После развода. Вот она любовь, окаянная

7.

Ну, что тут скажешь?

Был придурком им и остался.

И как меня вообще угораздило тогда в него влюбиться?

Хорошо, что я довольно быстро протрезвела и прозрела.

- Ян, что тебе надо?

- Тебя.

О. Господи...

Что ж…

- Ладно, давай, раздевайся, презервативы у тебя есть?

Говорю спокойно, наблюдая как меняется его лицо, а потом...

Черт!

Он кашляет. Кашляет поперхнувшись, отставляя лавандовый раф, доставая из кармана идеальный, лавандового же цвета платок.

Сохраняю невозмутимость.

Это вообще мое всё.

Моя тайная сила — невозмутимость в некоторых сложных ситуациях.

Держу лицо.

Да, не всегда.

Но всё-таки умею.

- что, Ян Романович, слабо?

- Да нет, просто…

- Что просто? Или ты меня хочешь и трахаешь, или берешь свой раф и валишь в закат еще лет на двадцать пять.

- Считала?

- Ты же знаешь, у меня нет проблем с математикой.

- знаю.

- Прекрасно. Пей и вали.

- Я записался на педикюр.

- Я отменю запись, не переживай.

- Но я хочу его сделать.

- Через дорогу популярный салон, премиум-сегмент, там тебе сделают всё в лучшем виде.

- А у тебя не сделают?

- Боюсь, качество нашего сервиса может вас, господин Измайлов, не удовлетворить. Вы же у нас теперь банкир, да? Или нет? Вроде бы богатенький Буратино.

- Богатенький, да. Тебе деньги нужны?

- Мне? — вопросительно поднимаю бровь, - С чего ты взял? Мне хватает.

- Да, но твой бывший..

- Это его проблемы, еще вопросы есть? У меня много работы.

- Так работай, я же тебе не помешаю? Педикюр, маникюр, стрижка — это же не в твоём кабинете?

- Ян, правда, давай по-хорошему. Я не хочу тебя видеть, слышать, ничего не хочу.

- Ностальгии нет?

- Ностальгии по чему? По тому как ты мне изменил с какой-то шалавой?

Он усмехается.

- Помнишь?

- А почему я должна забыть?

- Столько лет прошло...

- И что? Память у меня хорошая, деменцией не страдаю.

Это я понял. В принципе не страдаешь, да? Железная леди?

- Да. В принципе не страдаю.

А если и страдаю, видеть это и знать никому не следует.

Особенно бывшим.

Любым бывшим.

Глотаю свой раф - чудесный, мягкий, в меру сладкий, насыщенный.

Вспоминаю сотрудника кофейни Анатолия, его заинтересованный взгляд. Ну и что, что просто бариста? Интересный мужчина.

- Лен, а если серьёзно, на свидание со мной пойдешь?

Серьёзно?

Внимательно смотрю на Измайлова.

Он видный мужик, про таких говорят — породистый, красивый настоящей мужской красотой, высокий, широкоплечий, шея у него такая мощная, бычья шея, челюсти, губы, глаза, волосы густые, лысеть не начал — это тоже плюс, не люблю плешивых.

Еще у Яна шикарный голос, низкий такой, чувственный. Заводит.

Но…

Зачем мне это?

Зачем входить в одну реку дважды?

Зачем связываться с предателем?

Головой качаю.

- Подумай хорошо, Елена Прекрасная.

- А то что? Если откажу второй раз не предложишь?

- Предложу. И второй, и третий, буду ждать.

- Ну что ж, жди.

- Хорошо.

Он делает еще глоток. Смотрю как дергается кадык.

Вспоминаю его молодого.

Сколько точно лет-то прошло? Мне сейчас сорок два, ему сорок шесть. А было мне восемнадцать. Получается двадцать четыре? Ошиблась я на год. Что ж... Двадцать четыре года я о нём почти не вспоминала. Хотя влюблена была как кошка. Только о нём думала. Только с ним хотела. Имена детям придумывала, размышляла, пойдут ли они по его стопам в медицину, хотя тогда он уже как раз из меда ушёл, занялся бизнесом. Хотел деньги зарабатывать. Так и говорил - бабла хочу, хочу всё купить, хочу крутую тачку, хочу яхту, тебя в бриллианты одеть, шубы. Шмотки, чтобы ты была самой красивой. Как будто без бриллиантов и шуб я не была. Получается не была, если он изменил мне с такой вот как раз в бриллиантах и шубе.

Как же это было больно!

Сердце на живую, на куски, в хлам. Всё умерло внутри. Всё превратилось в пепел.

Вспоминаю себя тогда и себя сейчас, когда узнала об измене мужа.

Когда было больнее?

Тогда я была еще совсем девочкой. Не умела себя держать, не знала как бороться с этими чувствами, но даже тогда унижать себя не стала. Ушла навсегда. Закрыла эту тему.

Сейчас с мужем я, кажется, тоже вела себя достойно.

По крайней мере старалась.

Не унизиться.

Несмотря на то, что люблю.

- ладно, Ян, иди на педикюр, если хочешь, мне правда надо работать.

- Хорошо, пойду. Но я не прощаюсь.

Господи, что ж такое? Зачем эта настойчивость сейчас?

Или что, правда, сходить с ним в ресторан? Побыть «тарелочницей»? Пусть накормит вкусно.

Ян выходит, но выдохнуть я не успеваю, потому что в кабинет залетает дочь.

- Мама! Ты уже в курсе?