После развода. Вот она любовь, окаянная

45.

Аншлаг, именно.

- Здравствуй, Яян Ужасный. Тебе разве можно тяжести носить?

Он усмехается. Но одними губами.

В глазах напряжённое ожидание.

Смотрит.

Челюсти сжал.

Дурак.

Гордый, самолюбивый, закомплексованный дурак.

У Никиты такое лицо, словно ему подсунули под нос тухлое яйцо.

Нет, я его понимаю, в принципе.

Но не жалею.

Сашка улыбается. Вот человек-праздник! У него всё хорошо. Может, реально выйти за него замуж? И у меня будет всё хорошо? Или это так не работает?

Ян Ужасный.

Зачем он встал-го? Ему можно? И передвигаться можно? Тоже мне, герой!

Головой качаю, а сама... сама, конечно, радуюсь как девчонка.

Потому что…

Потому что пришел.

Потому что букет огромный принёс.

Потому что смотрит так, словно я драгоценность.

А я драгоценность, да.

Именно так.

Только так о себе теперь и думаю.

Драгоценность и королева!

И почему я раньше не жила как будто это так?

Смотрю на всех троих.

Нет, не выбираю.

На самом деле…

На самом деле глупо это всё.

Выбора у меня нет.

- Проходи, садись, тебе нельзя стоять, наверное. И букет тяжелый держать.

- Не поверишь, мне всё можно. — отвечает он, положив букет на мою койку, в ноги. —И стоять, и сидеть, и лежать. И даже подпрыгивать.

Снова усмехается, снова только губами. И напряжение никуда не делось.

Мне кажется, к нему сейчас прикоснёшься - током убьёт.

Молнии мечет.

- Подпрыгивать, особенно важно. — мрачно замечает Никита, он как-то распрямляется, подбородок задирает, видимо, что-то еще хочет сказать, но Ян не дает ему этой возможности.

Просто берёт и лупит в челюсть.

И Никита падает.

Началось в колхозе утро!

- Измайлов, ты чего творишь?

- знаешь, как я об этом мечтал?

- Неужели? Мечтал сесть по хулиганке? Так что ж ты раньше молчал?

Никита стонет на полу, мрачно ругается. Пытается подняться.

- Товарищ, вы бы полегче, тут всё-таки дама в положении. — Прищуриваясь говорит ему Солома.

- Еще ты меня учить будешь... щенок.

- Учить не буду, а если добавки хотите — так легко.

- Смелые все да? Очень смелые? Это вы так свою даму беременную бережёте. —Никита встаёт пошатываясь.

- Слушай, Макаров. Катись-ка ты...

- Покачусь. Заявление напишу, кстати.

- Пиши. Я напишу встречное, как ты порвался в клинику и при беременной женщине орал матом и руки распускал. — нагло ухмыляется Ян.

- Интересно, ну, давай, напиши, кто тебе поверит.

- А тут камер нет. И у меня два свидетеля.

Наглый, наглый Измайлов.

Но я его, конечно, поддержу.

- Мне кажется, вам пора. — язвительно замечает Соломин.

- А ты-то чё выпендриваешься? — Срывается на визг мой бывший. — Тебе же всё равно не обломится? Смотри, она же ему уже дала! И еще даст! А ты так и будешь на побегушках.

- Всё сказал, герой? — резко меняет тон Сашка, превращаясь из добродушного, обаятельного медвежонка в грозного хищника. — Выйдем, давай?

- Саш, не надо!

- Саш, надо, давай выведем этого альфа-самца, - стаёт на сторону Соломина Измайлов. — Научим Родину любить.

- Я испугался, ага.

- А зря ты не боишься, Макаров, - смеюсь я, - Они же тебя уделают! Так, мальчики, давайте только... без энтузиазма, он у нас молодой отец.

- Тебе его жалко? — поднимает бровь Ужасный.

- мне? Нет... Просто не хочу тут скандалов.

- Всё будет тихо, обещаю, - говорит это таким тоном, просто мяу, хороший, добрый котик! И подмигивает. Гад.

Соломин открывает дверь, Ян показывает Никите — на выход.

- Лена, мы еще поговорим. Мне есть что сказать…

-А мне нет, Никит, давай, домой, к молодой жене, она тебя утешит, приголубит.

Давай, давай, у вас теперь есть шикарный дом, всё для счастья. Так будьте счастливы, плодитесь и размножайтесь, ко мне только лезть больше не надо, ладно? Никогда!

Они выходят.

Дверь закрывается.

Я кладу руку на живот.

Вспоминаю тот день... сколько месяцев назад, получается? Семь? Больше?

Я негодовала из-за дебила водителя и того, что я не могу ругаться.

Кстати, сейчас с ругательствами проще. Бранные слова так лето не употреблять, когда ты беременна!

Они просто куда-то исчезают из лексикона.

Встреча с Яном, потом визит Никиты, его сообщение о том, что его Геля беременна.

Моя боль.

Сейчас у меня умиротворение и спокойствие.

Я примирилась с мыслью о том, что у меня будет малыш.

Не просто примирилась.

Я счастлива от этой мысли!

Счастлива стать мамой.

Да, пусть не молодой, не юной, не лёгкой и подвижной.

Опытной, казалось бы, с одной стороны и всё напрочь забывшей с другой.

Всё заново, да.

Всё как в первый раз.

Но ведь в этом и есть счастье?

Кто бы мне сказал тогда, что все так повернётся! Посмеялась бы. Искренне, да.

Я не думала спать с Яном.

Я вообще не собиралась вступать ни с кем в связь.

Но разве в жизни всё происходит так, как мы думаем?

Еще несколько минут.

Дверь открывается.

Соломин.

— Ленк, я на мгновение. Вижу, у тебя всё отлично, да? На свадьбу позовёшь?

- Что? Какая свадьба, ну Саш и кстати, ты меня звал замуж…

- Больше не зову, извини, переобулся в воздухе.

- Интересно! Солома, ну ты гад!

- Лен, он тебя любит. И ему... ему просто надо немного поддаться.

- В смысле? Саш? Как?

- Просто будь слабой женщиной, он сам всё сделает.

- Слабой? я не умею, Саш. Правда, не умею.

Тогда будь сильной и позволь ему сделать тебя счастливой.

- Господи, Соломин, ты... Подожди, а как же твои чувства, ты же говорил.

- Лен, чувства никуда не делись. Ты для меня по-прежнему единственная, и любимая. Но ты по-прежнему чужая, понимаешь? Это карма. А мне... мне надо искать свою.

- Ох, Саша-Саша... В твоем возрасте уже пора всё найти.

- Кто бы говорил, Ленка! — он посмеивается, потом подмигивает, подходит ближе. —Дай хоть поцелую тебя напоследок, пока этот твой, Ужасный, не видит, а то тоже получу в челюсть, а у меня она слабая, и стоматология дорогая.

- Пусть попробует в челюсть, иш ты.

Стоит только Саше ко мне наклониться, как мы слышим покашливание.

- Соломин, я тебе разрешил попрощаться, а не лапать.

Сашка еле сдерживает смех, отходит.

- Всё, убежал, на связи, Лен, если что-то понадобится.

- Если что-то ей понадобится у неё есть я. - буквально рявкает Измайлов и Сашка испаряется.

А Ян стоит в центре палаты.

Злой как чёрт.

Интересно, с чего.

Подходит к тумбочке, на которой лежат розы Макарова.

- Жуткий веник.

Берёт букет и собирается вынести.

- Эй, поставь на место, пожалуйста! Это мои розы.

- Теперь у тебя будут только мои, поняла?

- Серьёзно? Ян, я…

- Ну, от этого урода точно ничего. Всё, Елена Прекрасная. Хватит.

- Что?

- То.

Он реально берёт букет и выносит из палаты!

Возвращается через мгновение.

- Второй букет не выбрасывай, это от Саши!

- Хорошо. Так.

Я смотрю на его лицо, полное решимости. Этот взгляд.

- Лен, как ты себя чувствуешь?

- Поздновато ты спрашиваешь, Измайлов.

- Да, прости... не стоило устраивать этот цирк. Но он меня выбесил.

- Меня тоже.

- Лен…

- Что?

Делает шаг тормозит. Еще шаг.

- Не бойся, Измайлов, я не кусаюсь.

- Неужели?

Еще шаг и он садится на край моей койки, а потом... Потом ложится головой на мой живот. Аккуратно, чтобы не давить тяжестью.

- Ленка... Леночка.

- Да что уже? Давай, говори.

— Что говорить?

- Всё. Какой ты мудак, как ты меня любишь, давай, повторяй свою шарманку.

- Лен... но я ведь действительно…

- Я знаю, Ян, знаю.

- Руку дай.

- Зачем?

- Надо. Дай.

- Кольцо наденешь?

- А если надену?

- Ну, попробуй.

— Что тут пробовать.

Он на самом деле достаёт из кармана коробочку, из коробочки кольцо.

Я не вижу, какое, надевает на безымянный палец и всё. Всё это не глядя мне в лицо.

- Вот теперь ты моя. Не отвертишься.

- Захочу — отверчусь:

- А ты хочешь? Реально хочешь? — Ян поднимает голову, взгляд такой... больной.

Неужели это я его так измотала? Даже жалко.

Нет, на самом деле.

Наверное, и правда, хватит уже играть в игры.

У нас будет ребёнок.

Это самое главное.

Или не это?

А то, что даже если бы не было ребёнка я бы хотела быть с ним?

Только с ним.

Навсегда.

Несмотря ни на что.

- Лен, скажи «да». Пожалуйста.

- А что мне за это будет? - я не могу не усмехнуться, иронизируя.

- Всё будет Елена Прекрасная. Всё, что захочешь.

- В пределах разумного? А то вдруг я захочу луну с неба.

- Так луна — это проще простого. Она твоя. — он смотрит серьёзно.

- Как ты себя чувствуешь?

Он кривится.

- Средне.

- Зачем встал? Зачем эти подвиги?

- А что, смотреть, как к тебе букеты таскают? Понять, что опять опоздал?

- Опять?

- Ну да, а ты не помнишь разве, как я вернулся, а у тебя свадьба? Не могла чуть-чуть подождать.

- Не помню. Ты разве возвращался?

- А как же.

- Мог бы позвонить.

- Я звонил, сказать, куда меня твой брат послал?

- Не надо.

- У... мог бы сказать про свадьбу, друг называется.

- А что бы это изменило?

- А если всё?

- Ладно, что теперь говорить? Это было в другой жизни.

- Да, в другой. В этой так не будет. В этой ты за меня выйдешь, и мы будем жить долго и счастливо.

- Обещаешь?

- Приказываю.

- ОЙ, ой... какой властный дракон.

- Я такой. Что, Елена Прекрасная, будешь моей женой.

- Буду.