, вы Полину научили! Полина такой не была, она всегда была доброй, чуткой! Это вы...алчная, старая корова.

- Давай, давай. Ты в курсе, что за ругательства тоже можно присесть?

- ВЫ... ВЫ…

Геля, хватит, не надо. Не трать нервы!

- Нет не хватит, Ник! Не хватит! Она... она чуть нашего сына не убила, твоего сыночка! Она... я ведь тоже могла пострадать. Знаешь, что мне сказала доктор? Я могла остаться бесплодной, понимаешь? Из-за этой... Из-за твоей бывшей жены!

Бесплодной. Я на неё тоже в суд подам!

- Вперед и с песней. Давай. На всех подавай. Только докажи сначала, что это не ты сама препараты принимала.

- Что? Ник, ты слышал? Слышал?

Ник. Больше всего меня бесило, что она называла его Ник!

Когда-то и я так называла. Но ему почему-то не нравилось

- Лен, ну что ты за кличку мне дала, как у порнозвезды.

- А что плохого в именах порнозвезд, Ник?

- Лена, хватит!

Я посмеялась-посмеялась, да и перестала его так называть.

А этой... профурсетке, значит, можно?

Было больно, да.

И в то же время... Я чувствовала, что освобождаюсь.

Освобождаюсь от иллюзий.

Иллюзий о том, что мой муж достойный человек, просто у него кризис. Что всё ещё как-то можно исправить, понять, простить.

Что я всё ещё его люблю.

Иллюзии.

Не было никакой любви.

Причём, наверное, давно не было.

Привычка была.

Может, привязанность. Уважение какое-то — и то, сомнительно.

Я же еще задолго до нашего разрыва, задолго до того как Никита сошёлся с Ангелиной стала замечать как он противно жуёт, как у него часто неприятно пахнет изо рта, и вообще пахнет. Что он дома вообще практически перестал за собой ухаживать. Говорят, когда любишь — этого не замечаешь.

Не знаю, правда ли это, или обман.

Может я на самом деле раньше не замечала?

Когда любила по-настоящему.

И секс у нас стал пресным, унылым. И мне не хотелось, я часто думала об этом как о не слишком приятной обязанности.

Я! Которая, в общем, секс очень и очень любила!

Да, в молодости мы могли часами наслаждаться друг другом. Нам никакое порно не было нужно, чтобы возбудиться.

Ему было достаточно увидеть мою голую ногу, ступню, грудь и понеслась.

И мне — я иногда смотрела на его бицепс и просто текла!

Куда это ушло? Почему?

Кто виноват?

Не знаю.

Но получилось вот так.

А когда появилась Ангелина…

Скорее всего у меня сработал тригер. Как это так мне изменили? Как это так мне, такой хорошей, такой шикарной, умной, красивой, страстной предпочли её... То есть её предпочли! Её поставили на первое место, а мне дали отставку!

Как так-то?

Поэтому я так сильно переживала.

Не потому, что Никита мне изменил.

Потому что изменил с Гелей!

С этим, так его растак, Ангелом!

С этой унылой, скучной, туповатой девицей! У которой одно достоинство — кожа и сиськи стоячие. Это уже два. Но, не важно.

Это меня больше всего тригернуло.

Поэтому я воспылала любовью к мужу.

Любовью, которой давным-давно в помине не было.

Это было какое-то фантомное чувство.

Неправильное. Нездоровое. лживое.

Чувство, которое мешало мне.

Мне хотелось отката. Хотелось доказать, что я лучше.

Хотелось, чтобы муж понял, что совершил ошибку.

Чтобы вернулся, снова был мой. Потому что он не мог быть чужим!

Это же мой муж: Мы столько лет вместе!

Я готовилась к серебряной свадьбе, а он?

Нет, нет, нет!

Он должен был бросить эту молодую шалашовку! Она должна была оступиться. совершить какую-то глупость. Чтобы он понял, что это ошибка, что у него нет никаких чувств к ней, что он просто повёлся на новизну, на тело, что она его нарочно увлекла, а у него бес в ребро.

Это нормально.

Все через это проходят.

Кто-то просто трахает свои фантазии в фантазиях.

Кто-то в жизнь воплощает.

Но не все бегут из семей, от старых жён!

Далеко не все.

Совсем не все..

Или даже если бегут, то потом возвращаются.

Ведь так?

И я надеялась, что у нас будет так.

Ну, похулиганили и будет.

Поиграли в любовь.

Поиграли в новую игрушку. Наигрались и вернулись, с виноватой мордочкой.

Мамка, прости...

Господи, какая же всё это чушь!

Да! Просто бред.

Но я во всё это верила.

Я всего этого хотела!

Я нашла сотню комментариев модных психологов по этому поводу.

Мол, перебесится.

Вернется.

И всё у вас будет хорошо.

Хренушки.

Ничего не будет.

Ну. наверное, это надо было понять гораздо раньше.

И еще то понять, что... не пошла бы я в квартиру к Измайлову и не стала бы заниматься с ним сексом если бы не знала, что с мужем окончательно и бесповоротно всё.

Его Геля беременна.

Это серьёзно.

Да и не нужен он мне.

После Гели не нужен.

Да и до не сильно-то нужен был.

Любовь прошла.

Это бывает.

Я цеплялась за какие-то мифические обломки чувств, что раньше связывали нас.

Как в песне.

Всё. Свобода.

И куча проблем.

Этот несчастный дом, который я возненавидела.

Но всё-таки не хотела отдавать за бесценок.

Полина рыдала, говорила, что дом ей дороже меня.

В итоге мы с Никитой сошлись на двадцати миллионах.

Как я и думала никому ничего продавать Макаров не собирался.

Этот идиот взял еще один кредит, а дом переписал на свою малолетку и на её маман.

Дебил.

Больше мне сказать нечего.

С Полиной у меня после всего этого полный разлад.

Плюс она сказала, что тоже имеет право на долю от дома. Я психанула и ответила, пусть тогда с папаши тоже долю требует.

В салоне у меня перемены. Я решила открыть еще одну точку. Вложила деньги, затеяла там ремонт, дальше стала ремонтировать еще и свой салон.

Потом взяла и улетела на Кубу.

Просто решила посмотреть на Остров свободы.

Посмотреть было на что.

Роскошный океан. Нереальный. Дивный.

Чистейшая вода, теплая невероятно, даже горячая. Воздух необыкновенный. Белый песок.

Страна в нищете, это видно. Но кубинцы не унывающие. Пытаются выживать.

Вспоминают Фиделя с любовью, говорят, при нём было лучше. А сейчас там «как у вас, когда был Миша Горбачёв». О! Мишу Горбачёва дети восьмидесятых помнят еще очень и очень хорошо. Свобода, гласность, перестройка, нищета.

Но не будет о грустном. На Кубе были шикарные фрукты.

И ром.

Дайкири.

Куба либре.

Пина колада.

Не так много, чтобы спиться.

И даже не так много, чтобы завести роман.

О, как на меня смотрел наш чернокожий гид, когда мы ехали плавать в пещере! Так трогательно держал за руку. Так в глаза загядывал.

А как меня пригласил на танец знойный пенсионер в баре, где Хемингуэй каждый день выпивал по тридцать дайкири?

О. мы с ним очень круто зажгли!

И он даже томно спросил на ломаном английском, где я живу и может ли он рассчитывать на продолжение.

Я посмеялась, подумав, что столько дайкири я не выпью и ответила, что меня в отеле ждёт грозный муж.

Кубинский отдых пролетел стремительно.

Я вернулась к будням.

К бытовухе.

Измайлов больше не появлялся и, признаться, это меня немного обижало.

Не то, чтобы я хотела. Но..

Хотела.

Да.

Но не самой же мне ему писать, звонить?

Так время и шло.

Я даже не поняла, что месячных нет.

Мне просто было не до них.