После развода. Вот она любовь, окаянная

37.

Раннее утро.

Мы с дочкой сидим в холле элитной клиники.

Хорошо, когда у пациента почти половина семейства — достойные врачи, плохо, когда пациент в принципе попадает в клинику. Еще и так...

Глупо?

Я не знаю, как это можно назвать глупо. Когда ты вышел из своей машины и попал под колёса чужой.

- Мам, у него... у Яна мама старенькая, и она... она...

- Аида Яновна, знаю.

- Я знаю, что ты знаешь.

Чёрт... Он что, успел?

- Полин…

- Мам, давай не сейчас, пожалуйста.

- Хорошо.

Вопросов слишком много.

Всего слишком много.

— Зря я тебе позвонила, просто... просто я в таком состоянии была, и…

Обнимаю её, притягивая к себе.

Всё понимаю.

- Нормально, что ты мне позвонила. Нормально.

- Мам, я... Я не знаю. Как это могло? Я... мы...Я была в шоке, когда она сказал. Я его ударила.

- Зачем?

- Не знаю. Просто... Почему-то представила, что я это ты. И ударила.

- Что?

- Подумала, что ты бы ударила.

Интересно.

А я уже и не помню, ударила я или нет?

Хотела ударить, это я точно помню.

Чёрт…

Дверь открывается, выходит высокий подтянутый мужчина в медицинской форме.

Мы тут же поднимаемся.

- Доктор, операция закончилась?

Он тормозит, смотрит чуть нахмурившись. Я объясняю.

- Измайлов, Ян Романович.

- Вы жена?

- Я? нет, я…

-А вы?

Он смотрит на Полину, которая тушуется.

- Я его... его девушка.

- Извините, всё только родственникам.

- Но как... - дочка в шоке, а я стараюсь взять себя в руки.

- Погодите, у него только мама, из близких, она пожилая, Аида Яновна Измайлова, она известный врач-онколог..

- Да, я слышал, давайте так, с главным врачом, Товием Сергеевичем Коршуновым, всё обсудите, может он как-то пойдёт навстречу.

- Да, спасибо, но вы хотя бы скажите, состояние.

- Средней тяжести.

-А операция?

Он вздыхает.

- Успешно.

Мы с дочкой выдыхаем, стоим рядом.

Она неожиданно порывисто меня обнимает.

- Мам... мам, я не знала, я не хотела.

- Тише, тише... Давай, потом, сейчас надо…

Что надо?

Надо скорее идти к главному, узнавать, выяснять.

Клиника частная. Яна привезли сюда, потому что он был в сознании. Полине сообщили потом. Помощник Яна сообщил. Дочь позвонила мне.

Мы вместе идём по тихому, широкому коридору, нам показали где кабинет главного.

- Он у себя, если будет возможность — примет вас.

Если будет возможность!

Будет.

Никуда не денется. Примет.

В конце концов я беременна и... И отец моего ребёнка сейчас в реанимации!

И я должна.

А то я, собственно, должна? Кроме того, что узнать, как он?

Принести апельсины, когда ему будет можно? Или стать сиделкой?

Нет.

Не уверена, что сам Ян этого захочет.

И потом…

Кошусь на дочь.

Есть еще и Полина.

И мне так хочется узнать, как они поговорили.

Вот же... Я же просила его не говорить. А он…

Господи, Измайлов, не меняется! Как был гандон, так и остался, прости господи.

Главврач занят, у него совещание.

Нас усаживают в небольшой комнате отдыха у приёмной, предлагают чай, кофе. Я вспоминаю, что толком не завтракала, спрашиваю, есть ли что-то перекусить. Меня обещают накормить. И правда, скоро перед нами на подносе каша, сырники, бутерброды, свежевыжатый сок и кофе.

Клиника частная. Да уж. Мне тут всё больше нравится.

Надеюсь, врачи у них такие же элитные, как и сервис.

- Мам...А ты с его мамой сможешь связаться? — Полина мешает кофе, отламывает кусочек сырника вилкой.

- Надо постараться. Главное, у нас особенно общих знакомых нет. Может... может вы с кем-то встречались?

Полина головой качает.

-Мы встречались, но телефонами как-то не обменивались.

— Ясно. Ну, я думаю, его помощник сообщит.

- Я это понимаю, я просто думала, надо как-то нам с тобой.

- Надо, да.

Киваю, проглатывая ложку каши.

Я в шоке, конечно. — это не выдерживает дочь.

-И я.

- Не от аварии.

- Я поняла тебя.

-Я же… почему ты сразу не сказала?

- Когда? На празднике? Как ты себе это представляешь? — Полина молчит, а я продолжаю. — «Привет, дочка, а ты в курсе, что это мой бывший?». Представляю, это было бы потом. Или... не представляю.

- Ты могла сказать мне, чуть позже.

- Полин, у меня вообще-то был праздник, который устроили мои девочки, и я не хотела его портить. Себе.

— Ты вообще собиралась мне сказать?

- Я вообще-то попросила Измайлова, чтобы он не смел сам тебе рассказывать. Я хотела с тобой поговорить.

- Когда?

- Что когда, Полина? Сегодня. Сейчас.

— Ну и говори

— Что говорить? Что мой шок в шоке?

Повисает пауза.

Я не знаю, что говорить. Правда.

И дочь, похоже, тоже не знает.

- Он мне сказал, что он знал, что ты моя дочь. Что понял.

- Да, я знаю.

- Но понял это уже... уже почти перед самым гендер-пати. Поэтому... я не знаю, сложно его винить.

- Сложно? Это же его ребёнок.

- И что?

- В смысле, мам?

- В коромысле, Полин, ты его любишь?

- Яна? — она смотрит на меня, хлопает глазами.

- Если ты его любишь, то... это всё меняет.

- Что меняет?

- Я готова всё принять, если ты любишь, только...

- А ты его любишь, мам?

-Я ?

А во этот вопрос застаёт врасплох.

Люблю ли я?

Люблю?

Я думала, что у меня остановится сердце, когда Полина сказала про аварию.

Я на мгновение представила, что его нет.

Его нет в моей жизни.

Вообще ни в чьей жизни его нет.

Нет на земле.

Что я больше не увижу его глаза, его усмешку, его наглый подбородок, это хищный нос, волосы, которые чуть вьются и на висках седина... Не увижу его широкую спину, грудь, мышцы пресса, которые ему в его возрасте удалось сохранить, бицепсы. кожу, к которой приятно было прикасаться. Тело, которое приятно ощущать на себе.

Его особенный, терпкий, мужской запах.

Всё это было реальным. Зримым.

Любимым.

А теперь этого нет?

Нет! Не может быть.

Нет!

Такие... такие не должны погибать, тем более так глупо.

Нет.

Мне стало не просто плохо.

Невыносимо.

Немыслимо.

Поэтому…

Поэтому, наверное, да. Я его люблю.

Понимаю, что пауза снова затянулась.

— Ты его любишь, мам. Иначе... Иначе не стала бы..

- Не стала бы что?

- Не стала бы спать с ним. Ты... принципиальная.

- Ну... тут я бы поспорила.

- Не надо спорить, мам. Просто... Просто это так и есть.

- Я... - усмехаюсь, совсем не так я представляла этот разговор, совсем не так... –Я не знаю, что сказать.

- Я тоже не знаю, мам. И не знаю, что делать. Но... Знаешь, я очень рада, что у меня будет брат. И... еще я рада, что его отцом будет Ян.

Дверь в комнату в которой мы сидим открывается и к нам заходит высокий, просто-таки огромный мужчина в белоснежном халате.

- Значит, вот какие девочки у нашего Яна? Приятно познакомиться. Товий.