После развода. Вот она любовь, окаянная

8.

- Ненавижу, как же я её ненавижу!

- Полин, успокойся.

- Успокоиться, мам? Успокоиться? Ты серьёзно? Эта шваль нашу семью развалила, а я успокаиваться буду? Ну уж нет!

Полин, ну пойми…

- Ничего я не хочу понимать! И вообще..Ты почему так спокойна? Тебе всё равно, да? Почему ты вообще его вот так просто отпустила? Развод дала?

Интересно, а что я должна была делать? Ну, что?

Привязать его к кровати?

Слабительным накормить?

Самой притвориться умирающей?

Предложить ему таскаться налево, но жить со мной в браке?

Отказаться от развода?

Отказаться нельзя, в любом случае бы развели.

Всё остальное — глупость несусветная. И самая большая глупость не слабительное, как раз подсыпать, а предложить сохранить брак.

Да, я любила его, любила и.. сейчас еще люблю, потому что больно в груди, нестерпимо больно.

Но заставлять его жить со мной, зная, что он любит другую...

Даже если у него там не любовь, а так, просто потрахушки…

Нет. Я слишком себя уважаю для этого.

Я не смогла.

Не смогла сказать ему — давай попробуем просто это пережить. Может, твоя внезапная любовь к этой малолетке пройдёт и всё у нас снова будет хорошо.

Не смогла.

Потому что я не терпила.

А еще, потому что я понимала — Никита на это не пойдёт. Никита сам сразу предложил развод. Сразу показал мне, что настроен серьёзно. Что там у него новая жизнь, новые чувства, что для него это важно. А я... наша история, наша любовь…закончена.

Мне осталось это принять.

И я приняла.

Да, мне больно было. И сейчас больно.

Да, мне казалось, что моя жизнь разрушена.

Но я живу!

Я не умерла.

Я не сломана.

Я двигаюсь дальше.

И я буду жить.

А он... с этойЙ его якобы наивной овцой Гелей... Пусть тоже живут. Как хотят.

Только вот не за мой счёт.

- Мама! Ты так и будешь молчать?

- Полина...

- Что, Полина? Что Полина, мам? Я уже двадцать лет Полина! Ты понимаешь, что надо что-то делать?

- Что?

- Я не знаю, мам! Не знаю! — дочь на пределе, срывается, орёт. — Нельзя это так оставлять. Нельзя просто сидеть и делать вид, что ничего не происходит! Нельзя!

Полина выходит из себя. Я её понимаю. Но повышать на себя голос всё-таки не позволю.

- Что ты на меня-то кричишь? Иди на отца покричи! На подружайку свою! Это ты её к нам в дом привела.

- Что? То есть... это я виновата, мам? ты хочешь сказать, что я...

- Я ничего не хочу сказать.

- Нет, ты сказала! Уже сказала! Ну, спасибо, мам.

- На здоровье.

-Нет я ей помочь хочу, а она…

- Помочь? Чем помочь? Ты пришла ко мне на работу, орёшь так, что все клиенты всё слышат. Зачем? Смысл в этом какой? Твой отец уже меня предал, уже ушёл.

Всё!

То, что его девка беременна — это всё был вопрос времени.

- А если это не папин ребёнок?

- В смысле? — смотрю на дочь, не понимая она серьёзно или просто ищет выход из ситуации?

- мам, я не верю, что это ребёнок папы, вот и всё.

- что, у тебя есть повод? — сердце сжимается.

Неужели у Никиткиного Ангела двойное дно? Нет, не то, чтобы я удивилась. Меня всегда бесили тихони.

С детства.

Не даром же говорят — в тихом омуте?

Во-о-от!

И мне всегда казалось, что самые тихие на самом деле совсем не так просты, только чуть копни поглубже — там такое! Нам, не тихим, мало не покажется.

- мам, я не знаю насчёт повода. Ну, у неё же были отношения до папы, был парень, она, правда, говорила, что до секса там не дошло. Но я ей не особо верю. И потом, может она типа невинность хранила, чтобы показать себя такой чистенькой, а потом, когда папа... Ну, в общем…

Глаза закатываю.

Никогда не думала, что буду с дочерью обсуждать такие вещи.

Интимную жизнь её кобелирующего папаши.

- мам, мы должны вывести эту суку на чистую воду, понимаешь?

- Зачем?

- В смысле, мам?

- Это проблемы твоего отца, если ребёнок не его…

- То есть как — проблемы отца? Я, между прочим, с нагулёнышем наследство делить не собираюсь.

Господи... нагулёныш... Слово-то какое!

И ситуация.

Как вообще вся эта грязь могла оказаться в моей жизни.

- Полин, послушай, ты, конечно, можешь поговорить с отцом. Но я уверена, что он тебя просто выгонит.

- Я поговорить? А ты?

- Ты думаешь, он будет меня слушать? — усмехаюсь, головой качая. — Он всё, что я скажу сейчас воспримет в штыки. Ты ж понимаешь, его любимая куколка беременна! Это ж такой праздник. Мужику в сорок пять снова стать молодым отцом.

- Какой праздник, мам, ты о чём?

- Я тебе пытаюсь объяснить с точки зрения психологии. Папа твой сейчас в эйфории, будет готов убить любого, кто ему обламывает кайф. Поэтому…

- Поэтому мы должны сидеть сложа руки? Мам! От этого ребёнка надо избавиться!

Как можно скорее ты понимаешь?

Господи, какое она у меня еще дитё!

Юная максималистка.

- Что ты предлагаешь? Выкрасть её и на аборт отвезти? Или что?

- мам, ну есть же всякие лекарства...

- Так, стоп дочь, стоп! Вот правда, давай не будем. Грех на душу брать и вообще, даже обсуждать это.

- Мам, ты серьёзно? Какой грех? Эта сучка мелкая нашу семью разрушила! Тут все средства хороши!

- Полина...

- Нет мам, ты как хочешь, а я…Я сама буду бороться. Если ты у меня такая добренькая, терпила, то я нифига не такая! Эта тварь за всё ответит! За всё.

- Полин, а тебе не кажется, что отвечать должен твой отец?

- Папа? А при чём тут папа, мам? Это она его окрутила! Она виновата, понимаешь?

Только она.

Хочу сказать дочке, что она как минимум не права, но не успеваю — нас прерывает стук в дверь, заглядывает администратор Амина.

- Елена Васильевна, там ваш клиент... вобщем... вас требует.

Требует он! Этого еще не хватало!

- Полин, подождёшь меня?

- Чего ждать? Я всё поняла. Я пойду мам. Жаль, что ты не понимаешь.

Дочь вылетает из кабинета.

Мне надо выдохнуть.

И выпить.

Апероль бы не помешал.

Или водка.

Чтобы уж совсем…

Что там Измайлов говорил о свидании? Почему бы и да?