После развода. Вот она любовь, окаянная

24.

Следующий месяц у меня — сплошная гонка.

Анализы, УЗИ, еще анализы, еще УЗИ.

Наталия Михайловна говорит правду, и не согласиться с ней трудно. Всё справедливо, в моём возрасте все риски возрастают. Ну и, надо учитывать, что папаша у моего малыша тоже не мальчик.

И потом... мои стрессы.

Получается, когда я забеременела я была в состоянии стресса.

Дальше хуже.

Вся эта история с домом. С беременной новой женой бывшего.

С тем, что окаянный Ян пропал, вернее, я сама его «пропала» конечно. Чёрный список. Все дела.

Но ведь если мужчина надо, если он хочет он положит большой болт на этот список? Ведь так?

А Ян не положил.

Что это, обида? Ну, на обиженных воду возят, это мы с детства очень хорошоусвоили.

И потом... я звонила, сама! И что?

Вспоминаю его тон и меня просто трясет.

Козёл…

Идиот…

Просто... Казанова, блин, недоделанный.

СамЭц!

Захотел вспомнить молодость? Тряхнуть стариной?

Придурок.

Долбоклюй.

Я снова дала себе зарок не ругаться. И снова проиграла.

А ведь мне нельзя!

Я будущая мамочка, как никак.

Будущая мамочка.

Как к этому привыкнуть?

Не скрою, пришла домой от врача в тот первый день и проревела полночи.

Какой мне ребёнок, господи? Куда?

Я хотела уже внуков нянчить, чтобы быть любящей и любимой бабулей.

Той, которая не будет читать нотации, которая будет вкусно кормить, возить на море, таскать по развлечениям, баловать как не в себя.

В этом и есть святая миссия бабули!

Правда, моя бабуля, та, которая в сорок два носила клёш, парик, черепаховые очки и имела трёх любовников была со мной и строгой тоже.

Воспитывала.

Учила девочку Леночку быть женщиной.

«то у тебя за голос, Лена? Девочка должна смеяться как колокольчик»,

А я любила громко и отвязно по-пацански ржать.

Может потому, что у меня был старший брат, я в детстве так старалась быть на него похожей.

«Лена, ты опять поправилась, слишком много ешь».

«Лена, что ты напялила, сними эту гадость».

«Лена, что за причёска, кто тебе позволил остричь волосы?»

«Лена, соседка сказала, что от тебя пахнет потом, ты что, не принимаешь душ?» -боже, это было жёстко обидно, потому что соседка мне мило улыбалась, а воняло от меня потом, потому что я занималась танцами и аэробикой, бабуля же сказала, что я толстая?

В общем, отношения с бабушкой были сложные в подростковый период.

Но в целом — в целом бабуля меня любила. И я её.

Поэтому я против внуков ничего не имела и не имею.

Вот только Полина.

Я таки не решилась ей рассказать.

Да и вообще. Никому.

Пока о том, что у меня возможно будет ребёнок знала только моя гинеколог Наталия Михайловна и врачи её клиники, к которым она меня гоняла на обследования и исследования.

Честно?

Я задолбалась.

Не люблю врачей — ну, в смысле как врачей. Мужественные дядьки в белых халатах мне очень даже нравятся.

Беда в том, что мужественных мне как-то не подвезли. Да и вообще, всё больше женщины меня принимали.

Все были настроены очень положительно. Все старались как-то подбодрить.

Одна только ворчала постоянно.

Кардиолог.

Ей не нравилось моё давление.

- И что за мода пошла, рожать на пенсии... - это она сказала мне! Представляете?

Я чуть в осадок не выпала!

- В смысле?

- Да в том самом, Елена Васильевна. Вы прекрасно знаете, сколько вам лет. И я знаю. Давайте только без эмоций. На чистом рассудке. Вы так прям мечтали родить в сорок два? Уже в сорок три даже, да?

- Не мечтала. Но обсуждать это в таком тоне не намерена.

Встаю, чтобы уйти.

- А зря. Я дело говорю. У вас давление сто сорок, вы его не чувствуете. Вам нормально. Понимаете? А вот ребенку вашему там не сильно нормально. Ему, как сейчас говорят, совсем не айс! И это всё влияет на его будущее здоровье.

- И что делать? Дайте мне таблетки, если давление.

- А таблетки повредят малышу еще больше. Врачи до сих пор не уверены, оправдан ли риск.

- Я понимаю, но снизить же его надо? Давление?

Снизим, конечно, постараемся. Подберём препарат. Вы сядьте, сядьте.

Снова опускаюсь на неудобный стул.

- Препарат я вам назначу. Нужно следить, измерять регулярно. Напишу, какие продукты исключить из рациона. Но... смотрите. В принципе, я могу вам написать, она многозначительно поднимает брови, и я понимаю, о чём речь.

Что именно она собирается написать в моей карте.

Показания. Для…

Понимаю, что в этот момент у меня поднимается такой дикий протест в душе!

Избавиться от ребенка?

От малыша, которого я столько лет хотела? Ждала?

Вспоминаю , сколько слёз было пролито, нервные срывы свои. Ненависть ко всему миру, ко всем тем женщинам, которые могут. Особенно к тем, которые могут и не хотят.

Лежала в палате после выскабливания, когда у меня была замершая, слушала этих сучек, которые на очередной аборт пришли, рыдала в подушку, вспоминала, как сама пошла на операцию, как своими руками себя лишила счастья, будущего.

Потом не выдержала, скандал устроила. До заведующей отделением дошла.

- Вы понимаете, что вы делаете? Как можно класть в одну палату, да даже в одном отделении класть тех, кто сам... и кто как я? Они там рассказывают о том, что это у них уже пятый, десятый! А я... А девочка еще рядом лежит в палате, у которой первая беременность и выкидыш, ей каково?

- А что делать, у нас палаты для всех.

- Что делать? Мне вас учить, что делать? Своих мозгов у вас нет?

- Вы тут не кричите, дамочка!

Я вам не дамочка! И я не кричу! И я жалобы буду писать везде! Если вы не можете наладить какое-то минимальное распределение! Почему их не положить вместе? И нас?

- А что я буду делать, если у меня всё будет забито абортницами и попадётся одна, как вы?

- Значит, для таких надо держать палату! Отдельную!

- Отдельную палату. Где ж её взяты Вас таких умных и правильных много. Только вот побудьте на моём месте.

- А вы на моём. Давайте. Попробуйте!

Самое интересное, что жалобы я написала. И на самом деле узнала потом, что в отделении этом всё-таки стали учитывать статус прибывающих пациенток. У кого какие проблемы. Кто сам решился на операцию, а у кого больные и страшные обстоятельства.

Сейчас, глядя на «добренькую» мадам кардиолога я испытываю ту же ярость, которую испытывала тогда.

А может и еще круче.

- Напишите, попробуйте. Я вас по судам затаскаю.

За что? За правду?

- Я рожу этого ребенка, чего бы мне это не стоило!

- Дело ваше. Я хотела как лучше!

Выхожу от неё, дверью хлопнув, иду по клинике, злая как чёрт, а навстречу.

Вот же…

Твоему малышу от этого только хуже, думай о нём, думай.

- Лена? Ты что тут делаешь?

Удивлённый голос бывшего мужа раздражает меня как кошку ушат ледяной воды.

- А в чём дело, Никита? Что, у меня не может быть проблем со здоровьем?

- Ну... нет... я не знаю... Это же... это гинекологическая клиника?

- И снова тот же вопрос.

Тут... тут наблюдают беременных.

- Да, неужели?

- Ты... ты что... ты ждешь ребёнка?