После развода. Вот она любовь, окаянная

42.

Лежу в палате, глажу свой животик. И ругаю.

Себя ругаю.

Дура, идиотка! Ну как можно себя и малыша довести до такого состояния?

Тонус, угроза... Хорошо еще, что в итоге ничего серьёзного.

И хорошо, что я в частной клинике, в которой и гинекологическое отделение с услугами родовспоможения тоже есть.

А еще тут есть доктор Товий, который не гинеколог ни разу, но прибежал и сначала успокаивал меня, потом немного поругал, потом развлекал разными историями, пока мне делали УЗИ, и прокапали.

Хорошо еще Полина не успела никуда уехать! Я отправила её за вещами, когда мне сказали, что придётся остаться тут.

- Не переживай, я всё оплачу, - говорит мне взволнованный Измайлов, а я отмахиваюсь. — Лена! Не маши на меня руками, хватит уже.

Я не машу. Я могу и сама оплатить.

Несмотря на все расходы, доходы у меня так же выросли, салоны приносят прибыль, клиенты есть, слава богу.

Да, стало сложнее работать, потому что сильно выросла стоимость всех расходников — краски, шампуни, бальзамы, уходовые средства для волос, всякие там кератиновые выпрямления и прочее. Но я не стала сильно задирать цены для клиентов, мы вместе с девочками разработали систему поощрений. Например, пятый маникюр бесплатно. Казалось бы, не выгодно, да? Как раз наоборот, очень даже выгодно! Клиентки стали приходить чаще, чтобы получить услугу.

Или, допустим, добавление какой-то копеечной процедуры бесплатно — тоже тема, халяву любят все. Особенно, если ты поставишь на эту халяву сначала приличную цену.

Например, корейский уход, по факту там расход рублей на двести, ставишь цену полторы тысячи и делаешь бесплатно! И очередь из клиентов выстраивается, потому что салон рядом за такую же Корею залудил две тысячи, а у нас — подарок.

Люблю свой бизнес. И люблю о нём думать. Это меня успокаивает.

Улыбаюсь и глажу живот.

Всё будет хорошо, малыш, прорвёмся.

И с папочкой нашим всё в порядке.

Ну, более-менее.

На кого орал Товий — так это на него! Я слышала немного — в коридоре у моей палаты дело было.

Товий его так забавно «воспитывал»!

- Ты что, пацан двадцатилетний? Не знаешь, как с женщиной беременной общаться? Или в принципе не знаешь, как с женщиной общаться? Быстро все свои причуды и характер спрятал, и успокоился! И зайдешь к ней только тогда, когда я пойму, что ты готов нормально говорить.

- Я готов нормально.

- Я вижу. Я вообще не понимаю какого хрена ты тут стоишь, когда должен там лежать?

- Я нормально себя чувствую.

- А я ненормально. И главный тут я! Поэтому пошёл и лег.

- Мне надо её увидеть.

- А ей не надо видеть тебя. Ей ребёнка надо родить здорового. Мы вообще, мужики, слишком много о себе думаем и хотим. А мы в этой цепочке вообще на последнем месте, понимаешь? Ты своё дело сделал. Дальше она сама справится. И ты ей на хрен не упал, особенно если кочевряжишься и ведешь себя как гондон.

- Товий, хватит, а?

— что, не нравится? Кто тебе еще правду скажет, а, Ян? Ты вообще... развёл хрен знает что. Мамы, дочки... турецкий сериал, блин. Иди... не мозоль глаза.

- Я хочу увидеть Лену.

- Стой тогда. Я спрошу у твоей Елены Прекрасной готова ли она увидеть твою физиономию.

Товий зашёл ко мне в палату, а я тряслась от смеха. Он только бровь поднял вопросительно, а я головой покачала.

Нет уж, не надо нам тут никаких Янов Ужасных сейчас. Пусть идёт и думает над своим поведением!

А я буду думать над своим.

- Мам, ну ты как? — дочь навещает меня уже на следующее утро.

- Да вроде нормально, тянет еще немного.

— Тянет... блин... я как подумаю... Прости меня, мам, это я виновата.

- Да ты тут при чём?

- При том. Ты ведь нервничала из-за меня. Из-за нас. Я думаю, надо было мне как-то сразу пробить этого Яна... кто он, что он…

- Как бы ты его пробила? Откуда бы узнала, что мы с ним знакомы? Не дури. Это стечение обстоятельств. Вот он как раз мог пробить. Фамилию моего мужа он знал.

Вздыхаем.

- Да, ну его... пусть... лечится.

- Мам, ты должна выйти за него замуж. — неожиданно выдает дочь.

- С какого перепугу? Еще и должна!

- У малыша будет отец.

_ Да он и так у него будет.

- Это не то, понимаешь? Это совсем не то. Папа должен быть рядом, помогать, любить, воспитывать, баловать.

В кого ты у меня такая умная?

- Ну, не в отца точно.

Смеёмся. Мы вообще удивительно на одной волне.

- Интересно, он уже стал молодым папашей? Ты не в курсе?

- В курсе. — Полина хмыкает, головой качает. — Родила она ему... девочку. Везде понаписала, что это первый подарок мужу, что обязательно будет мальчик.

- А прикинь, не будет? Родит ему еще пятерых девчонок, вот он вздёрнется!

Мы снова смеёмся, так, что у меня даже живот прихватывает.

Заходит Маруся у неё в руках роскошный букет роз и пакет.

- Добрый день, не помешала? Зашла узнать, как вы тут и кое-что передать.

Надеюсь, вам понравится.

Мы с Полиной переглядываемся, дочь глаза закатывает.

- Вот, держите, он, правда, тяжелый, но там записка. А в пакете фрукты и ягода, я посмотрела — вам всё можно, хотя клубника и малина аллергены, но сейчас все доктора считают, что лучше во время беременности себя не ограничивать, чтобы малыш привыкал к разному виду пищи.

- ОЙ, я не ограничиваю, - смеюсь я, даже слюна начинает выделяться, так хочется малины. — Полина, помоешь ягоды.

- Да, мам, конечно, ты записку почитаешь?

- Почитаю, не переживай.

Я не в том состоянии, чтобы рвать письма и отказываться от подарков, хочет —пусть дарит! Мне-то что? Его желания. А я... нравится мне сейчас его забота —приму. Не понравится — ну, извините.

Беременных обижать нельзя! Вот главное, что я запомнила и выучила. И он пусть выучит.

Маруся прощается, уходит Полина идёт в санузел чтобы помыть малину, а я достаю записку.

Почему так руки трясутся? Что со мной?

Я всё уже для себя решила. Или нет?

Я живу своей жизнью, а Ян... Ну, пусть попытается снова меня завоевать. Так?

«Я люблю тебя, Ленка, прости меня».

Так просто и понятно.

Почему же я тогда реву? Мне же нельзя?

Чёртовы гормоны.

Или не в гормонах дело, просто я вот такая и всё тут?

Просто... может я слишком долго ждала этого признания? Так долго, что уже потеряла надежду и оно мне не нужно?

Я привыкла жить без него.

И тогда, двадцать лет назад. И сейчас.

Конечно, я не думала о нём двадцать лет! Не страдала. Я же не дура? Я полюбила другого, вышла замуж, была счастлива.

Конечно, я вспоминала Яна.

Вспоминала!

Иногда представляла, а что бы у нас с ним могло быть?

А разве другие не представляют? Те, кто пережил сильное чувство, кто расстался с первой любовью. Или второй. Разве не думают, хоть иногда, а что, если бы всё пошло не так?

Если бы тогда я поверила ему? Плюнула на всё, поехала бы в Китай.

Как было бы?

- Мам, ты чего? Мамуль, плохо, врача позвать?

- Нет, нет... всё... нормально.

- Мам, он что-то плохое написал?

- Да нет, хорошее, только.

Опоздал на двадцать лет.

Или на шесть месяцев.

Не знаю.

- Мам, дай ему шанс. Пожалуйста. Дай шанс вашему сыну.

Улыбаюсь дочке, глажу её по руке.

- Где моя малина?

- Вот, ешь. Только не много, а то вдруг высыпет..

— Никогда у меня не было аллергии на малину, с чего высыпет? Хочу и ем.

Вздыхаю. Да уж. Хочу.

Хочу и принимаю человека в свою жизнь, хочу и не принимаю.

Посмотрим.

Полина уходит, мне ставят очередную капельницу, отдыхаю, а потом…

Потом приходит не обычный посетитель.

- Лена? Привет! Я пришёл...