После развода. Вот она любовь, окаянная

6.

Заворожённо смотрю как бариста Анатолий кружится вокруг кофемашины, его движения реально похожи на какой-то ритуальный танец.

Поставил рожок, вкрутил его, что-то нажал, повернулся за стаканом, взял сливки, долил, еще рожок, шаг, шаг поворот, всё это в каком-то ритме, похожем на танго.

Когда-то я так хотела начать танцевать, даже пару раз сходила с подругой на так называемую милонгу. Было интересно. Только партнёров нам не досталось, а танцевать в паре с женщиной — такое себе.

Никиту звала, он сначала загорелся, потом стал отмахиваться — некогда. Работа, работа, работа.

Да, мы оба много работали.

Он строил бизнес, я сначала ребёнком занималась, потом начала тоже работать.

Образование экономическое, в те годы вела дистанционно бухгалтерию в небольших фирмах и у индивидуальных предпринимателей. Приходилось, конечно, побегать. Тогда еще в налоговую всё нужно было отвозить лично, стоять в диких очередях, каждый раз молиться, чтобы всё приняли, иначе — капец!

Вспомнишь — вздрогнешь.

Тогда уже всё чаще у меня возникала мысль начать своё дело, чтобы не работать как говориться «на дядю», чтобы ни от кого не зависеть.

Даже от мужа, да.

Хотя Никита всегда говорил, что готов нас с Полинкой содержать, даже если я не буду работать.

Но я не собиралась быть простой домохозяйкой. Тогда мне казалось, что это прямой путь к разводу.

Сколько таких историй везде — она сидит дома с детьми, обабилась, в голове одни памперсы, «развивашки», кружки, школа. Муж пашет, поднимается, выходит на новый уровень, начинает зарабатывать, ему нужно выглядеть презентабельно, он покупает костюмы, шикарные туфли, аксессуары, а его жена в растянутом спортивном костюме, с куцым хвостиком или короткой стрижкой — потому что удобно, не надо укладывать. На мужчину начинают заглядываться молодые, незамужние девушки — кадр-то ценный! А жена у него — клуша клушей! Как следствие — развод и девичья фамилия.

И остаётся жена у разбитого корыта.

Я этого боялась,

Я так не хотела.

Увы, в моём случае саморазвитие и бизнес не стали панацеей.

Мужа я всё равно потеряла. Несмотря на то, что не обабилась, не стала клушей, не ношу растянутые треники и хвостик.

Не сработало.

Ну, что ж…

- Ваш раф, моя королева!

Ого, это что-то новое!

Анатолий смотрит на меня улыбаясь, и есть в его взгляде что-то такое…

Не знаю что.

Машинально беру стакан.

Делаю глоток.

Кофе очень вкусный. Такой тягучий, горячий, насыщенный, сливочный вкус. И в меру.

- Спасибо.

Анатолий кивает, отворачивается, чтобы упаковать круассаны и доделать вторую порцию рафа.

А я возвращаюсь в свои мысли.

Почему Никита так поступил?

Нет я всё понимаю.

Она молодая.

Молодая!

Но... но ведь и я еще ничего, да?

«Геля беременна».

Черт... может, всё дело в этом?

Никита всегда хотел много детей. Он сразу говорил об этом.

Представляю, как он радуется! Его Ангелочек родит ему сына.

Тьфу.

А Я…

От новой порции воспоминаний сердце болезненно сжимается, скукоживается, дрожит.

После Полины я забеременела почти сразу.

Дочке тогда было всего семь месяцев. Жили мы в те времена очень не просто.

Снимали жилье на оплату которого уходила львиная доля заработков мужа. Они так хватался за любую подработку.

Беременность была совсем не кстати.

Да еще и врач накосячила. Ну, то есть как? Я пришла с задержкой и болями, она поставила мне воспаление, прописала курс антибиотиков, когда я пришла через неделю, пропив курс, она увидела на УЗИ плод и сказала, что после этих лекарств рожать мне нельзя.

- Ну, или будете воспитывать урода, оно вам надо в двадцать лет?

Мне было чуть больше двадцати. Перспектива родить больного малыша была ужасна. Плюс дома здоровая кроха, которую нужно поднимать.

Я испугалась. Согласилась на аборт Никита тоже не протестовал. Казалось, он тогда даже выдохнул, когда я сказала, что не буду рожать.

Выдохнул. Вот так..

Сколько раз я потом думала — может, надо было родить тогда?

Эх... а что бы поменялось?

А если бы и правда — урод? Мучать и этого несчастного малыша и себя?

Я боялась говорить об этом.

Особенно священнику очень боялась сказать. Только через много лет нашла в себе силы на исповеди признаться. Тогда меня духовник пожалел. Я сильно плакала.

Доче исполнилось семь, мы очень хотели второго. Не получалось.

Потом я забеременела. Столько было счастья! И вдруг — замершая беременность.

Снова чистка.

Снова слезы и боль.

Никита меня поддерживал как мог.

Еще год прошёл.

Снова беременность.

Выкидыш.

После я лежала в клинике неврозов. Мне было не до чего.

Я хотела умереть. Считала, что меня бог наказывает.

Никита опять старался поддержать, хотя я выплеснула на него весь свой гнев, ярость, горе. Обвинила тогда его во всем.

Говорила, что если бы я родила того малыша…

Мы пережили этот ужас.

После я не беременела. Стала предохраняться. Закрыла для себя эту тему.

И вот…

Геля беременна!

Он же понимает, какой это для меня удар?

Понимает?

Ненавижу его! Просто... и её ненавижу!

Мелкая гадина! Тварь! Чтоб она...

Стоп!

Стоп, Ленка, нельзя. Это табу. Нельзя желать беременным зла. Даже таким сукам.

Я не буду.

Не буду гадить себе в карму.

- Прошу, второй раф, круассаны. Для восхитительной Елены Прекрасной.

Ого! Анатолий запомнил моё имя? Я ведь не так часто тут бываю.

- Заходите почаще! - бариста словно мысли мои читает.

- Спасибо!

Улыбаюсь, выхожу и внезапно понимаю.

Понимаю, что увидела в его взгляде.

Мужской интерес!